С грохотом захлопнулась дверь квартиры, как-то особо яростно защёлкали замки. Хозяин дома, он же его единственный житель, вернулся с промозглых осенних улиц в отвратительном настроении.

Первым же делом Лев Стоянов отправился в душ — ледяная вода из придорожной лужи пропитала как побитое временем пальто, так и свеженачищенные ботинки. Отогреваясь под тропическим душем, парень проклинал последними словами водителя маршрутки. Тот будто специально проехался по самому краю дороги, поднимая колёсами своей колымаги цунами из грязи и талого снега.

К своему искреннему неудовольствию, Лев был вынужден обойтись одними лишь проклятиями. Ни номера машины, ни номера маршрута он не разглядел — был занят оттиранием мерзкой жижи с лица. Так что даже пожаловаться было решительно некому.

Пришлось, однако, отложить все свои немногочисленные дела и возвращаться домой. Отмываться, греться и злобно скрежетать зубами.

Спокойно дойти до дверей квартиры ему было не суждено. Стая бродячих собак, что кочевала между всеми окрестными стройками, нашла себе лёгкую жертву в лице промокшего и продрогшего Льва. Ну, то есть считала, что жертва была легка и беззащитна. Невысокий рост, трость в руках и хромота на правую ногу — всё говорило о том, что этого человека можно не просто облаять, а даже и покусать за пятки и подол пальто.

Парень же, полностью соответствуя своему имени, дрался как лев. Озлобленным псинам только и оставалось что гавкать вслед — после того, как вожак стаи получил тростью промеж ушей, кидаться с зубами на обманчиво безобидного инвалида дураков не нашлось. Да ещё противно поскуливали шавки, что полезли вперёд своего облезлого предводителя и получили всё той же тростью по самым больным местам.

Сам же Стоянов ушёл без единого укуса. Но очень, очень злой и раздражённый.

Впрочем, после душа и кружечки горячего какао Лев оттаял, прогнал от себя все мысли о несделанных делах, а стоило переместиться под плед и водрузить на колени ноутбук — так и вообще закатил глаза и едва ли не замурлыкал. Отходчивость была его вечным спутником, сглаживающим острые углы в многогранном и, по правде говоря, непростом характере. Только тем он и был жив.

Но день выдался богатым на сюрпризы. Стоило только подыскать себе кино для пущего улучшения настроения — Лев в последнее время подсел на творения Болливуда, хорошевшего с каждым годом — как произошло нечто совсем из ряда вон выходящее.

Началось всё с лёгкого покалывания в кончиках пальцев, но Льву это дело было привычно. Но когда те же самые кончики пальцев начали светиться синеватым светом — вот тогда он удивлённо приподнял брови.

За секунды свечение тёплым одеялом окутало всё тело, подхватило его и мягко потащило… куда-то. Лев этого пока не знал, но надеялся, что обойдётся без мягких стен и смирительной рубашки.

Стоянов рухнул на невидимый пока пол с грацией мешка брюквы.

— Ауч… — приземление вышло не мягким, а очень даже твёрдым, ощущавшимся как шершавый камень под ладонями.

Свет рассеялся, в глазах наконец прояснилось, и шансы обойтись без увлекательного путешествия к мозгоправам начали таять на глазах.

Руки действительно упирались в каменный пол, ощущения не обманывали. И на этом самом каменном полу не менее каменного зала стояло полтора десятка человек, носящих рясы с капюшонами и оттого напоминавшие служителей древнего религиозного ордена. Играющие в причудливых стеклянных витражах лучи солнца придавали сборищу загадочный вид — как у школьников, которым дали на уроке физики поиграться с призмами. Все остальные детали скрадывал полумрак.

От круга, образованного этими людьми, отделилась одна щуплая фигура и направилась к вертящему головой во все стороны Стоянову. Было самое время начать нервничать, но… эх, где наша не пропадала! И не из такого выкручивались — так он решил и воплотил собой спокойствие и непоколебимость, достойные тибетских монахов.

— От свезло так свезло!.. — Лев поднимался с пола, потирая ушибленный внезапным падением зад. Без трости в руке получалось не очень.

Руку помощи предложил тот самый обладатель щуплой фигуры. Точнее, обладательница — под капюшоном скрывалось обрамлённое золотисто-рыжими кудрями личико девушки.

— Позволите ли вы помочь вам, о герой? — лёгкая улыбка тронула её губы.

— Куда я денусь… — схватив руку, Лев резко поднялся, балансируя на левой ноге и стараясь не слишком сильно опираться на когда-то переломанную во многих местах сразу правую.

Не чудом, а лишь тонким расчётом новоявленного героя девушка осталась на ногах, а не уселась на пол.

Лев  окинул зал пронзительным взглядом, оценивая, как меняется обстановка вокруг. А менялась она не в лучшую для него сторону — заслышались сперва удивлённые, а затем и недобрые шепотки:

— Что-то он ростом не вышел, вам не кажется?

— Он что, хромой?

— И это тот герой, которого мы ждали?

Ну далее и всё в таком же духе. Не очень-то вдохновляющее приветствие. Но Лев и не думал принимать эти вопросы да возгласы близко к сердцу. Вместо этого он громко, так, чтобы все слышали, произнёс:

— А теперь вопросы буду задавать я. И вопросов будет много.

Но ему не было суждено продолжить говорить. Девушка встала прямо перед ним — тут Лев заметил, что она оказалась ниже него всего-то сантиметров на пять-семь — и подняла руки перед собой, призывая к молчанию.

— Подождите, о герой! Всему своё место и время. А времени у нас немного — вас ожидает Его Величество, и чем быстрее мы к нему явимся, тем раньше вы получите столь желаемые ответы, — обладательница рыжих кудряшек вела себя  довольно странно и суетливо.

Постоянно ёрзала локтями и странно шевелила пальцами. Глаза, да и в целом мимика, выражали смесь испуга и нетерпения. Да к тому же ещё и тараторила с такой скоростью, что Лев едва успевал её понять.

Несколько удивился он тому, что в принципе хоть кого-то понимал, и что понимали и его. В этой ситуации было бы странно полагать, что его занесло в одну из стран бывшего Союза — но тем не менее, проблем с коммуникацией не возникло.

— Его Величество, значит?.. Что ж, ведите. Только дайте мне для начала трость.

Претензии насчёт того, что сам Лев не имел в своих планах на сегодня никаких встреч с монаршими особами — если не считать склочную тётку с замашками столбовой боярыни на проходной — он решил придержать при себе. Права рыженькая, ещё не время. Всё возмущение потом.

Трости у оккультного сборища не имелось, зато нашёлся посох. Его Льву и вручили — причём бородатый мужичок из круга, что его подал, смотрел на Стоянова благоговейным взглядом.

Оставаясь внешне невозмутимым — насколько это вообще было возможно в таких условиях — Лев внутренне поёжился. Ему такие взгляды были в новинку, и не сказать, чтобы это пришлось по вкусу.

Затем пришлось долго идти. Слишком долго, как казалось усталому хромому человеку. Он едва поспевал за девушкой, которая хранила молчание всю дорогу.

Но и у этого были плюсы — Лев сумел оценить масштабы дворца, в котором он оказался, и смог поглядеть на улицу. То, что это был дворец, сомнений не было — интерьеры напоминали резиденции фаворитов Екатерины Второй, а сады снаружи вполне тянули на звание чуда света. И всё, всё было уставлено статуями самых разных размеров, будто бы у правителя был пунктик насчёт скульптур.

Спустя почти что двадцати минут увлекательнейшей ходьбы по мертвенно пустым коридорам Льва наконец-таки привели в тронный зал, и все вопросы насчёт каменных и не только изваяний отпали сами собой. Потому как Его Величество оказался чистейшей бронзы. Самой настоящей ожившей статуей, изображавшей кого-то похожего на императора Древнего Рима.

Вот тут-то Лев удивлённо присвистнул. И только после этого заметил, что Его Величество в тронном зале, вообще-то, не один. Ещё два человека — юный брюнет спортивного сложения и хрупкая блондинка с толстой косой на плечах. Судя по всему, оказавшиеся в этом месте по той же причине, что и Стоянов.

— Вот и прибыл последний из героев! — на бронзовых губах правителя заиграла улыбка, пробиравшая до глубины души. Настолько жутко и неестественно было видеть одушевлённым то, что должно быть недвижимым.

— Теперь-то вы нам всё объясните? — юноша всем своим видом выражал раздражение. Шок от нежданного перемещения в неведомые дали у него уже прошёл, и теперь в нём начали закипать эмоции.

Блондинка же вжала голову в плечи, всеми силами стараясь отгородиться от окружающего мира, и нервно теребила торчащие из конца косы волосы.

Лев смотрел на всё это, преодолевая путь до трона… постамента, на котором стояло Его Величество. В голове крутились преимущественно непечатные мысли, но он старался вести себя сдержанно перед лицом неизвестности, и потому весьма аккуратно поддержал вопрос юного товарища по несчастью:

— Поддерживаю. Хотелось бы узнать, что тут вообще происходит, и по какой причине нас сюда… — секунду он подбирал более подходящее слово: — … пригласили.

— И вы имеете на это полное право. Я постараюсь быть краток, но, боюсь, времени всё равно уйдёт немало, — статуя махнула рукой, и из гладко полированного паркета всплыли три стула: — Присаживайтесь.

При этом правитель своим немигающим взглядом вперился именно во Льва. Тот оценил заботу и с весьма довольной ухмылкой уселся.

— Благодарю.

— Не стоит, — кивнуло Его Величество.

— Долго будете раскланиваться? Не, мы можем и подождать, как бы ещё не вечер и всё такое, — брюнетик плюхнулся на стул и тут же закинул ногу на ногу: — Но всё же хотелось, чтобы вы наконец-то перестали нас мариновать и уже рассказали, зачем мы здесь.

Лев такого поведения не одобрял, но и одёргивать юнца не стал. Жизнь сама научит, как себя вести в таких ситуациях, и безо всякого участия Стоянова. Больно научит, метафорическими — а то и вполне реальными — ударами по почкам.

— Это успеется. Для начала хотелось бы познакомиться со своими героями, — Его Величество было полно терпения, или же просто не обращало внимания на откровенное неуважение своей персоны: — Я Август Первый. Несменный правитель Бронзовой империи, которую сам и основал триста двадцать пять лет назад. Глава имперской гильдии магов по совместительству. Мои владения вы сможете оценить, если обратите внимание на стену за моей спиной.

Лев пригляделся к изображению на стене. Когда он входил в тронный зал, то не придал ему особого значения — мало ли какие настенные мозаики могут быть. Однако теперь он отчётливо видел не цветастые пятна, а полноценную физическую карту составленную из тысяч и тысяч разноцветных камушков.

“Обращай внимание на любую мелочь. Кто знает, что может пригодиться в ином мире”, — сказал себе Стоянов. То, что он отныне находится не на Земле, было принято как данность, причём сравнительно легко.

Через несколько секунд напряжённого молчания бронзовый император вновь заговорил:

— Ну же, друзья! Это вопрос даже не этикета, а удобства нашего дальнейшего общения.

Ответ на спокойное увещевание последовал незамедлительно.

— Эдуард Кирсанов. Спортсмен, красавец, беспартийный. Студент, девятнадцать лет, — парень был краток. Хотя бы за это ему можно было сказать спасибо. До того было предчувствие, что он при первом же удобном случае начнёт ныть и растягивать свою речь, всячески пытаясь притянуть внимание к своей персоне, но он его не оправдал. И это пошло ему в плюс.

— Лев Стоянов. Двадцать девять лет. Бывший преподаватель, — своё выступление Лев сделал ещё короче. Но не из-за раздражения сложившейся ситуацией. Он просто не хотел говорить о себе лишнего без надобности.

Хорошо, что приподнявший брови Эдик решил никак это не комментировать. А не то рисковал бы нарваться на лекцию с полным жизнеописанием, пусть и обходящим стороной неудобные моменты с незадавшейся преподавательской деятельностью.

Оставалась последняя из присутствующих. Блондинка, казалось, пыталась сжаться в точку на своём стуле, или хотя бы занимать как можно меньше пространства.

— Аня. Ч-чернова…

Большего выдавить из себя она не смогла. И то ладно, что хотя бы заговорила, а не просто лишилась чувств. Льву было её жалко — долго ли она ещё продержится, и не сдаст ли её психика от страха перед неизвестностью.

Августа Первого же это не особо волновало. Его удовлетворил даже такой ответ. Вновь выдав свою жутковатую улыбку, Его Величество вновь заговорило:

— Теперь, когда мы знакомы, можно говорить о деле. Друзья, вы прибыли сюда по моему приказанию, и я вынужден просить вас об услуге, с которой сможете справиться только вы.

— С этого надо было начинать, — недовольно пробурчал Кирсанов, но император продолжал говорить, как ни в чём не бывало:

— Я прошу вас, друзья — помогите нам одолеть силы демонов, силы зла и ненависти ко всему живому. Без вас у нашего мира нет ни единого шанса на спасение.

Голос Августа был скорбен и печален — настолько, чтобы им проникся какой-нибудь впечатлительный подросток. Однако восседающая перед правителем троица была настроена несколько скептически по отношению к “просьбе”. Ладно, лишь парни — девушка просто предпочла бы испариться из тронного зала и оказаться где-нибудь в другом месте. Желательно на Земле и у себя дома.

Эдуард прищурился и подался вперёд, грозно раздувая крылья ноздрей:

— Допустим, я соглашусь. И как мне побеждать этих ваших демонов? Вряд ли получится вызвать их на честный поединок и нокаутировать одного за другим. Ваша просьба попахивает… бредом, и это ещё мягко говоря.

Ядом в его вкрадчивом тоне легко можно было потравить всех тараканов в типовой пятиэтажке.

— Присоединяюсь к вопросу, — Лев поддержал поднятую тему: — Никто из нас не подходит на роль, так сказать, героя. Вам бы стоило “просить” о помощи каких-нибудь архимагов или паладинов.

Стоянов произнёс “просить” с ощутимым нажимом. Очевидно, что государь Бронзовой империи привёл их троицу к себе вовсе не за тем, чтобы упрашивать. Их мягко, но вполне ощутимо ставили перед фактом — нравится, не нравится, а демонов бить придётся.

Лев в этой жизни терпеть не мог, когда его принуждали чем-то заниматься, это во-первых. А во-вторых — заниматься этим чем-то бесплатно. Если уж пригрозили кнутом — то извольте уж показать и пряник. Притом в интересах владельца кнута, чтобы пряник стоил затраченных на его получения усилий.

Август Первый, по всей видимости, придерживался схожих взглядов. Подняв руку в успокаивающем и вместе с тем требующем тишины жесте, он заверил троицу:

— Не волнуйтесь, друзья. В моих силах сделать из вас хоть архимагов, хоть паладинов, в кратчайшие сроки.

Кирсанов только открыл рот, чтобы выдать очередную полную раздражения тираду, но Лев оказался быстрее:

— Хотите сказать, у нас есть потенциал, чтобы достичь этого?

В его голосе мелькнула искорка заинтересованности. Как-никак, магия — вещь такая, какой хочется обладать. Особенно в том положении, в каком он пребывал последние пару лет своей жизни.

Бронзовый император незамедлительно подбросил дров, намереваясь раздуть из этой крохотной искорки целый пожар мотивации:

— Есть. И вы даже не представляете себе, насколько огромен ваш потенциал.

— Считайте, что я согласен, — оставаясь внешне совершенно спокойным, внутри Лев уже ухмылялся самой паскудной своей ухмылочкой, которая не предвещала демоническому воинству ничего хорошего.

Конечно, теперь он отлично понимал мотивы Августа Первого. Зачем тащить к себе кого-то изначально могущественного, кого-то, кто может за себя постоять даже в ином мире? Ведь можно взрастить таких людей самостоятельно, они ещё и останутся довольны. И, как оказалось, Лев был совсем не против такого утилитарного подхода. Как минимум до тех пор, пока это позволит ему вновь наслаждаться жизнью.

Оставалось только дождаться согласия от оставшихся двоих… хотя блондинка, судя по всему, была готова на всё, лишь бы её оставили в покое да дали уже прийти в себя. А то в её лице уже не осталось ни кровинки.

Так что все ждали только ответа Эдуарда. Тот, повздыхав, как паровоз на станции, понемногу стравил своё раздражение и спустя полминуты размышлений ответил:

— Ладно. Выбора у нас, я так понимаю, всё равно нет, так что чёрт с вами, я в деле.

Долго они ещё говорили с правителем Бронзовой империи, но решение уже было принято, и троица героев начала свой длинный путь к победе. Никто из них даже и предположить себе не мог, сколь тернистым окажется тот путь.