Це вже було.
-----------------------------
Ни резинового настила, ни канатов, лишь деревянная ограда да песок. До чего же отсталый мирок! Архаичная, словно из исторических фильмов, арена наполнялась запахом пота, клубами пыли и блеском стали. Невысокий, но излишне симпатичный парень продолжал выделывать замысловатые пируэты. То припадая к песку, то прыгая кузнечиком, он раз за разом старался проткнуть мою грудь своей сраной булавкой. Ну или как эта средневековая хрень зовется — рапира?
— Ты меня трахнуть хочешь или заколоть?! Рожай уже!
Презрительно сжав губы, красавчик ломанулся в атаку. Дорогая сталь грозно блестела на солнце, звучно рассекала воздух и казалась до одури опасной. Лишь в последний момент осознание мелькнуло в его глазах.
Приняв дубиной в грудь, он забавно ахнул и кубарем покатился прочь, жадно глотая пыльный воздух.
За ограждением раздался стон инструктора. Одноногий, усеянный шрамами старик, тыча в меня пальцем, кричал на притихшую группу:
— Клянусь своей любимой кружкой, следующий недоумок взявший со стойки меч, обнаружит его у себя в заднице! Только гляньте на этого олуха!
Из толпы отделилась высокая барышня, и не дожидаясь разрешения, перемахнула через ограду. Интересно, ее обрезанный до пупка акетон и взмокшие на солнце шортики можно считать за элемент психологической атаки? Или она на что-то намекает?
Не дожидаясь команды, рыжая бесстыдница изобразила стойку и принялась за дело. Ловкость, с которой она орудовала длинным кованым шестом, привела толпу в восторг. Полированное дерево будто искрилось на солнечных лучах, а грация, красота и скорость движений отзывались одобрительным ревом зрителей. Казалось, даже одноногий старик был впечатлен.
Ну не дураки ли?
Дождавшись, пока играющая на публику девушка вновь опишет широкую и вычурную комбинацию, я легонько ткнул дубиной.
Восторг зрителей и задор противницы сменились гробовым ступором. Выбитый из рук шест ткнулся возле наставника.
— Что!? Опять!? Бестолочи! Где надо действовать умом — напрягают только жопу! Всё, закончили! Инвентарь на место, ограду чинить, сопли утирать. А мне надо еще выпить… — плюнув, он захромал деревянным протезом обратно в гильдию.
Блин, даже палку кинуть не дали… Вернее, дубину.
— Дыши полной грудью, ублюдок! — процедила дылда, нагибаясь за шестом и блестя филейной частью. — Вкус победы ты чуешь в последний раз!
— Ну и ладно — буду дышать пафосом твоих речей. Слушай, а ты не стриптизершей, случаем подрабатываешь? Такое-то владение шестом…
Изогнутая бровь и холодный взгляд сигнализировали, что она нифига не поняла, но уже оскорбилась. Женщины, что с них взять?
Проводив взглядом её потную задницу, я перелез через деревянную ограду и зажмурился от палящего солнца.
Недобитый любитель зубочисток жадно хлебал нечто из фляги, пока пара девчушек заботливо развязывала шнуровку на его тренировочном нагруднике. Рыжая дылда с шестом угрюмо осматривала свое оружие, а остальные лениво слонялись по двору, стараясь не встречаться со мной взглядом.
Все как обычно. Вонючий безродный наемник явно оскорбляет взгляд сих благородных и охренительно важных авантюристов. Хм, а если…
Расстегнув пуговицу на ширинке, я издал нарочито вульгарный стон. Желтая струя задорно искрилась на солнце, заставляя краснеть женскую половину и округлять глаза мужскую. Смотрите, любуйтесь, наслаждайтесь! Именно в этот орган вы мне все не тарахтели!
Ну, кроме дылды, разве что… Показалось или она тоже смутилась? А не важно!
Оправившись и отложив карательную дефекацию до следующего раза, я отправился в гильдию. Зал, как и прежде, встретил гомоном голосов, снующими официантками и запахом дорогого алкоголя. Скидки на пойло — одно из главных преимуществ жетона. Особенно для молодых и не шибко умных.
Короче, всех.
— Всё, что ли? — регистраторша сняла очки и отложила книгу. — Тебе же за весь день плачено!
— Технический перерыв, — я ткнул пальцем в инструктора, сидящего за столиком в обнимку с бутылкой. — У старика две отдушины: крепкие женщины да дешевое пойло. Или наоборот, хрен знает… Ну что, родная, выдашь жетончик страждущему?
— Подожди, неужто к нам решил?!
— Решил! Чего бы и нет? Компашка — самый смак! Дебилы, писюхи, зазнавшиеся засранцы и алкоголики — будто в снова в школе оказался! Поставить тумбочку и вонь портянок — на казарму потянет.
— Этот твой северный юмор… Никак не пойму, где смеяться, а где плакать.
— Смеятся до, а плакать после. Ты бланк-то дашь или мне прямо на тебе данные заполнить? — я схватил карандаш, потянулся к ее груди.
Отшатнувшись, раскрасневшись и поругавшись, стройная брюнетка в синей униформе все же соизволила протянуть нужный бланк.
— Ты ведь знаешь, что…
— Вступая в гильдию, больше не смогу наниматься в отряды и выполнять любые иные работы на стороне, а также бла-бла-бла! Слушай, меня пять лет уставом трахали, дай хоть перекурить!
Оставив недоумевающую дамочку наедине с книжкой, я отошел к одному из многочисленных столиков. Официантки, что ушастые, что не очень, не особо-то спешили к здоровенной потной туше вроде меня. Так что анкету я заполнял в относительной тишине.
Имя, фамилия, второе имя… Иванов-Иван-Иваныч? Не-е-е… А! Себастьян Перейра, торговец черным деревом!
Род занятий?
Подумав, я исправил “наемную службу” на “заполнение анкет” — так правдивей.
Место рождения… Ох, ёпт! Млечный путь, рукав Ориона! Там уже у местных дорогу спросят.
Рост, вес, пол, подвид, владение оружием, боевыми искусствами, особые способности... Что еще за способности? Особые наклонности знаю, а про способности не слышал!
В графе “дом\подданство” укажем сухопутные войска, а в “религии” — устав караульной и гарнизонной службы. По ночам, блин, снится!
Подивившись своей скорости и мастерству письма, я вернулся к стойке:
— Судя по хищному оскалу, анкета заполнена?
— По самые помидоры. Наслаждайся!
Девушка поправила очки и бережно приняла протянутый бланк. За чтением ее бровки пару раз сложились домиком, но протяжный вздох маякнул, что прикапываться не будет. Знает, что бесполезно!
Поднявшись с места и продемонстрировав колготки телесного цвета, она подошла к внушительному и откровенно пугающему станку. Вставив в него заготовку, регистратор дернула рычаг. Станок заскрипел, ожил и тут же затих.
— Опять заклинил! Прошу прощения за то, что сейчас произойдет… — она сунула руку под стойку и, достав внушительную палку, с силой хрястнула по махине.
С ревом умирающего животного агрегат выплюнул жетон, и тот, очертив высокую дугу, звякнул прямо передо мной.
“Себастьян Перейра, авантюрист округа Обермур. Ранг: бумажный.”
Я уже хотел пошутить про туалетку, но прервал серьезный вид регистраторши.
— От лица всей гильдии приветствую вас в наших рядах! Уверена, вместе мы сделаем этот город лучше!
— Эти наспех залатанные развалины лишь звено бомбардировщиков улучшит. Если сперва напалмом шлифануть. Серьезно, даже стену не отремонтировали! Не фортификация, а пригласительный билет…
— Извините… Что?
— А ничего… Глаза у тебя красивые! Ладно, чао-какао! — я заметил, что инструктор, пошатываясь, засобирался во двор — У нас тут возвращение джедая нарисовалось!
Сейчас я этим падаванам покажу, почем в Одессе рубероид!
--------------------------------
А це - нi!
--------------------------------
Песок напекло не хуже задниц авантюристов, которые слушали старую песню о главном в исполнении любимого инструктора:
— Тайные техники и секретные приемы хороши лишь для заморских содомитов, что, надушившись специями и отодрав друг-друга под хвост, приходят на цирк, гордо именуемых Колизеем! И следующий болван, посмевший превратить мой двор в театр одного дебила — до седых мудей, будет стирать чужие портки и чинить манекены! Ясно объясняюсь?! — заметив, что моя туша достаточно подрумянилась на песке, он скомандовал: — Следующий!
После недолгой заминки и приглушенных споров толпа извергнула из себя нечто невразумительное. Споткнувшись о ограду и растянувшись на песке, нескладный паренек виновато улыбнулся. Выставив щит и отведя меч, прыщавое чудо приняло классическую стойку.
Мужская половина зрителей соревновалась в остроумии, а женская лишь разочарованно закатывала глаза. Парнишку они явно презирали.
— Щит выше! Выше! Еще! Вот так!
От удара дубиной он пошатнулся, что немедленно отозвалось всеобщим весельем, но равновесие сохранил. И что важнее, затравленные глаза ни на секунду не упускали меня из виду. Хм, молодец…
Серия ударов заставила доходягу прижаться к ограде. Но и только.
Смешки и ставки, сколько секунд продержится прыщавый, начали утомлять. Несмотря на неказистый вид, пацан единственный, кто чего-то стоит. Ну, не считая дылды, но у той фора в виде задницы…
— Хорошо! Теперь ты!
— Я-я?
— Нет, блять, папа римский! Бей давай!
Облизнув засохшие губы, парнишка начал осторожно наступать, прощупывая мою оборону. Шаг, тычок, шаг влево и снова выпад… Да, котелок у него точно варит! Все эти никчемыши за оградой уже бы ломанулись в атаку и тут же поцеловали песок. А этот понимает, что нельзя кидаться сильного противника, — сперва прощупай!
Ай, ладно, я сегодня добрый…
Дождавшись очередного выпада, я как бы случайно зацепился локтем о затупленное лезвие. Блеснувшая из под рукава белая кожа и тонкая алая струйка заставили толпу застыть в немом исступлении.
Чего не скажешь о наставнике:
— Вот! Вот как надо, балбесы! Учитесь! Осторожность, тактика, внимательность! И даже эта невоспитанная скотина узнает вкус своей крови!
Это я-то скотина?! Ты че, дед, ты че?!
— И-извините пожалуйста… Я случайно. — поигрывая прыщами на солнце, парнишка виновато потупил взгляд.
— А должен был специально! Дурилка картонная… Ладно, бросай щит, — посмотрим, что у тебя по фехтованию. — я вылез за арену и взял со стойки меч.
К концу дня прыщавый путался в ногах и тыкался в стены, но ни разу не пожаловался. Мужская половина раздраженно скрипела зубами, женская будто не замечала.. И лишь одна плоскогрудая рыжуля во всю глядела на парня.
Похоже, скоро у задротика появится подружка!
Горячая овсянка была обильно сдобрена медом. Ой, не к добру это…
— Так ты теперь авантюрист… — дохнув кислым вином, женщина игриво потянулась к жетону.
Армейские привычки не позволяли носить его на шее, и он был закреплен на рукаве гамбезона.
— А ты теперь шлюха. Как и вчера, впрочем.
— Ну, не будь букой… — она надула потасканные губки и подвинула чарку с вином: — Лучше угостись и расскажи что-нибудь о себе.
От деревянного кубка веяло танковой тормозухой, а томные глазки похотливо поблескивали при свете лампы.
Заправленный маслом кувшин на пару с печкой сонно освещали тесную кухню, заставленную побитыми лавками. Фальшивые стоны, напряженное сопение и пьяный хохот, казалось, раздавались отовсюду. Про шумоизоляцию в этом борделе не слышали.
Поглядев в залитые глазки ударницы постельного фронта, я отставил миску:
— Я лучше свой хрен в блендер суну. Но за жратву спасибо.
— Как грубо… А твой блендер может так? — она провела языком по обветренным губам.
Едва не перекрестившись, я быстро встал из-за стола, оставив пару истершихся монет. Но мысли о старой койке и дырявом одеяле были рассеяны пронзительным визгом в холле.
Да вашу мать!
Оставив старую блудницу с не менее потасканными монетами, я прошел в коридор. Идея поселиться в борделе казалась неплохой, особенно когда вместо платы тебя просят лишь следить за порядком. Но кто же знал, что каждую ночь здесь открывается филиал дурдома? Небось, опять караванщики…
Пнув дверь ногой и увернувшись от визжащей шлюхи, я ворвался в холл:
— Ну, выпил, ну трахнул, — буянить-то зачем?! Ох, нифига себе!
Вместо забулдыг я увидел пару крупных мужиков, увлеченно тычущих клинками в незнакомую блондинку. Словно соревнуясь в яркости с красными плащами мужчин, из под ее темной робы блестели полированные доспехи.
Это вкупе с обнаженными дорогими мечами говорило одно: караванщиками тут не пахнет.
— Ну-ка нахрен! Катитесь на улицу разбираться!
Три пары глаз удивленно уставились на меня. Тот, что постарше, брезгливо плюнул:
— Здесь вершится правосудие, землепашец! Если жизнь дорога, даже не думай вмешиваться!
Чего хамить-то сразу?
— Какой я тебе землепашец, дядя?! А ну пошли в жопу отсюда! Тебя это тоже касается!
Поигрывая свежей раной на свету и не отвлекаясь от противников, блондинка лишь сильнее стиснула меч. И не зря.
Рассчитывая на внезапность, второй незнакомец ткнул ей клинком куда-то за спину. Молниеносно парировав выпад, она быстро оттеснила врага назад.
Из-за красивых доспехов блеснула чья-то светлая головка. Приглядевшись, я увидел зареванную девчонку. Попискивая от каждого звука, она в панике цеплялась за плащ блондинки.
Ну, ёпт, вашу мать…
При мне не было оружия, не считая ржавого ножа, которым так удобно чесать задницу, а посему пришлось импровизировать. Схватившись за лестничные перила, я с треском вырвал увесистую балку.
— Ну че, пацаны, аниме?! — заорав, я с ходу обрушился на того, что поближе.
Задор чуть поутих, когда отточенное лезвие едва не отсекло мою руку. Прикусив губу от напряжения, я едва-едва мог сдержать натиск мужчины.
Дурацкая была идея…
— В сторону, крестьянин! — воспользовавшись заминкой, блондинка бросилась вперед и подсекла засранцу ноги, тут же переключившись на второго.
Ничего и не крестьянин!
Зарычав, словно зверь, раненый потерял равновесие, припав на ногу. Опустившаяся на голову балка довершила начатое. Ударив еще пару раз и убедившись, что мозги как следует растеклись по полу, я вспомнил про остальных.
Орошая стены кровью, блондинка хваталась за шею, из последних сил отбиваясь от прущего парня. Девчушка за ее спиной продолжала мешаться под ногами.
Нет, так дело не пойдет! Единственная симпатичная девка на весь дом, и ту убивают!
Подскочив к мужчине, я поставил ногу на его длинный плащ. Не сумев совладать с инерцией, он забавно грохнулся на спину, мигом потеряв оружие. Но прежде чем я успел что-то сделать, девичий клинок уже вонзился в его глаз.
— Эй! Какого хера?! Он же безоружный!
Вместо ответа она наставила клинок на меня. В голубых глазах читалась отчаянная решимость.
— Не… Подходи… — глотая каждое слово, она все сильнее и сильнее стискивая рану.
Но бьющая между пальцев струйка сделала свое дело. Пару раз моргнув, девушка стукнулась о стену и медленно осела, оставляя алый след. Заревев пуще прежнего, малявка кинулась к раненной, всеми силами стараясь унять кровь.
Ну нихера себе…
— Да твою северную жопу… Какого беса здесь творится?! — с лестницы раздались до боли знакомые и теплые сердцу слова.
Пожилая хозяйка борделя, уперев руки в жирные бока, недовольно осматривала место сражения.
Взглянув на старую каргу, я пожал плечами. Сам бы хотел знать!