Рейд за мясом. К нему подготовились тщательно – проверили транспортер, наблюдателями высмотрели цель и окрестности, взяли лучших людей из доступных.

               И теперь древняя, ромбообразная машина грузно и неторопливо катилась по ничейной полосе. Ныряла в воронки, китом из них всплывала. Внутри, конечно, то еще тошнотворное развлечение – но и на броне, где сидел Павел, ехать тоже было неудобно. Швыряло туда-сюда на каждой кочке.

               Пейзаж этим туманным утром не открывался. Так, слева тонул в грязи подбитый шагатель-копатель остинов, которым они пытались вести постепенную осаду – пока мортиры не вскрыли корпус, подорвав паровое ядро. Подгнивший экипаж и пехотинцы валялись там вокруг. Чуть дальше, на самой кромке тумана, в земле виднелся провал. Это воронка, аэроплан попал бомбой в позабытую всеми шахту, и все это весело ухнуло в глубину.

               Справа же доминировал Ангел. Висел себе в воздухе, метрах в двадцати, светился весь такой красным. С двумя парами крыльев, лицом – плоской железной маской, и мечом – вставленным в ножны, которые упирались меж его ног в пустоту под ним. Артиллеристы в свои дальномеры насчитали ему шестьдесят метров роста.

               Вот из-за этой скотины весь сыр-бор и шел.

               Павел тогда в тылу снаряды выгружал, не застал самого начала. А началось все с того, что огнестрел перестал стрелять. Щелк – и ничего. Только капсюль впустую пробит. Грешили на порох, но заметили, что и остины замолчали.

               Странное для всех было чувство. Привыкли к вечному грохоту, щелчкам, зареву на пол-неба от артиллерии, а потом раз – и затихло так, зловеще. Все чего-то ждали. Связные носились как наскипидаренные между штабами, офицеры не отлипали от телеграфов и телефонов, а солдаты штыки с лопатками точили.

               А ничего. Не было это вражеской хитростью.

               Это был Ангел, который просто появился. С какой стороны на него не глядели – всегда обращен лицом.

               Под его отсутствующим взглядом случилась стычка двух передовых отрядов. Оказалось, что и штыки рассыпаются в пыль, если пытаться заколоть, и лопатки – скатилось все в кулачную потасовку, где и кулаками били, и касками (которые отчего-то не сыпались), и вообще как получится.

               Пошли слухи о перемирии. Император и Канцлер отправились на встречу на острове посреди моря. Но это там, в политической вершине – в фронтовой грязи война продолжалась, просто велась по инициативе, от ненависти… или желания толком поесть.

               Вот за едой-то Павел и отряд на транспортере и ехали. В рейд, чтобы отбить со склада остинов как можно больше консерв и увезти себе. У них всегда хорошо с консервами было. Это у Империи как-то больше на животину полагались – а как зарубить свинку или кобылу, если нож рассыпается, а винтовка не стреляет? С мясом появились проблемы.

               А одни только овощи с крупами на фронте есть не хотели. Война еще не окончена, так что решение было принято.

               Вперед! За консервами!

               Транспортер медленно проехал мимо поля Голых Ног. Привычное насилие-то пропало, но Ангел совершенно не мешал остинам схватить человека, выкопать яму в грязи, сунуть его туда вверх ногами и попросту закопать. Ненависть путь всегда найдет. Заправленные мочой огнеметы и рогатки с промерзшими комьями грязи тому доказательство.

               И, конечно, новое развлечение солдат Империи – привязать пленного к машине и демонстративно кататься по ничейной земле, тягая того за собой.

               Неторопливое, но уверенное продвижение транспортера шло не совсем к цели, чтобы не вспугнуть врага. Сейчас путь лежал к полевому госпиталю. Все, конечно, знали, что массивные гусеницы не смогут перемешать пациентов с землей – грозные машины вставали насмерть, стоило перед ними оказаться человеку или животному. Если она могла их задеть…

               Первая линия. Павел похлопал по броне, распахнул люк и крикнул механику. Тихий рокот двигателя перешел в разъяренный рев, из труб вырвались клубы синеватого дыма. Машинка старая, времен паровиков с тройным расширением – но мотор на нее впихнули хороший, новехонький люминевый дизель.

               Тяжеленная, громоздкая машина с легкостью перескочила линию траншей, помчалась дальше, сминая проволоку и давя бесполезные мины. Проснувшиеся остины, по привычке и здравому смыслу, разбегались кто куда, не желая оказаться перед гремящей горой стали.

               Вперед, вперед… вправо! Резкий разворот, разбросавший вокруг комья грязи и бросивший Павла к борту, и транспортер уверенно покатил поперек ходов сообщения к своей настоящей цели.

               Приехал он аккурат к тому моменту, как очухались остины. Застыл, распахнулись боковые люки – оттуда повалили солдаты, вооруженные всяким, по мнению Ангела, не смертоносным. Кастеты свинцовые, дубинки резные, прочее тупое оружие, которое под руку подвернулось.

               И понеслась!

               Толпой смяли одинокого охранника, ввалились в складной блиндаж. Часть отправилась перекрыть траншеи, остальные цепочкой перебрасывали консервы с транспортер. Уже слышались злобные крики остинов, и вскоре они со всех ног мчались на защиту.

               Павел был в охранении. С дубинкой для игры в шар, он встретил первую волну. Все моментально скатилось в траншейный мордобой, где главным было – не пропустить врага мимо. То зуб мимо пролетал, то со смачным, влажным хрустом ломался чей-то нос. Парни с рогатками старались вовсю, целя в глаза, но грязь успевала подтаять и потому не вышибала, а просто залепляла. Не сильно, впрочем, приятнее.

               Поймав по животу, Павел отшатнулся. На него тут же прыгнул остин, повалил на землю – попутно сбив с ног носильщика, который уронил коробку и рассыпал кругляши консерв по грязи. Стал душить. Дубинку Павел выпустил, потому он стал лихорадочно нащупывать что-нибудь поблизости.

               Нашел!

               И с разгону врезал остину по челюсти одной из банок консерв. Тот потерял инициативу – Павел перевернул его, сам оказался сверху. Пару-тройку раз долбанул по челюсти, затем попросту стал изо всех сил и всей массы впихивать банку в рот врагу, который отчаянно дергался и вращал глазами, но поделать ничего не мог. Так и затих. По щеке его стекала густая кровь.

               Павел поднялся, огляделся. Полез обратно на транспортер.

               Рейд победоносно вернулся в родные окопы. Пировать свинкой, гретой над лампой, и ждать дальше – ответного ли удара, перемирия, да хоть чего угодно. Безликий ангел оказался слеп.