1. Исекайнуто

Исекайнулся я странно. Не было трак-куна, или разговора с богиней, да и вообще смерти. Не было портала, не было круга призыва. Просто уснул у себя дома… а проснулся посреди незнакомого леса на берегу озера.

В принципе, тут прикольно. Птички поют, тепло, солнышко… И я в грязной футболке, рваных трениках, без трусов и носков. Охуенно.

Почему я вообще уверен, что исекайнулся? Ну, потому что на небе вместе с солнцем видно две луны. Голубую и красную. Как будто кто-то мне в рожу тыкает фактом попадания в другой мир, чтобы я сразу понял, что мы уже не в Канзасе. Автор, сука, ты говнодел с кучей клише, говорю тебе как твой коллега.

Так, отставить неуместные шуточки. Можно сколько угодно сравнивать происходящее с исекаями и вспоминать клише, но вот та хуйня которая происходит — она происходит со мной, наяву, на самом деле. Точно не сон — я себя пощипал, на правую руку посмотрел, пальцы посчитал, никаких странностей. И что-то мне нихера не нравится всё это.

Я посмотрелся в воду, и увидел своё отражение. Нет, новое тело мне не выдали. Я всё ещё жирный почти двухметровый лысеющий хрен тридцати лет от роду, с немытыми сальными патлами до плеч, жиденькой уродливой щетиной, и заплывшими глазами. Мля, хуй с яйцами просвечивает через треники…

Вдруг где-то сбоку раздался рёв. Я резко обернулся… и увидел какую-то неведомую ёбаную хуйню, вывалившуюся из зарослей. Четыре массивные ноги, крупное тело, огромная пасть чуть ли не во всё туловище, три красных глаза над ней, и торчащие во все стороны длиннющие отростки-щупальца. Хрень была серой, как слон, да и размерами как раз примерно с этого самого слона.

— Ебать нахуй! — воскликнул я и рванул в противоположном направлении.

Нужно ли говорить, что бегун из меня не просто хуёвый, а просто чудовищно хуёвый, и я пробежал всего-ничего прежде чем дыхалка сбилась, а в боку закололо?

Но адреналин животворящий с людьми и не такое делает, поэтому я продолжал улепётывать от НЁХ, продираясь через заросли, спотыкаясь о корни, падая и тут же вскакивая. Топот за мной не стихал, а вместе с топотом доносился хруст и грохот — тварина походу ломала деревья на своём пути. Да, точно ломала — одно из этих деревьев меня только что чуть не раздавило нахуй.

Пиздец. Пиздец-пиздец-пиздец-пиздец…

Сердце стучало как бешеное, страшно было как никогда в жизни.

Вдруг, заросли резко кончились. Я выскочил на небольшую поляну, посреди которой лежал большой камень… а в него был воткнут меч.

«Круто, Экскалибур!» — подумал я и пробежал мимо. Ну а чё? Мало того, что сама идея идти с одним мечом на преследующий меня гибрид осьминога и слона самоубийственна, так эту ковырялку ещё и из камня вытаскивать надо. Не, ну нахуй.

Я добежал до края поляны… и отскочил как мячик, словно ударившись в стену. Упал на жопу, выругался, потирая ушибленный нос. А нет, я правда ударился в стену. В магический барьер, если быть точным. Вот такая характерная светящаяся хуита передо мной… Бля, она всю поляну накрывает. К счастью, этот ебучий мутант остался снаружи. Сидит на противоположном конце, лупит щупальцами по силовому полю. Не удержался, и показал твари язык и два оттопыренных средних пальца. После чего развернулся и принялся долбить кулаками по силовому полю, в надежде, пробиться.

Ага, хрен там. Если эта махина не может пробить купол, то мне точно не на что рассчитывать. Сука, и что делать? Не сидеть же тут?

— Возьми… меня…

Это был какой-то чудовищно криповый голос откуда-то сзади. Такими голосами в хоррорах призраки и прочие умертвия разговаривают. Не-не-не, нахер, я не некрофил, так что не оборачиваюсь. Лучше ещё раз по барьеру стукну. Ай, сука, больно… кулаки сбил. Бля.

— Идиот… твой единственный шанс выжить… я…

— Головка от хуя, блядь! Мой единственный шанс выжить — съебать отсюда!

Где-то через полчаса я был вынужден признать, что моя стратегия не работает и вернуться к переговорам с мечом. Потому что ну а кто блядь ещё мог со мной тогда говорить?

Я сидел на траве, прислонившись спиной к силовому полю. Монстр так и продолжал долбиться в барьер, то хренача его щупальцами, то тараня корпусом. Вот же сука неутомимая хрень.

Сидел я поглядывая то на монстра, то на меч. Меч на меня тоже смотрел. У этой херни в гарде был глаз. Здоровый такой фиолетовый глаз с чёрным вертикальным зрачком. И вот этот глаз на меня смотрел. А я на него. Иногда. Или в него? Не важно…

— Ладно, хрень хтоническая, — начал я, — твои предложения?

— Возьми меня… я же уже сказал, — ответил меч.

Надо заметить, говорил он как бы в моей голове. Это я только сейчас понял.

— Извини, ты не в моём вкусе. Да и куда тебя ебать непонятно, — ответил я.

— В руки возьми… идиот.

— А чё дальше?

— Мы заключим контракт, я сниму барьер, и ты убьёшь это… существо.

— Ага, паскуда, значит это ты меня тут держишь. Так и думал!

— Если бы не это… ты бы уже умер.

— А вот и не факт!

— Факт. Твоя физическая форма отвратительна. Ты слаб и хрупок и устаёшь быстрее ребёнка. Через пару минут ты бы выдохся, тебя бы догнали и убили. Но, даже если предположить, что ты каким-то чудом оторвался бы или спрятался, тебе не покинуть этот лес живым без моей помощи. Здесь полно зверей и магических существ, которые тебе не по зубам. И даже избежав всех их, ты бы упёрся в охранное заклинание, уничтожающее любого пересекающего границу, изнутри или снаружи.

— Аргумент, признаю. Но у меня один вопрос — схуяли ты решил, что я убью эту херь?

— Убьёшь. Моих собственных сил более чем хватит, тебе надо лишь…

— Нет. Тогда точно нет.

— Да почему?!

— Ну смотри. Ты — говорящий разумный меч с глазом, торчащий посреди камня в каком-то лесу населённом монстрами и окружённом защитным заклинанием, убивающим любого кто пытается войти или выйти. Ты владеешь магией, и ты можешь убить ту хрень самостоятельно. По всем законам жанра если я к тебе прикоснусь ты мне либо мозги промоешь, либо вообще сразу захватишь тело. Ну, либо будешь делать это постепенно, но не суть. В общем, в любом случае, тебя лучше не трогать. Этот лес, как ты его описываешь, больше всего похож на твою тюрьму… так зачем мне выпускать заключённого, тем более владеющего магией?

— Как насчёт того, что меня заперли несправедливо?!

— Это скажет любой, кого заперли справедливо, и кто не раскаялся.

— Ладно… смертный. Тогда как тебе такой довод — ты можешь либо взять меня в руки, либо сдохнуть от голода и жажды. Я тебя не отпущу, пока ты не заключишь со мной контракт.

— Это если у тебя мана не закончится раньше на поддержание барьера.

— СМЕРТНЫЙ, В ТВОЁМ МИРЕ ВСЕ ТАКИЕ ПАРАНОИКИ, ИЛИ ЭТО МНЕ ТАК ПОВЕЗЛО С ПРИЗЫВОМ?! — голос меча гремел как гром.

— Ага… с призывом значит. Это ты меня что ли и исекайнул?

— Да… я призвал тебя. Но это должно было оставаться тайной до поры до времени… — в голосе меча звучало разочарование.

— Верни меня, — мой голос прозвучал неожиданно тихо и серьёзно.

— Невозможно. Для отправки чего угодно в другой мир формуле заклинания нужны рунические координаты места назначения, а их не знаем ни ты, ни я.

— Но призвать ты меня смог.

— А для призыва не нужны координаты конкретного места. Важно кого призываешь, а не откуда.

— И ты не смог призвать никого получше, — вздохнул я.

— Глупец! Я призвал героя! Великого героя, или как минимум обладающего нужным потенциалом! Того, кто сможет заключить со мной контракт, использовать мою силу, и спасти этот мир от катастрофы!

— Ага, щас. Вот тридцать лет я жил и что-то ни одного намёка на собственную исключительность не видел. А тут херак – и я великий герой, оказывается. Потенциальный. Как удобно-то получилось, а? Надо только послушать один крайне подозрительный говорящий меч со стрёмным глазом, запертый здесь хрен знает за что и владеющий магией. А ну и ещё тот же самый меч, который выдернул меня из моего мира, из моей жизни для решения своих проблем. Иди-ка ты нахуй, меч, а?

— Заклинание ВСЕГДА призывает подходящего кандидата. По крайней мере, моё заклинание… К тому же, смертный, на кону судьба мира. Если ты откажешься действовать, сгинешь, как и все остальные.

— А может я и хочу сгинуть? Слушай, я ебал в рот ваш мир, если честно. Мне на свой-то было похеру, а ты чужой спасать предлагаешь.

— Если тебе плевать на собственную жизнь, ты тем более ничем не рискуешь, взяв меня в руки.

— Рискую ещё как. Смерть — это далеко не худший вариант. Может, я буду в своём теле как безмолвный наблюдатель, а может буду пребывать в состоянии постоянной агонии. Откуда я знаю, что именно ты со мной сделаешь?

— Ладно… тогда я просто подожду. Я ждал столетия. Ещё несколько дней, или, скорее, часов, прежде чем твоё тело начнёт тебя подводить, и ты ухватишься за единственный вариант… глобально это ничего не изменит.

И мы продолжили наше противостояние, теперь уже молча. Я то лежал на траве, то сидел, то ходил…

Наступил вечер, а за ним ночь. Прошёл дождь. Холодный, мерзкий, долгий дождь. К рассвету я был абсолютно никаким и уснул. Проснулся днём. Состояние было… хуже некуда. Слабость, живот крутит от голода, голова болит, мозги еле варят. В горле и во рту суше чем в Сахаре. М-да…

— Ты умрёшь, — заявил меч, — ты по-настоящему умрёшь. И я не понимаю, почему. Только безумец может добровольно выбрать мучительную смерть от истощения из-за страха перед неизвестным. Должна быть ещё какая-то причина.

— Мать… У меня дома осталась мать. Старая. Она не выживет без моей поддержки. Не говоря уже о том, насколько по ней ударит моё исчезновение. Она будет искать меня, будет бегать в полицию, не будет находить себе места… в итоге она либо отчается и сведёт счёты с жизнью, либо ей воспользуются мошенники. Человек в моменты слабости и отчаяния теряет способность рационально мыслить… Понимаешь, я не хочу помогать тебе из принципа, даже если ты вообще ни в чём не соврал, даже если ты не причинишь мне вреда, и даже если твои цели абсолютно благородны. Ладно, я ещё могу простить то, что ты выдернул меня из моей жизни, из моего мира, от моих друзей, от моего дела. В конце концов, может быть у тебя правда нет другого выбора, может быть у тебя не было подобных намерений, может быть что угодно. Но я не могу простить тебе мать. Призвав меня сюда, ты её фактически убил. Убил и обрёк на невыносимые страдания, на трагедию. Ты причинил неописуемый вред дорогому мне человек, самому дорогому. И я готов сдохнуть здесь от голода просто из принципа чтобы не помогать убийце своей матери. Даже если твой мир из-за этого действительно погибнет. Даже если на самом деле это ни на что не повлияет и ты просто призовёшь нового кандидата когда я сдохну. Но я не буду тебе помогать. Доволен таким объяснением?

К концу своей тирады я вдруг осознал, что голос у меня дрожит, а по щекам бегут слёзы. Дерьмо… даже пафосную речь не могу выдать по-человечески.

— И ради этого ты готов обречь целый мир на подобные страдания? Всех сынов, всех матерей, отцов, дочерей, братьев, сестёр и друзей?

— Объективно говоря, нет. Но у меня нет ни единой причины верить ни в саму историю про спасение мира, ни в то, что от меня в ней что-то зависит, если ты и впрямь не врёшь.

— Что ж… Теперь я понимаю, что ты за человек. Но пойми и ты, что есть я.

В следующую секунду меня поглотила тьма. Всё заволокло чернотой, исчезли звуки, запахи, осязание… Остался только фиолетовый глаз с вертикальным зрачком, взирающий на меня сверху, огромный…

А потом я погрузился в воспоминания. Чужие воспоминания, где я был гостем, зрителем. Меч показывал всё подряд, не ограничиваясь моментами, которые бы выставили его в строго положительном свете. Нет, я видел… разное. То, чего предпочёл бы не видеть. То, что Мегедас предпочёл бы не делать. Предпочёл бы забыть… Нет, реальность этой памяти не вызывала у меня сомнений.

Поток воспоминаний закончился так же внезапно, как и начался. Мне показали каплю из океана… но этой капли хватило. Я поднялся с травы, подошёл к камню.

— Мегедас. Я не простил тебя. Но я принимаю твои причины.

С этими словами я протянул руку и взялся за рукоять. Глаз в основании клинка засиял. Я услышал слова в своей голове…

Смертный, зовущий себя Реем, герой с далёкой звёзды, я, Мегидас, последний король-дракон, ныне заключённый в эту форму, предлагаю тебе контракт. Клянусь дать тебе все свою силу, какую смогу, все знания, какие будут полезны, и быть с тобой до самого конца, каким бы он ни был. Клянёшься ли ты принять пусть истинного героя и сразиться с тьмой этого мира, чего бы тебе это не стоило?

— Клянусь.

Меня словно ударило током. Энергия прошла сквозь всё тело, но она не вызывала боли, или судорог, нет, она исцеляла меня, наполняла мышцы силой, проясняла голову. На секунду я почувствовал себя на вершине мира… а потом всё вернулось обратно. Снова слабость и боль… ну да ладно.

Барьер вокруг поляны исчез, и тварь, только и ждавшая своего часа, тут же вскочила и бросилась ко мне.

Доверься мне.

И я доверился. Махина приближалась ко мне, с жутким рёвом, а потом… Тело действовало словно само, но не само. Мегидас не управлял мной, он направлял меня, а мне оставалось лишь идти по проложенной тропинке…

Шаг вперёд, беру рукоять второй рукой, замах, ещё шаг, и горизонтальный удар, с одновременным выпуском импульса энергии. Мелькнула тонкая темно-фиолетовая полоса. И монстра смело, разорвав на части… Вместе с десятком деревьев вокруг.

— Вау, — только и смог выдать я, глядя на последствия удара.

Только не рассчитывай на то, что сможешь так теперь постоянно делать.

— Почему это? — удивился я.

Потому что подобное использование моих сил перегружает твоё тело. В экстремальной ситуации я смогу тебя спасти, но чтобы нормально меня использовать тебе нужно стать сильнее самому.

— Наебалово, значит. А зачем нужна была эта херня сейчас тогда?

Закрепление контракта. Ты должен было почувствовать мою силу, пощупать её, применить. Я должен был ощутить твои энергоканалы и магическое ядро. Теперь мы едины. И от одного раза тебе ничего не будет.

— А что там насчёт кишащего монстрами леса?

А мы через него не пойдём.

Из меча появилась тьма, поползла во все стороны, окутывая меня… Когда через пару секунд она рассеялась, я был уже в ином месте.