Хоть я и привык назвать место где рос "деревня" - это не совсем так. Просто влияние бабки, утверждавшей что село - это где церковь есть, а без церкви так просто деревня. Учитывая что церковь разобрали на кирпич еще в ее детстве, а заново отстроили только в начале нового века - всю жизнь она прожила в деревне. Ну и я, соответственно, тоже в деревне и жил.

На деле это была довольно разлапистая сельская агломерация, растянувшаяся на десять с лишним километров вдоль железной дороги, и насчитывающая в лучшие времена больше трех тысяч человек. Появилась она - если кто в курсе - в конце шестидесятых, по программе укрупнения перспективных сел. Все окрестные деревни просто выселили и сровняли бульдозерами, предоставив их жителям новое жилье и работу.

Так относительно небольшое село, разросшись, поделилось на Первое отделение - административный центр и "элитное" жилье возле станции. Второе отделение - собственно историческая часть с ветхими хибарами. Третье отделение - совхозный поселок с однотипными домиками-односемейками. Четвертое отделение за ЖД-переездом - элеваторский поселок с новенькими двухсемейными коттеджами. А еще были "выселки" на холме, где место себе застолбили стихийные самостройщики.

***

Там-то, на выселках, и жили Саблины. Откуда их пригнали я не знаю. Вроде как у них была своя деревушка в три двора и свой "колхоз" - но после укрупнения их переселили сюда, а их лошадей передали в местный совхоз. Так что совхозная конюшня, по сути, была их вотчиной - где только Саблины и работали. Вот они и не выступали - насколько я понял, Саблины еще в гражданскую поддержали советскую власть, и всегда честно выполняли все возложенные на них повинности.

Жило их там три больших семьи - с бабками, тетками, и кучей детишек. Держались они особняком не только от поселковых, но и от других живших на выселках, отстроившись кучкой на самой окраине и ведя - по традиции - совместное хозяйство. Их многочисленная детвора, как и положено, посещала школу - но только не пешком. Каждое утро один из старших Саблиных вел караван из трех лошадок нагруженных ребятней, за шесть километров, к школе на Первом отделении - а после уроков так же забирал назад. С одним из этих ребят, моим одноклассником, я и сдружился.

В семь лет, переехав в деревню из города и пойдя в третий класс местной школы - я был там изгоем. А он всегда был изгоем - слишком уж странный народ были эти Саблины. Так мы и сдружились. Все время проводили вместе - вместе с лошадьми. Лошади это круто! Эти огромные, могучие и добрые создания - удивительно покорные человеческой воле - произвели на меня невероятное впечатление. Еще большее впечатление на меня произвело то как с ними управлялись Саблины. Я тоже хотел так, но не мог - родом не вышел.

***

Саблины были русскими, но с явной примесью какого-то азиатской крови. От них они переняли не только широкие скулы, черный цвет волос и глаз - но и часть культуры. В особенности - культуры обращения с лошадьми. Вместе с кровью этого неизвестного народа Саблины впитали умение править лошадьми. Даже самые маленькие из них катались верхом без седла и без сбруи, только забавно подпрыгивая на хребте и понукая своим криком животное - и лишь иногда, когда лошадка капризничала, шлепали ладошкой по шее. Старшие же Саблины правили лошадью как своей рукой - молча, не задумываясь, внешне ничего даже особо не делая.

Ну а я сидел верхом как куль с дерьмом - растопырив ноги на широкой спине чуть ли не шапагатом, и страдая от твердых позвонков лошадиного хребта. Все чему я научился за пару лет - это дружить с лошадью, не падать на ходу и понукать животное идти куда надо, когда той хотелось пойти волей или там травку пощипать. Сами хозяева лошадей мне ничего не объясняли о тонкостях езды - сомневаюсь что они вообще задумывались об этом - только беззлобно посмеивались надо мной.

Сбрую Саблины вообще-то сами для езды никогда не использовали, хоть и приучали лошадей к ней - на продажу. Седла же они использовали только если предстояло ехать далеко - а так просто стелили одеяло, на манер попоны. И вовсе не для того чтобы мягче сиделось - а чтоб лошади шкуру не натирать. Верхом старшие Саблины заскакивали как пружина - даже старики. А для младших возле ворот был врыт небольшой столбик с вырубленными приступками. Но мне даже этот столбик не помогал - я забирался с забора, под шуточки приятеля что подводил лошадь.

***

А года через два я с приятелем потихоньку раздружился - что называется, не сошлись интересами. Начали ссориться и драться по пустякам. Да еще и бабка меня активно "отговаривала" хворостиной - дурные они, Саблины, не водись с ними! Действительно, курить и материться с шести лет в их семье было нормой - и не только для пацанов. Срали они "на дворе" - и это не фигура речи. А от позаимствованной привычки ссать с крыльца бабка меня еще долго отучала (да так до конца и не смогла). Дома у них была грязища и специфический неповторимый запах - а полы были, кажется, земляные (ну или досок просто не было видно). Еда у них была, мягко говоря, неаппетитная - даже на мой тогдашний непривередливый взгляд картошку следовало бы почистить, или хотя бы помыть, а не просто поскоблить ножом от грязи. А еще вши...

Старших Саблиных вши абсолютно не беспокоили, даже когда ползали у них по лицу. А вот младшие ходили в школу, и там их заставляли бриться наголо (меня кстати тоже). Всех, и девчонок в том числе. Младшая сестренка приятеля (на год его младше) лет до девяти ходила в школе с косынкой на голове. А потом, по примеру старшей сестры (двоюродной что-ли) стала носить косынку уже дома, плотно повязывая голову и вычесывая волосы от гнид мелким гребнем. А в школе косынку уже снимала, гордо распуская свои иссия-черные волосы.

Впрочем, как и старшая сестра, волосы она отпускала недолго. Лет не то в тринадцать, не то в четырнадцать, она - как и положено взрослой Саблиной - бросила школу и вышла замуж. За мужика старше ее лет на десять. Этот семейный обычай, как я понял, был очень древним. Он был своего рода гарантией того что достигшая зрелости девушка не потеряет девственность и не принесет ребенка непойми от кого. От кого-нибудь типа меня, который за ней волочился втихаря.

Мылись Саблины в бане которая топилась по-черному. Это когда никакой трубы у печки нету, и дым выходит прямо из двери. Баню протапливали, проветривали немного и мылись. Всей семьей сразу, пока тепло не ушло. Как они не задыхались в таком угаре даже не знаю - сам я только раз у них мылся и то сразу глаза слезиться начали, даже десяти минут не выдержал. Это еще что, говорят раньше - в своей деревеньке - они дома тоже по-черному топили, и только в поселке местный печник им нормальные печи сложил.

***

Одежду они не стирали - в привычном понимании этого слова - просто полоскали в чане с водой и отбивали о деревянную колоду, отполированную до блеска от такой стирки. Одежда от этого сильно чище не становилась, и быстро приходила в негодность. Но Саблиных это не смущало - денег у них хватало, они были почитай что самой богатой семьей во всем селе. Поэтому дважды в год - весной и осенью - они ездили всем семейством на базар и покупали там всем обновки.

Деньги Саблины пускали в основном на расширение хозяйства. У них были на всю общину две легковушки, грузовичок и трактор, множество хозяйственных построек, даже забор у них был понтовый - из струганных досок. Не чуждались они и новшеств. Был у них и стационарный телефон, и телевизор в каждом доме, у старшого даже мобила появилась чуть ли у первого в деревне. Детишкам они покупали модные китайские игрушки из цветной пластмассы с пищалками, электронные наручные часы, был у них карманный тетрис и даже тамагочи - вообще единственный тамагочи который я видел в детстве. Но вся эта мишура вообще никак не отражалась на их укладе жизни.

Сам я тогда был еще мелкий и не расспрашивал их, а потом уже и возможности небыло - но Саблины чтили свою родословную и вели собственные семейные предания. Я не могу сказать кто они и откуда ведут род, но судя по фамилии, обычаям и повадкам - все их предки были лихими конными рубаками, что из поколение в поколение лили кровь как водицу. Нет, не казаки - что-то гораздо древней и стократ страшней.

***

Я учился на селе с третьего по девятый класс, и все это время был свидетелем и невольным участником краха и развала всего что меня окружало. Это был форменный локальный апокалипсис, но я тогда еще был слишком мелким чтобы такое понимать. Для меня все это было в порядке вещей.

Когда разорился совхоз-миллионер, потихоньку загнулись все его структуры и подсобные предприятия. Закрылась мельница, кузня, маслобойня, машинно-тракторная станция, опытное хозяйство с огромными теплицами. Стояли заброшенными коровники, конюшни, птицефермы, склады, мастерские, очистные и оросительные сооружения. Бесконечно длинными рядами стояла всевозможная сельхозтехника, машины и механизмы. Все это разворовывалось, растаскивалось, разбиралось на запчасти и стройматериалы - превращалось в огромную заросшую свалку. В ней я и провел детство, разбирая и таща все что позволяли силенки.

Работа осталась только на элеваторе, нефтебазе и в административном секторе - да еще на железной дороге. Так что жизнь еще как-то потихоньку шла только в Первом, и лежащем напротив (за железкой) Четвертом отделении. Третье отделение практически вымерло, Второе - где я жил - пришло в запустение. Все кто мог - почти половина населения - свалили куда глаза глядят. Дома стояли пустые и заброшенные, их никто не покупал и даже не пытался продавать. Потихоньку их заселяли беженцы из средней азии и Армении - по их словам, там было еще хуже.

***

Поля и огороды зарастали бурьяном, здания и дороги - кленовой порослью, быстро превращавшейся в непролазные джунгли. Множество тощих одичавших собак, брошенных хозяевами, бродили повсюду - сбиваясь в стаи и нападая на скотину и людей. Большая часть жителей села перешли на натуральное хозяйство, питаясь тем что могли вырастить сами. Так же жили и мы с бабкой - выращивая овощи и фрукты, разводя кур, кроликов и коз.

Пьянство и воровство из обычной беды превратилось в образ жизни, а торговля самогоном стало самым доходным делом. Жизнь для многих закончилось, когда старый мир рухнул. Старая власть внезапно исчезла - администрация больше не пользовалась никаким авторитетом, милиция растворилась, ничего толком не работало. Новая власть не появилась - она была где-то в телевизоре, в виде говорящих голов. А на пустое место пришла Анархия - власть бандитов.

Они ниоткуда не приходили - они были тут всегда. Например муж моей школьной учительницы был местным смотрящим, сосед ходил в авторитете, а старший брат одного из одноклассников был приблатенным сидельцем. Все сидевшие - а их на селе хватало - так или иначе принадлежали к этой структуре и подчинялись ее. А когда все остальные структуры не работают - власть взяли они. Блатные.

***

Тех кто им не нравился они жестоко избивали. Тех у кого были деньги - от коммерции, от хозяйства, или от растаскивания бесхозного имущества - вывозили "на овраг", где запугивали. Раздевали догола, избивали, пытали, издевались, заставляли рыть себе могилу. Тех кто не слушался - показательно убивали. Резали, стреляли, жгли. Милиция? Ее просто не было, ближайший пост был в райцентре за 30 километров. Идти туда было бессмысленно, а возвращаться назад очень опасно.

Все предприимчивые мужики - те самые "крепкие крестьяне" на которых некоторые так надеялись - были прищемлены бандосами. Так разорился хозяйственник что приватизировал птицеферму, был убит крестьянин что стал разводить овец, сгорела маслобойня которую пытался реанимировать пришлый коммерс из райцентра. Ну и конечно же, наехали они и на Саблиных, которые приватизировали конюшню - забрали к себе своих лошадей.

***

Мне тогда было девять - почти десять, и я навсегда запомнил сцену, ставшую будничной в том сентябре.

По разбитой дороге - некогда асфальтовой, а теперь щебенчатой, разровненной грейдером - шел в школу караван Саблиных. Впереди, на неспешно бредущей лошадке старший Саблин - парень лет двадцати. В курте из брезентухи, лохматый, загорелый - он меланхолично посматривал по сторонам и курил, положив руку на висящий на шее карабин - гражданскую версию СКС. За его спиной сидел малец-второклашка, на поводу шла вторая лошадь. На ней с гордым видом восседала младшая сестренка приятеля, за которую цеплялись двое карапузов-первоклашек. Замыкала караван лошадь что вел мой приятель, с еще одной сестренкой за спиной. Он улыбался во весь рот и приветствовал меня, обеими руками подняв над головой двустволку - длинную, чуть не в свой рост.

Так продолжалось где-то месяц. Саблины готовились и были начеку, бандосы тоже готовились но открыто наезжать опасались. Однако к концу пастбищного сезона блатные решили что настал удобный момент прищемить Саблиных - постреляв несколько их лошадей на перегоне. Они совершенно не понимали с кем связались - с тем же результатом они могли бы просто начать палить в самих Саблиных.

***

Я тогда, уже затемно, вышел на крыльцо отлить и долго стоял - выдыхая пар и зябко ежась под тонкой курткой. Смотрел на красное зарево пожара над крышами, слушал далекие вопли и хлесткие винтовочные выстрелы - гулко раскатывающиеся по округе и эхом отдающиеся от холма.

Саблиных было не так много. Всего мужчин способных держать оружие - от совсем стариков до десятилетнего пацана (моего одноклассника) - человек десять. Бандиты могли набрать в несколько раз больше. Но на стороне Саблиных были сплоченность, решительность и бешеная кровь безбашенных предков. С блатными-зачинщиками они разобрались всего за несколько дней, а до зимы переловили или выжили всех остальных своих обидчиков. Милиция, так же как и раньше, ни во что не вмешивалась - тупо не могли, да и не хотели.

Регулярно можно было видеть как Саблины загоняли кого-то - по двое, по трое мча во весь опор по улице. С гиканьем, со свистом, с ружьями и винтовками в руках. Их старшой даже в сельмаг заходил с калашом через плечо, перекинув и положив руку так чтоб всегда можно было пустить его в ход. Кто б еще сомневался что этот ветеран Афгана умеет им пользоваться. Старшой у Саблиных - традиционно не самый старый дед, а самый опытный и умелый воин.

Старушка по соседству от такого шума, топота копыт и стрельбы ловила флешбеки гражданской войны - которую застала еще девчонкой. Она пряталась дома и носу наружу не показывала. Я носил ей газеты и покупки из магазина, а она мне рассказывала прохладные истории от том какая тогда была резня.

***

Ходили страшные истории как Саблины кого-то убивали. Кого застрелили прямо дома на глазах родни, вынеся дверь. Кому разбили голову прикладом на всем скаку. Кого волочили по щебенке три километра - от первого отделения до самого третьего, где скинули под мост. На деле Саблины больше запугивали чем убивали. Потеряв двоих своих, они убили всего около пятнадцати селян - из которых только несколько были блатными. Остальные это члены их семей - бабы, старики и дети, сожженные заживо в своих домах когда Саблины мстили за своих убитых.

За зиму все успокоилось. Бандитов поубавилось, и они надолго притихли. Для Саблиных же ничего не изменилось - они как были изгоями, так и остались. С ними никто не общался, и они ни с кем не общались. Однако если раньше видя чумазого Саблина в лоснящихся от грязи штанах, едущего на своей лошадке по селу - кто-то посмеивался или брезгливо морщился. То теперь видя взрослого Саблина, скачущего по дороге рысцой - все сторонились, а иные и прятались.

На крутой дороге, взбирающейся по склону холма к выселками, всю зиму простоял сгоревший, исклеванный пулями уазик. Его сдвинули на обочину грейдером, его засыпало снегом по самую крышу. А уже поздней весной, его - уже всего рыжего от ржавчины, без стекол, с пробитыми дверцами - трактором столкнули в овраг. Чтоб страх не нагонял.