ДЖВА
Пройдя середину моста, я замер посреди лужи. Предвкушение романтического рандеву с пельменями в морозилке сменилось тревожным сердцем и чувством неправильности. Словно пригласил девушку на «кино дома посмотреть», но оказалось, что ее «кинокамера» больше твоей.
— Еле отбился, блин… — поёжившись от воспоминаний, я вернулся к поиску причин странной тревоги.
На улице тихо, безлюдно, холодно, — как и должно быть осенней ночью. В голове все так же роятся глупые мысли, как и всю жизнь до этого, а начальник по-прежнему говнюк, из-за которого я задержался аж до полуночи. Окей, если всё по старому, то какого черта я изображаю «Титаник» посреди лужи?
Далекие гудки приближающейся электрички заставили вздрогнуть.
Под аккомпанемент скрежета ржавой ограды тревога обретала формы невзрачной фигурки за мостовым ограждением. Оставляя между собой и пропастью всё меньше пространства, свисая и держась за перила, девичий силуэт напоминал о русалках, которых суеверные моряки вырезали на носу кораблей.
Фотосессия что ли? А никого не смущает, что девица походит на модель еще меньше, чем ржавый мост на корабль, а «мухосранск» на море?
Прошлепав по луже, я нехотя приблизился к ограде. Скорее ради успокоения, нежели из интереса. Под мостом не обнаружилось фотокамер, съемочной группы, или хотя бы принца на единороге. Только блеск рельс, отражавших свет гремящей электрички.
Еще раз поглядев на фигурку, я замотал головой. Не-не-не, быть того не может! Ну не может и всё! Это прикол какой-то, да? Ну не станет прыгать? С моста? Под электричку? Что еще за “комбо”, блин?! Не, это какой-то развод. Скрытая камера, розыгрыш, подстава посреди ночи на мосту полуживого города, где и днем-то никого не встретишь...
Да твою-то мать!
Свет приближающихся огней разгонял темноту, позволяя лучше рассмотреть незнакомку. Совершенно обычную, молодую, но не юную. С виду, даже и не дуру вовсе — одета уж больно просто. Толстовка да брюки, даже сумочки не видать.
Короче: жопа. Такие просто так за перила не вылезают.
— Слышь… А че это ты тут затеяла?
Фонтан красноречия заставил барышню заметить меня и медленно повернуть голову. Ответа не последовало, но от ее гримасы в воздухе повис немой вопрос: «слепой или тупой?». Ни удивления, ни испуга, только ледяное безразличие. Покойники бодрее реагируют.
Отводя глаза, я с досадой вспомнил, что с ровесницами со школы не разговаривал.
Пауза затягивалась. Отложив блеяние в сторону, я взял себя в руки:
— Эм… Тебе помочь?
Девица вздернула бровь, на ее лице читалось подлинное охреневание.
— Да я не про спрыгнуть! Я типа… Как бы, чем-нибудь…
Бледное, без грамма косметики, лицо вновь стало бесстрастно надменным. В ее серых глазах я опустился с назойливой мухи, до оборзевшего комара. Мазнув взглядом и задержавшись на моих стоптанных кроссовках, девица скривилась:
— Себе помоги, а я по четвергам не подаю.
— Че?
— Я выгляжу уязвимой, и ты хочешь это использовать. Зачем еще такому заморышу докучать мне? Чтобы помочь? Чем? Налить вина, плечо подставить, а потом предложить свой смешной пенис, как ультимативное решение для всего? Пф, твои примитивные манипуляции почти оскорбительны…
— Под солями, что ли… Чего несешь-то?
Никогда на меня девки не засматривались, но чтоб настолько?! Даже за минуту до самоубийства?! Лучше бы «кинокамеру» показала, чес-слово…
— Что и требовалось доказать. — девица отвернулась, разминая мышцы и готовясь «встретить» приближающуюся электричку. — Тебе не обломится, проваливай.
— Не ну раз так, то конечно! Пойду на другой мост, авось там обломится…
— Сарказм низшая ступень юмора.
— Е-мое… Выпендрежа-то! Знаю я, чего ты тут встала, по пенисам вздыхаешь!
— Что?
Все внимание серых глаз заострилось на мне, подсказывая, что я действую в правильном направлении. Куда бы оно, блин, не вело…
Расправив плечи и сделав рожу кирпичом, я начал откровенно наезжать:
— То самое! Устроила тут, вся такая: жизнь боль, дед-инсайд, геморрой-аутсайд. Да хрен-то там! Не прыгаешь нифига, пожалейки ждешь!
— Ты…
— Я! Че, хочешь сказать, подойди к тебе шкаф в два метра да с рожей смазливой, ему бы тоже за пенисы затирать начала?!
— Настолько примитивное мышление попросту…
— Да-да-да, мышление как анус, если не вмещается, надо разработать… Аниме, блин, насмотрелась! Слышь, ты корни пускаешь или с собой кончаешь?! Прыгай давай!
— Действуешь от противного? Реверсивная психология? Твоему недоумству существуют пределы? Неужто ждешь, я клюну?
— Я жду когда ты спрыгнешь, чтобы спуститься, найти среди ошметков единственную ценную в тебе часть и, наконец, познакомить ее со своим «смешным» пенисом! Это пока живая ты такая охреневшая, мертвой станешь куда сговорчивее…
Шутки про некрофилию закончились зубным треском и вкусом крови во рту. Хлопнув глазами, я хватился за ушибленную челюсть, не веря своим глазам. Как это она так быстро через перила перемахнула? Цирк уехал, а акробаты остались? Только не говорите, что она какая-нибудь боксерша…
— Эй, эй, яж просто прикалы…
Примирительно поднятая ладонь и попытка оправдаться послужили красной тряпкой для взбешенной суицидницы, сходу зарядившей коленом в промежность. Куда хотела не попала, но зарядила от души!
Не, ну это уже не шутки…
Не особо сдерживаясь, я схватил девчонку за воротник, намереваясь заломать, но получилось ровно наоборот. Мой локоть вывернулся под забавным углом, под колено врезался носок ботинка, а шея встретилась с холодной ржавчиной мостовой ограды. Скрутив в бараний рог и уперев в перила, маньячка навалилась на меня всем весом, играючи пресекая попытки к сопротивлению.
Нет, ну точно акробатка! Весит вполовину меньше, а так быстро… Быстро…
Удивление и восторги улетучивались вместе с исчезающим кислородом. Я всё ещё пытался вырваться из крепкой хватки этой ненормальной, но с каждым мгновением сопротивляться было всё сложнее.
Держа словно куклу, она «выдавливала» мой кадык о ограду, будто тюбик зубной пасты. Зрение окончательно помутилось, сознание барахталось где-то на грани, в голове промелькнула одна мысль — меня убивают.
По-настоящему. Без дураков.
Я чувствовал, как угасаю. Как окружение теряет краски. Как мир сужается до диаметров сдавленной трахеи. Сквозь стихающий писк в ушах прорвался глухой треск.
Паника от мыслей о сломанной шее, прервалась куском разломанной ограды, больно оцарапавшей щёку. Проломив моей шеей перила, маньячина выронила ее из хватки, отчего башка впечаталась в дорожную плитку. Удовольствие сомнительное, но заходясь в приступе истошного кашля, я был искренне благодарен прогнившим перилам и тому, кто зажал деньги на их ремонт.
Святой человек…
Воздух казался пьяняще сладостным и безмерно вкусным. Вдруг очень захотелось жить.
Лишь когда кашель чуть отступил, до меня дошло, что ко мне кто-то обращается.
— А? Че?
Надо мной стояла несостоявшаяся самоубийца. Или убийца. До конца не определился, но одно другому не мешает.
— Ты специально спровоцировал?
Ее вопросу вторили гудки гремящей под мостом электрички. В попытках раздавить мою трахею, маньячка опоздала на рейс на тот свет. Похоже, она восприняла мой перфоманс как попытку заговорить зубы и не позволить самоубиться.
Как было на самом деле я уже не уверен, но кивнул пару раз, чисто от греха подальше.
— Зачем?
— Чего «зачем»? Слышь, отвали, пока я…
Попытка подняться с мокрой плитки пресеклась жестким ударом по ноге. В грудь уперся женский ботинок.
— Последний раз спрашиваю — зачем меня остановил?!
— Ну… Эм…
Глядя на прошлое с высоты…То есть, с низины настоящего времени, вопрос «зачем» казался весьма актуальным. Знал бы, что так обернется, я бы ей не помощь предлагал, а подсрачник!
Но работу над ошибками отложим на потом, иначе эта маньячина со мной поработает.
Что ответить-то? «Просто так»? — скучно. «Не знаю»? — тупо. А, придумал!
— Не нашел причины этого не делать.
Железная отмазка. Всю жизнь ею пользуюсь.
— Чего не делать?
Судя по лицу, мой ответ её не впечатлил. А в детстве прокатывало...
— Ну… Того. Этого.
Забыл, а о чем мы вообще? В голове, будто дятел поселился, долбит со страшной силой. Убирая кровь со лба, я поймал себя на мысли, что уже плохо понимаю происходящее. Уж не сотрясение ли?
— Зачем ты меня остановил!? Зачем отвлек, зачем… А-а-а, поняла. Опять манипулируешь.
Мне хотелось спросить, о чем она, но вовремя расхотелось. Слишком страшно заблестели её глаза.
Вместо слов, я состроил самую безобидную моську, на какую только способен. Фыркнув, она смерила меня взглядом и, секунду погодя, убрала ногу с моей груди.
Опасаясь очередных закидонов со стороны шизанутой, я сперва немного подвинулся в сторону, прежде чем встать. Вернее, попытаться. Руки не держат, ноги еле шевелятся, и никак не удается понять, это электричка гудит или у меня в башке свой паровоз появился?
Вот это приложило...
Насмотревшись на жалкие потуги побороть гравитацию, несостоявшаяся убийца сжалилась и сгребла меня за шкирку. Не успел я опомниться, как уже стоял на ногах, опираясь на то, что осталось от мостовой ограды.
Я уже не удивлялся, как такой хрупкой на вид девушке удалось поднять меня одной рукой. Эта ненормальная определенно обладает незаурядными физическими способностями и, очень надеюсь, вскоре она применит их в новой попытке самоубийства. С участием её заднего прохода и наждачной бумаги.
Мысленно поблагодарив куски ограды за их жертву во имя моего спасения, я взглянул на стоящую неподалёку девушку. Гроза деревянных перил и мой новый ночной кошмар, задумчиво смотрела вслед уже давно проехавшей электричке. Моя персона её занимала не больше луж на асфальте.
Начиная понемногу приходить в себя, я отряхнулся, насколько это возможно и уже потихоньку собирался свалить, оставив эту шизанутую дожидаться нового поезда в гордом одиночестве.
Но у барышни были другие планы.
Утомившись развлекать меня своим обществом, она молча развернулась и побрела по мосту вниз, утыкаясь в телефон.
Ни тебе “спасибо”, ни тебе “пока”. А ведь я, вроде как, ей жизнь спас. Вот ведь гадина, а?
— Ну и катись нахрен…
В конце-концов, компания из недоделанной маньячки меня не особо интересует. Пусть радуется, что я не помню в какой карман мобильник положил, — с ментами ее закидоны не прокатят.
Впрочем, пока они приедут, пока закончат ржать над дебилом, которого какая-то писюха об асфальт вытерла… Мда. Ладно, будем считать, я ее просто пощадил.
Отряхивая штанину от прилипшей грязи, я поймал себя на мысли, что ни о чем не жалею. Ушиб на лбу нещадно щипал, шею жгло, но где-то глубоко в груди мягким теплом развивалось чувство удовлетворения.
Не каждый день доводится спасти чью-то жизнь. Пусть и насильно. Пусть и через задницу. Без наркоза, но с оркестром, как говорится.
Но обернись иначе — одним человеком в мире стало бы меньше. Отмороженным, отбитым на всю балду, а все же человеком.
Хм, даже немного гордость берёт!
Жаль только, гордость не залечивает раны и не отстирывает одежду.
Закончив, насколько возможно, приводить себя в порядок я решил, что пора бы закругляться и двигать домой.
***
Для кого-то рабочий день начинается с чашки ароматного кофе, предвещающего заряд бодрости на весь день. С планерки и обсуждения поставленных задач, с болтовни в курилке, с обновления странички в инете. У меня же...
— О, явилась, срака мармеладная!
— И вам доброе утро... — буркнул я в ответ, на ходу снимая куртку и просачиваясь за прилавок.
Надо же, сегодня ни полотенца под ноги не бросил и шуток про два стула не слышно. Чего это он? Заболел?
А-а-а, клиент пришел.
— Ща, ща все будет, ща провентилируем! Тьфу, диагностируем! Чики-брики и пучком будет, мамаська! — здоровенный лысый боров, чей необъятный зад не уступал в широте плечам, обращался к какой-то бабушке модели «божий одуванчик».
Едва я уселся на своё место, как на прилавок тут же лег видавший виды электронный планшет. Не самый новый, но дорогой. Видать, подарок на юбилей.
Отсоединив аккумулятор, я подвинул мультиметр и, бегло проверив настройки, взялся за щуп. Первый контакт работал нормально.
— Может тебе чехол, а, мамась? — сверкая поросячьими глазками, завел начальник.
— А? Кого?
Второй контакт пропищал как положено.
— Ну на планшет твой. Или ваще новый возьмешь, а? Во, гляди какая у нас тут красота, не то, что твое барахло! Чисто для тебя, как для ветеранши Куликовской битвы, обменяю твою туфту на серьезный агрегат! Ну, доплатишь разницу, ясен пень.
Здоровяк обвел застекленный стенд вдоль стены, на котором покоились самые дешманские модели прямиком от китайского «дедушки Ляо», а я убедился в исправности третьего контакта.
— Ой, да не надо мне это всё... Я только кино гляжу, да с дочей по этому... Как его? По видеозвонку говорю. Косынку разложу, шарики всякие...
— Дык, возьми игровой планшет, знаешь, как там косынка раскладывается? Да у тебя земки выпадут, во как она раскладывается! Что не кон, всё в масть!
— Ой, та я не знаю... — женщина неуютно поежилась, уже мысленно смиряясь, что ее сейчас разведут.
Ай, блин, ну не могу я так! Хоть и деньги нужны, а всеж не могу.
Отложив щуп, я подал голос:
— С контактами всё норм, батарея в порядке. Походу, просто контакт отошёл.
Водрузив аккумулятор на место, я, не обращая внимания на подмигивания начальника, нажал на кнопку питания. Планшет обиженно пискнул и, слегка провибрировав, нехотя включился.
— Надо же, работает... — пенсионерка осторожно приняла планшет.
Бегло потыкав в экран, бабушка нервно осведомилась о цене за услугу.
Потерев заспанные глаза, я озвучил сумму и, получив пару мелких купюр, сунул их в стол.
— Спасибо вам, молодой человек! — радостные возгласы пенсионерки мало походили на торжественные фанфары, а всё же приятно.
Провожая незнакомую бабку взглядом до двери, я потихоньку прикидывал, в каком именно сегменте интернета проведу сегодняшний день. Сперва видосики поглазеть или книжек заумных почитать? А может сразу в игрушки погонять?
Сложный выбор. Какая же непростая у меня работа…
Нажимая на кнопку питания рабочего компьютера, я заметил на себе хмурый взгляд начальника.
Ну и чем его жирнейшество недовольно в этот раз?
— Ты давай, блаженным не пялься. Ботало развязывай. Че это вообще было?
— Батарея отошла.
— Ясный перец, что батарея! Я спрашиваю: ты че исполняешь, чудила гороховый?
— Ну, контакты пошевелил…Подключил, то есть.
Играть в дурака сегодня было на удивление тяжко…
— Не, пацан, ты внатуре не врубаешься!
Боров откинулся на кресле, принимаясь загибать пальцы, больше похожие на сардельки. Старые такие, сморщенные, татуированные сардельки. Даже по акции такие брать не станешь, — точно просроченные.
— Я эту бабку поливал? Поливал. — загнул он первый палец. — Пурги нагнал, лапшу на уши двинул. — загнул он второй палец. — Видал, за лопатником лезла, стремалась, что хрустов не хватит. — загнул третий. — а тут ты, филон пиковый, внатуре боков напорол. На сто чертей хватит! — четвёртый пальчик... — Побарагозил и две алтушки снял! Не, ну базарю, ты вообще припухший!
Подвела итог хрюшка, сжимая кулак.
За время работы здесь, я неплохо освоил язык аборигенов, но в этот раз знания подвели. Пришлось принять вид полный раскаяния и чувства глубокого стыда за свою непростительную ошибку, попутно пытаясь не зевнуть в процессе.
— Не, ну ты внатуре Бельмондо… Бабла я с нее слупить хотел, олух! У нее весь лопатник рыжущий. Олигарша, чтоб ее.
— Как же иначе...
— Ты че, на ку-ку пробило? Я тебя на лавэ ща поставлю, умник!
Блин, не унимается!
— Точно, ты же еще и опоздал!
В свинячьих глазках блеснули озорные огоньки. Уже прикидывает, на какую сумму из зарплаты меня можно будет «опустить». Ага, счаз-з-з! Сам кого хочешь опущу...
Запустив популярную игрушку и зайдя на сервер, я без долгих раздумий выбрал первый попавшийся танк... Всё, засекаем время.
— Значит, накосячил ты на все четыре кости… Как оно там? А, нарушение инструкции по работе с клиентами — раз. Опоздание — два. Это, как его… Короче, галимый внешний вид… Да куда ты рулишь-то?! Непуть очковый, тыж не туда воюешь! Ох курва!
Поглядев на мой перевернутый кверху задом танчик и отвесив несильный подзатыльник, начальник согнал меня с места, утыкаясь в монитор и пытаясь совладать своими «сардельками» с миниатюрной мышкой:
— Смотреть тошно, как олень катаешь! Иди вон, за моим работай. Ща я этих непутей на дальняк загоню...
Играет кабанчик еще хуже моего, но это ему не мешает. До обеда гонять будет, а там и про опоздания забудет, и про бабок, и про все на свете.
А еще говорят, игровой зависимости не бывает.
Усевшись в кресло начальника, я угрюмо вылупился в монитор. Часы еще отсчитывали утреннее время, намекая, что конец рабочего дня еще не скоро. Жаль. Нужно было опаздывать сильнее.
Впрочем, оно всё равно случайно вышло. Привык, что будильник на телефоне в одно и то же время срабатывает. А теперь придется отвыкать, ибо телефончик того, кончился. То ли сам посеял, то ли ему кто-то ходули приделал.
Вчера, вроде, в кармане был, а сегодня — всю квартиру перерыл, так и не нашел. Ну да ладно, потом, «одолжу» в подсобке какого-нибудь кнопочного динозавра. Благодаря склерозу наших, как правило, пожилых клиентов, их там целая коробка.
Но потом, после обеда. Пускай сначала разыграется, а то если заметит, что со склада подворовываю, то точно зарплату зажмёт. Мог бы, конечно и уволить, но кто тогда работать будет? Он? Сомневаюсь, ибо по его словам работают рабы, а блатным работать неприемлемо.
А другого такого красавца, как я, будет еще долго искать. До седьмой амнистии как он сам выражается. Невероятно, но факт — в городе мало желающих, работать в «молодой, динамично развивающейся компании» по ремонту карманной и не очень электроники.
Людей, почему-то, не привлекает зарплата из серии «чтобы раньше времени с голоду не подох» и работодатель, в лице эталонного бизнесмена, чей «эталон» стух еще лет двадцать назад, вместе с малиновыми пиджаками и огромными мобилами.
Самое страшное, что «эталон» уехал, а бизнесмен остался…
Еще раз смерив рабочий стол скучающим взглядом, я лениво поднялся.
— Кислый, я чайник врублю. Ты будешь?
— Че? А, да, давай. Чифирнуть бы ништяк… — здоровяк закивал головой, с азартом насилуя клавиатуру жирным пальцами.
Раз мы снова на «ты» перешли, значит его уже отпустило. Ну и хорошо.
На столике в углу располагалось что-то вроде буфета. Чайник, чай, печеньки, да видавший виды кулер — ничего примечательного, кроме пары початых пузырей водки.
Покачав головой, я убрал бутылки подальше, чтобы лишний раз не отпугивать клиентов. Им, несчастным, одного Кислого за глаза хватает, дополнительные декорации ни к чему.
— Слышь малой, а че у тебя с харей-то?
Заметив взгляд начальника, я понуро поскрёб ногтем лоб. Шрам останется, к гадалке не ходи.
— Да грохнулся вчера…
Рассказывать про ночной сеанс уличных боев с незнакомыми девками решительно не хотелось.
— А я уж думал, шантрапа приняла. Тебя-ж, доходяжного, любой обидеть может...
— Спасибо за напоминание.
Вздохнув, я взялся за работу. Всего-то и нужно, раскидать чай с сахаром по немытым с прошлой недели кружкам, облокотиться о стену и слушать шипение чайника с одной стороны и выкрики «Есть пробитие!» с другой.
Всё как всегда, новый день — новые надежды.
На то, что этот день кончится быстрее предыдущего.
***
Часы отсчитывали последние минуты до закрытия, но легче не становилось.
— Ну градус уже хороший был, даром что синька паленая... — жестикулировал Кислый. — Короче, я и говорю, «ну че, давай сосиски на заднем дворе пожарю»? А она зенки вылупила, видно, ни бельмеса не поняла. Говорю, доктор я, мясной иглой колоть буду! Она опять в несознанке. Не, ну ты меня знаешь, я пацан ровный, с понятием. Но тут уже не выдержал! Ору, мол, че тупишь, шкварка залетная, сымай портки, ща пулю кожаную пущу! Сам уже шмотье скидываю, готовлюсь, значит, на абордаж-то корму брать... А она только глаза пучит и тихо-о-онько так скулит, мол, что угодно, только не стреляйте, пожалуйста! Не, ну ты понял, да!?
Его заливистый хохот походил на кашель умирающего бегемота. Глядя на дрожащие подбородки начальника, я в очередной раз задумался о смене работы.
— Очешуительная история… — выдохнул я, молясь, чтобы это был последний рассказ на сегодня.
Слушать басни о подвигах Кислого на сексуальном фронте становилось все труднее. То ли из-за его оригинальной манеры повествования, то ли из-за неуместной жестикуляции всеми конечностями подряд. А может из-за того, что даже на эту свинячью гору девки клюют, а на меня…
Ёлы-палы, ну где справедливость?
— Но это еще так, разминка. То ли сегодня будет! — начальник закончил выгребать наличку из кассы и поднял указательный палец. — Такую «Лялю» высмотрел… Ух, всё нужное на месте! И, главное, берет по-братски. По-людски работает бикса. Эх, побольше бы таких…
Я невольно вздохнул, удивляясь количеству продажных барышень в нашем городе. То ли Кислый привирает о своих подвигах, раз этак в пять, то ли у нас институт благородных девиц открылся, не иначе.
— Приуныл пацан? Че грустный? Хрен сосал невкусный?! — снова захохотал он, смотря на мою угрюмую рожу. — Ну ладно-ладно. Хочешь, мы ее на двоих распишем? Не бзди, я «угощаю»! С твоим-то лопатником даже на «посмотреть» не хватит…
— Э-э-э…
Лишаться девственности с проституткой? Еще и в компании Кислого? Не-не-не, не так. В компании бухого Кислого?! Он под градусом меня с проституткой перепутает. Там уж точно, прощай невинность — здравствуй анальная контузия.
Кабанчик еще пару раз попытался меня переубедить, но устав слушать отмазки, махнул рукой:
— Ладно, как хочешь. Когда пойдешь, дверь запереть не забудь. И это… — накинув на свою тушу шерстяной пиджак, он остановился, роясь в карманах. — На вот, магарыч тебе от братвы. За примерное поведение.
Хрюндель положил на стол мятую купюру:
— Пивка хоть дёрни, а то совсем тухлый. Смотреть тошно.
Он весело хлопнул меня по плечу, оставляя синяк от своей лапы, и вразвалку отправился на улицу, мурлыкая под нос какую-то блатную песенку.
— Не человек, а ходячая карикатура. Как его только патрули не останавливают?
Я потёр ушибленное плечо, глядя на подаренную пятихатку.
«Вениамин Платонович для ментов, Кабан для фраеров, Кислый для пацанов. Ты чьих будешь? Черный или цветной?» — вместо приветствия, спросил он при первой встрече. Это было самое неординарное собеседование в моей жизни…
Но, несмотря на свои уголовные замашки и не менее криминальное прошлое, сам Кислый оказался неплохим мужиком. Судя по его болтовне, лет до сорока он больше по тюрьмам мыкался, чем на свободе. Что-то воровал, кого-то прессовал — стандартный набор «братка» образца прошлого века. Но, с его слов, «без экстрима». Беспределом не промышлял. Типа, благородный бандит.
Смех, да и только, но я делаю вид, будто верю.
Несмотря на всю браваду, Кислый так и не достиг особых успехов на криминальном поприще. Уж слишком часто сидел. Но обошлось и без особых провалов, ведь большинство бывших подельников либо кукуют на пожизненном, либо в землице сырой лежат.
Как по мне, туда им и дорога.
Ну а самому Вениамину стукнуло открыть мастерскую по ремонту электроники. Видимо, с перепоя, ибо понятное дело, что дохода никакого, клиентов нет, да и сервис тут такой, боже упаси.
На какие шиши весь этот банкет, я предпочитаю не спрашивать. Меньше знаешь, крепче спишь. Наверняка с былых времен запасы.
На улице был уже вечер. Яркий, холодный, осенний вечер. Подергав дверную ручку и убирая ключи в карман, я зашагал по переулку навстречу выходным, которые опять проведу за компьютером и бездельем.
Однако вдруг замер посреди вчерашней лужи. Что-то было не так, но… О не, только не опять!
Всё то время, что я возился с замками и предавался меланхолии — в переулке кто-то был. Едва заметная фигура стояла в тени и молча следила за мной. От внезапности ключи выпали из рук.
Уж не гопник ли часом? Или наркоман?
Главное не смотреть в его сторону. Просто развернуться и попытаться быстрее свалить из этого переулка. На улице уже никто не прикопается.
Едва я развернулся, как чужая рука крепко схватила моё плечо, заставляя сердце предательски сжаться.
Не дожидаясь обращений в стиле, «слышь, пацан, есть че-нить?! Мандец как надо!», я резко повернулся корпусом, пытаясь ударить свободной рукой.
Кислый всегда повторял, что если разборок не избежать, то гасить нужно первым. И, к удивлению, удар вышел что надо! Никогда драться не умел, а тут, с первого раза, всем корпусом вложится смог!
Но толку-то…
Гопник оказался не пальцем деланным и мигом перехватив мою руку, рванул за рукав. Пролетев мимо нападавшего, я «удачно» зацепился о «заботливо» подставленную ногу, впечатавшись в асфальт.
Инерция — безжалостная ты сука!
Не успел я даже ахнуть, как на спину навалилось что-то твердое и очень тяжёлое. Ногой наступили, не иначе.
— Почему набросился? — строго спросил голос сверху.
Явно девичий и точно знакомый. Бывают же совпадения…
Памятуя, чем едва кончилась предыдущая встреча, я быстро затараторил:
— Рефлексы! Нечаянно! Давай без экстрима!
— Зачем ударил?!
Давление на спине исчезло, но лишь за тем, чтобы вернутся с новой силой.
— Ну пинаться-то зачем?! Яж просто испугался!
— Чего испугался!?
Ей по приколу меня избивать или она настолько дура?
— Тебя, ясный пень! Прячешься тут, как хрен в кармане… Нашла меня еще как-то. Как, зачем, а главное, нахрена?
Долгая пауза закончилась тихим вздохом, когда эта гадина, наконец, убрала с меня ногу и рванула как котенка за шкирку, заставляя принять вертикальное положение.
— Испугался, говоришь… — девушка сверлила меня глазами, с серьезным видом раздумывая над моими словами.
Даже излишне серьезным. Как бы она, чего плохого не надумала…
— Ага, полные штаны говна, не видно, что ли? Чё сразу драться-то?! Не могла просто поздороваться!? Нахрена пряталась? И че тебе вообще надо?
Качать права перед отбитой наглухо маньячкой — такая себе идея. Но лучше не нашлось.
Девушка, будто смутившись, отвела глаза и еле слышно бросила:
— Добрый вечер...
Ну надо же, какие мы, блин, воспитанные!
— И вам здрасте. Сто лет бы не видел… Че надо?! Как нашла?
Плечо сильно жгло, что предвещало смачный синяк к вечеру. Вдобавок, меня снова побила девочка, которая, судя по комплекции, весит в два раза меньше моего. Слыша скрежет собственных зубов, я отвернулся, пытаясь привести одежду в порядок.
Всего в пыли изваляла, овца полоумная!
Девушка сохраняла тишину, терпеливо ожидая, пока я закончу. Что это, стыдно стало?
Смахнув с себя всю грязь какую мог и, положив с прибором на оставшуюся, я повернулся к ней лицом.
— Ну и? Сколько раз мне…
Она грубо сунула в мою руку черный телефон. Очевидно дешевый, точно китайский и стопудово мой.
— Не понял… Это ты его сперла, что ли?!
— Вопросы задают дураки, повторяют дважды — идиоты.
— Архимудро. Это ты сейчас серьезно сказала или угораешь? Стопудово солевая…
Девушка раздраженно цокнула языком и быстро сменила тему.
— Ты мне помочь обещал.
— Правда? Когда это? До того, как ты моей рожей асфальт почистила? Или после? Еще и ворует… — быстро разблокировал телефон, то ли чтобы вызвать ментов, то ли просто проверить.
Странно, как она адрес мастерской нашла? У меня тут кроме порнухи и игрушек нифига нет…
— Вчера.
— А-а-а… Это ты про ту милую сцену на мосту? Ту, которая была перед тем как ты меня чуть не задушила?!
— Едва надавила. Нытик... — девушка устало закатила глаза, ничуть не впечатленная моим негодованием. — Ладно, а за деньги поможешь?
— Ах нытик?! А не пошла бы ты на…
Она сказала деньги? Я не ослышался?
— Какие деньги?
— Рубли.
— Издеваешься?!
Девушка едва заметно ухмыльнулась и, будто застенчиво, убрала руки в карманы:
— Немного… Должок за поезд. Ну так что, слушать будешь или опять своими жиденькими ручонками размахивать?
А вот это обидно! Это был мой лучший удар! Первый, но лучший!
— Нормальные у меня руки, не ожидал просто.
Я почувствовал, как краснею, что не скрылось от моей собеседницы. Её ухмылка выросла до ехидного оскала.
— Эй, хорош переться! Не смешно нифига. Давай уже к делу. Че за деньги, с чего вдруг мобилу вернула? Откуда ты вообще…
— А не надо? Могу обратно забрать. — она пожала плечами и шагнула ко мне, отчего я рефлекторно отскочил на добрые пару метров.
— Не-не-не, нормально всё! Спасибочки и за ласку, и за телефон! Дай бог тебе здоровья, долгих лет, успехов, счастья в личной жизни, три дня поноса, хером по лбу… Кхм. Заговорился.
— Совсем кретин? Дался мне твой телефон и твои гроши.
Кому гроши, а кому месяц жить. Богатая дофига? Что-то мне эта выпендрежница нравится всё меньше и меньше.
— Хватит мямлить, заработать хочешь? На твой альтруизм я и не рассчитывала.
В её словах слышалось неприкрытое презрение.
Всё, я понял — испорченная богатенькая дрянь. Наворовали, сволочи, и еще кичатся этим! Ладно, тихо. Классовую сознательность в следующий раз проявлю. Когда бабла предлагать не будут.
— Ну, смотря сколько и че делать надо...
— Столько хватит? — она вытащила из кармана небольшую пачку купюр.
Приглядевшись, я невольно сглотнул. Этож моя зарплата за месяц! Нет, больше! Так, без паники! Надо торговаться! Авось еще пару штук накинет!
— Да за кого ты меня принимаешь!? Да чтобы я, да за такие…
— За кого я тебя принимаю, мы уже поняли. Вопрос только в цене. — девушка достала из кармана еще несколько купюр.
Глядя на то, с какой легкостью она протягивает мне два месячных оклада, я невольно поежился. Как там говорят, про сыр и мышеловку? Чего-то мне ссыкотно. Но не отказываться же? Когда еще раз такое предложат? Надо хоть послушать чего хочет.
Вдруг секса хочет? Она же чокнутая, с неё станется.
Хотя, судя по её замашкам, меня ждут не нежные поцелуйки-обнимашки, а хардкорное изнасилование бензопилой. Горящей бензопилой.