АИ

Все события выдуманы, все совпадения случайны.


Двигатель полуторки хрипло затявкал и встал. Грузовик катится десяток метров по инерции и его колеса замирают на пыльной, грунтовой дороге.

- Всё, капитан. Приехали. - Обреченно произносит водитель и открывает дырявую от пуль дверь, чтобы выйти наружу.
Сидящий рядом с ним капитан поступает так же.

Позади грузовика уже выгружаются солдаты в гимнастерках, они толпятся вокруг грузовика. Кто-то предлагает долить в бак горилки, над ним смеются.

- Надо было бросить пушку, авось дальше бы уехали. - Бормочет один из них и пинает колесо сорокопятки.
- Отцепляйте орудие! - Приказывает капитан.
- Товарищ капитан! Разрешите обратиться!
- Запрещаю. Слушайте мой приказ! Мы должны выиграть время для отхода остальной армии. Нельзя просто дарить противнику орудие. Хватайте её и тащите на пригорок. Мы примем бой здесь, на дороге и задержим немецкие танки столько, сколько сможем!

В толпе не видно энтузиазма. Советская армия не могла закрепиться уже многие недели. Никто не верил, что немецкий каток возможно остановить.
- Полковник дал нашей дивизии приказ отступать!
- Мы все умрем здесь, если встанем на их пути!
- Если мы вступим в бой то нарушим приказ… нас расстреляют.

Звук выстрела рассекает летний зной. Капитан опускает дымящийся маузер.
- Я расстреляю вас быстрее, чем нквд! Выполнять приказ!

Солдаты стягивают с плеч винтовки и злобно поглядывают на то, кто по их мнению мешает им спастись. Еще пару минут назад они надеялись, что сумеют выбраться из смыкающихся челюстей врага. Осознание скорой смерти подрывает боевой дух, страх перед преследующим врагом мешает думать. Они колеблются. Руки как бы невзначай приглаживают винтовки. Ведь они не сделают ничего плохого, приказу перечит именно капитан. Кто узнает, от чьей пули он погиб?

Капитан демонстративно наставляет наградной маузер на солдат, но сержант выходит вперед, подняв руки.

- Постойте. Нет нужды в угрозах. - Он поворачивается к солдатам. - Капитан плохо вам объяснил. Фашисткие полчища продвигаются вглубь нашей родины, гусеницы их танков разрывают нашу землю. Это страшное оружие и только мы можем их остановить. Сегодня или завтра, какая разница, когда отдать жизнь за родину. В Белгороде, аль у Харькова, какая разница, где принять бой? Главное остановить их! Защитить наши дома, женщин и детей! Мы можем бежать, но тогда их танки промчатся дальше, полк вновь не сможет выстроить оборону и всё больше сел окажутся под нацисткой оккупацией! Мы обязаны пожертвовать собой, чтобы дать шанс другим выжить. Мы должны сжечь столько танков, сколько сможем! За родину!

Отряд неловко подхватывает лозунг. В глазах солдат стыд. Они споро принимаются за работу, их руки хватаются не за винтовки, но за лафет. Другие достают топоры и лопаты, готовясь оборудовать позиции. У них мало времени, авангард бронетанковых сил врага отстает лишь на несколько часов.

- Хорошо, что ты напомнил им о долге, Ковалев. - Обращается к сержанту капитан, вернув в кобуру маузер.
- Самопожертвование — это не долг. Это право.
- Мне все равно. Главное, чтобы мы задержали их продвижение. - Отрешенно отвечает капитан, открывая командирский планшет.

Карандашом он пишет последние слова семье, прямо на обороте карты, но его прерывает женский голос.
- Раз Дмитрий погиб в прошлом бою, вам же нужен наводчик?
- Мы будем бить в упор, большой точности не потребуется.
- Значит я возьму винтовку. - Бескомпромиссно отвечает девушка, показывая, что сбегать не собирается.

Капитан дописывает «люблю», захлопывает планшет и бросает карандаш на землю, чтобы не было искушения написать что-то еще.

- Хорошо, будешь наводчиком. - Произносит он, поглаживая рукоять маузера. По крайней мере, если Лена будет рядом, он позаботиться о том, чтобы она не попала в плен.

Сорокпятку уже затянули на пригорок. Из рощи неподалеку слышался стук топоров, солдаты тащили березовые ветви, чтобы замаскировать орудие. У них будет право первого выстрела. Если повезет и второго.

Жаль, только снарядов мало. Заряжающий, Алишер Омаров, или просто Алеша, распечатывает ящики саперной лопаткой. Подносчики Хоменко и Иванов тащат еще ящик. Новый первый номер расчета уже выставляет орудие, ей помогает замковый, Монгуш. Смирнов, сын ссыльного попа, молится неподалеку, но капитан впервые ему не мешает. Остановить врага они смогут лишь все вместе.

- Капитан Ким, бронебойных мало. - Обеспокоенно заявляет Алеша.
- Значит будем бить наверняка.

- А когда кончатся снаряды…
- Мы уничтожим пушку. И отступим. - Обещает капитан, хотя прекрасно понимает, что им не дадут сделать и три выстрела.

Да и на своих двоих они далеко не уйдут. С того момента, как в бензобаке их полуторки кончилось топливо — они обречены на смерть. Так уж пусть их смерть будет славной.

Разряд молнии пронзает безоблачное небо, а следом за ним гремит оглушительный гром. В ушах звенит, капитан мотает головой. В столь ясную погоду… Словно дурное предзнаменование.
Звон стихает, но не до конца. Капитан не сразу понимает, что в раскатах громах слышится танковый двигатель. Он не успевает отдать приказ приготовиться, как из-за поворота выезжает танк.

Капитан хватается за бинокль. До него уже доходили слухи о новых немецких танках, но он впервые видел такой. Сумрачное творение тевтонского гения мчалось вперед, словно ужаленное. Нелепо обмотанное решетками и маскировочными сетками со всей сторон, оно всё равно внушало ужас и отвращение. Его башня конвульсивно вертелась из стороны в сторону, словно одержимая.

- Цельсь! Огонь по готовности!

Сорокопятка сердито тявкает. Бронебойный снаряд чиркает по броне, срывая часть камуфляжа и оголяя символ зондеркоманд СС, но больше ничего не может добиться.
- За родину, за Сталина! - Слышится рядом. Пехотинцы открывают огонь из мосинок. Они понимают, что пуля не навредит стальному монстру, но они пытаются отвлечь, выиграть немного времени.

Расчет работает так, как не работал никогда. Куски земли, поднятые срикошетившем снарядом еще не упали на землю, как во вражеский танк отправляется новый. Увы, с тем же эффектом, лишь сбивает краску. Полоса свежего металла только перечеркивает символ, делая его похожим на крест. Грохот столкновения и злой визг отлетающего от брони снаряда. Бесполезно.

Немецкое творение неуязвимо. И оно обнаружило обидчиков, чтобы дать отпор.

Трещит пулемет, рой пуль прошивает высунувшегося за снарядом Хоменко, но не может пробить орудийный щит. Снаряд в казеннике. Несмотря на град пуль, девушка холоднокровно выцеливает приближающийся танк. Выстрел!

Снаряд летит к врагу, но в этот раз он не пытается пробить броню. Болванка ударяется в каток, зажимая гусеницу словно между молотом и наковальней. Звон! Трак лопается, и танк чуть не сходит в кювет, но водитель реагирует и техника замирает. Теперь его очередь. Пушка нацеливается на рощицу и изрыгает пламя. Крупнокалиберный снаряд разрывается совсем рядом с орудием и поднимает его в воздух. Ударная волна разрывает органы. Небо накрывает волной осколков и каплями крови из разодранных тел. Капитан умирает под звуки канонады одинокого танка. Выстрелы повторяются один за другим, зачищая рощу.

***

- Блять, хахлы ебаные, походу трак нам сбили. - Голова командира танка, лейтенанта Алексея Смирнова выглядывает из люка Т-72. - Эй, Десенко, пиздуй проверь, насколько там всё херово!
- А чо я-то сразу? Вдруг там еще хохлы сидят?
- Поэтому ты и идешь, своего они не тронут. Не очкуй, сука. Мы их уже покрошили… А те, кого не покрошили поди съебались давно.

Вздохнув, Толя Десенко выбирается из танка и тут же плюхается на брюхо. Всё тихо. Никто по нему не стреляет. Поправив броник и воровато озираясь он ползет к траку. Мда. В полевых условиях тут ничего не поделать.

- Сами не справимся, командир. - Кричит он и съеживается в ожидании пули. Но всё тихо. Никто по нему не стреляет.
Люк открывается.
- Ты чо, предков вспомнил? А ну встал в полный рост, не позорь Русь!
- Простите, командир.

Танкист встает и замирает. Но всё тихо, из растерзанной снарядами рощи не доноситься не звука. Вдруг что-то бьет его по шлему. Это ржавый АКСУ, который скинул прямо на него командир.
- За що?
- Не ной и бери. Идем, проверим, с какой хуйни по нам палили. - Приказывает лейтенант, вооружившись таким же, но в куда более лучшем состоянии. - Чурбан, с нами идешь?

Из танка доносится невразумительное отрицание.
- Чо, ссышь что ли?

В ответ, со вздохом из танка вылезает водитель, низкорослый бурят. Он усаживается на броню, достает из разгрузки сигареты и закуривает, всем своим видом показывая, что ему поебать на всё.
- Слышь, ты бы так не сидел, вдруг дрон прилетит. - Беспокоится за товарища Толян, но тот лишь невозмутимо качает головой.

- Лан, пошли вдвоем. Ты первый. - Выталкивает перед собой наводчика командир.

До рощи они идут настороже, но быстро расслабляются, поняв, что никто по ним не палит.

- Ебен бобен, хомандир, ты хлянь-ка! Из какова музея они эту рухлять достали? - Смеется Десенко, указывая на остатки пушки.
- А я думал после максимов меня ничего не удивит. - Ржет лейтенант и достает из кармана телефон, чтобы сделать фото.

Смартфон фальшиво щелкает, запечатлевая искореженное орудие и несколько трупов.

- Форма тоже из музея, пиздец. Даже брони нет, совсем запад своих хохликов не ценит… помни это, тарас. Мы-то с тобой хорошо обращаемся, ведь правда? - Ласково спрашивает у наводчика командир. Тот яростно кивает головой, судорожно сглатывая слюну.
- Смотрите, командир, винтовочка. Почти целая. - Пытается перевести тему наводчик, вырывая из рук мертвеца оружие. Осколок расщепил приклад, но в остальном мосинка казалась целой… даже более, того, её явно отлично хранили, ведь на вид она была почти новой!
- Любишь ты в грязи ковыряться! - С намеком говорит лейтенант и продолжает снимать всё вокруг.

- О, нихуя себе, это же маузер! Настоящий маузер! Всегда мечтал такой себе! - Восклицает Десенко, вытаскивая трофей из разорванных останков капитана.
- А ну дай сюда, не для твоих копыт такие пухи… Хм. В самом деле маузер, правда девятка какая-то уродливая на рукояти. Ебанные хохлы, такой ствол зашкварили.
- Да, да. А еще говорят они не нацисты, а они тут маузеры фашисткие используют! - Лебезит наводчик.

Вдруг Лейтенант теряет интерес к маузеру. Его рука тянется к автомату.

Одно из тел шевелилось. Перевернувшийся лафет зажал ноги солдата, выгибая их под таким углом, что было ясно — ходить он точно не сможет. Боец молча тянулся к винтовке, превозмогая боль. Его лицо было мертвенно бледным, но он продолжал попытки несмотря на потерю крови.

Лейтенант пинком отбрасывает винтовку. Наводчик тоже замечает вражеского солдата и наставляет на него ствол.
- В плен будем брать?
- Да нахуй с ним возиться… Хотя. Эй, мужик. Ты русский?
Красные от крови глаза солдата с надеждой поднимаются, но надежда быстро угасает, когда он видит у стоящего над ним власовский флаг и нашивку старой гвардии вермахта.
- Я советский, мразь власовская. - Произносит он, за что получает сапогом по лицу.

- Похрюкай мне тут! - Брезгливо отвечает лейтенант и обращается к наводчику. - Не, кончаем его. Западная пропаганда все мозги съела.

- Нацисткие… выродки… - Отхаркивая кровь, продолжает солдат. Десенко наводит ствол, но его вдруг останавливает капитан.

- Погоди. Он совсем безмозглый, а значит голова ему не нужна. Пошлем в телегу своим, Серб обрадуется. - Лейтенант протягивает подчиненному нож.
- К..командир, но вы обещали, что мы по очереди будем. Сейчас ваша очередь.

- Не хочу в крови мараться, к тому же я снимаю. - Машет телефоном лейтенант.

- Мож не надо?
- Надо-надо. Это наш долг, они должны дрожать от страха. Чем больше мы их запугаем, тем больше их сдриснет в европу и меньше будут нам противостоять. Мы так спасаем жизни… или тебе не жалко своих соотечественников?
- Я сделаю. - Вздыхает Десенко и приближается к солдату. Тот бьет танкиста по берцам, выкрикивая проклятья. Лицо красноармейца искажено от всепоглощающей ненависти.
- Как же тебя корежит! - Восклицает лейтенант, наблюдая за бессильной злостью прижатого лафетом пленного.
- Не трясись, хрюшка. - Приговаривает наводчик, приступая к работе. Краем глаза он старается следить не за льющейся на руки кровью, а за взглядом командира. К счастью, он одобрительный.

Сделав дело он вытирает руки об траву и замечает, что его балаклава чуть съехала.
- Лица не было видно? - Беспокоится он.
- Спокуха, нихуя там не видно. Да и заблюрят если чо, не загоняйся… Э, слышь, пока нож не вернул — вырежи-ка у него свастон на лбу, чтобы никто не сомневался, что он нацист.

Десенко направляется к голове, но из травы доносится хриплый кашель. Несговариваясь, танкисты берут оружие на изготовку и на полусогнутых приближаются к источнику звука.

Наводчица лежала в луже крови, осколок прошил легкое. Но даже стекающая из рта кровь не портила её красоты.
- Вот везуха, командир! Вы первый будете? - Нарочито весело произносит Десенко и поворачивается к Смирнову, ожидая увидеть радость но…

Лицо лейтенанта искажено злобой, он нервно достает из кармана макаров и выпускает всё обойму в красивое лицо, уродуя его пулями.
- К… командир? - Неуверенно спрашивает наводчик, делая шаг назад от съехавшего с катушек Алексея.

Тот подходит к трупу и с размаху пинает тело.
- Ебаные хахлы! Баб на фронт тащат!

Еще удар.

- Могла бы сидеть и дома рожать!

Лейтенант наступает на расколотый пулями череп, превращая его в месиво и яростно топчет под хлюпанье крови и мозгов.
- Почему. Вы. Падлы. Не. Сдаетесь? Почему. Заставляете. Нас. Убивать? Это ваша вина!

Он тяжело дышит, стоя на обезглавленном теле, после чего сплевывает.
- Мрази. Ненавижу. Идем отсюда.
- Д...да. - Вздрагивает Десенко. В такие моменты он боялся командира больше обычного. Намного больше.

До танка они добираются молча.
Бурят уже выкурил половину пачки, судя по окурках. Союзной пехоты всё еще не было.

- Порядок? Были выстрелы. - Немногословно интересуется он, туша сигарету об броню.

- Э, да. Бандеры недобитые были, чуть нас не грохнули, но мы их первые успели. - Вдохновленно рассказывает Десенко, но его перебивает злой голос лейтенанта.
- Ты слышал выстрелы, но даже не поднял свой зад от брони, лопата с глазами!
- Мертвым деньги ни к чему. - Философски отвечает бурят.
- За мертвых платят больше.
- Я жене живым нужен.
- Так я и поверил, ага. Наверняка молится, чтобы ты сдох тут и ей бабло выплатили.
- Наши жены не как ваши. - Спокойно парирует он, но его палец дергается. Его беспокоит это, хотя он и пытается скрыть.

- Чо сказал, чурбан? Повтори. Говоришь наши жены - это шлюхи? - Лейтенант наставляет на водителя-механика автомат.
- Не повезло тебе. Не значит - не повезло всем. - Всё так же спокойно отвечает бурят, но его глаз косит на свой аксу, что лежал рядом на броне.

Десенко встает между ними, подняв руки.
- Пасаны, не ссорьтесь. Агунай не то имел в виду!
- Ты между нами не встревай, вырусь. Пусть сам скажет, чо имел в виду, иначе я его узкоглазые мозги по броне раскатаю.

Бурят продолжает молчать, отчего Десенко обращается уже к нему.
- Дружище, ну извинись ты, видишь у мужика опять крышу поплавило?

Бурят вздыхает и поднимает ладони.
- Не прав был. Извини.

Лейтенант убирает оружие, бормоча про чурок, уводящих чужих жен.
Наводчик облегчено вздыхает и достает свой телефон.
- Давайте уже расслабимся, ща я в тележку фотки закину, посмотрим как пуканы горят, а? Посмеемся. Так и напишем, помощь НАТО всё, в ход идет оружие второй мировой?

Но в ответ лишь тишина. Бурят достает еще сигарету, командир пялится в смартфон.
- Видео Сербу не могу скинуть. Вайфай не ловит, ебаные связисты, мы же протягивали её до нуля. Пидрилы конченные.
- Сербу? - Равнодушно интересуется Агунай.

- Фрицу, бля. Он к старому позывному вернулся после того случая с военкорами.
- Ясно.
- Эм, Агунай. Мы пока ходили, по рации передавали шо? - Интересуется наводчик.
- Эфир тишина. - Отвечает бурят, затягиваясь сигаретой. - Пусто совсем.
- А коптеров не видно?

- Видел бы - не сидел.

Лейтенант пинает трак, замазывая его мозгами девушки.
- Ебаные синюки, какого хера их нет до сих пор? Набрали одних алкашей. Уже минут двадцать прошло, а пехоты всё нет. Нахуй, съебывать надо. Щас отрисут и влупят по нам, пить дать.

- Тиха. Слухайти? - Произносит Десенко.

К ним что-то приближалось. Звук мотора был странный, он не был похож не на буханку, не на китайский багги. Кажется, шелестели гусеницы, но и на танковый он похож не был.

- Ну збс, наконец приперлись пидрилы. Мы тут целый укреп разъебали, а они на все готовое тащатся. - Сплевывает капитан и закидывает автомат в люк.

Десенко не спешит следовать его примеру.
- Это точно наши?
- Блять, мозги свои включи, хуила свиноголовая. Они с нашего тыла едут, кто еще там сука будет, как не наши?

Звук приближался. Из-за поворота появились бронемашины… Странные полугусеничные бронемашины, словно из музея. На их борту красовались буквы Z, но рядом была и свастика.
Лейтенант почесал затылок. Не, у них конечно были шутники, что и свастику малевали, но им пиздюлей быстро давали и представить, что целая колонна… Что это вообще за хуйня? Полк реконструкторов?

Бурят тоже удивился. Его узкие глаза распахнулись так, что казались нормальными.
- Железные каски? - Спрашивает он.

И верно, каски у парней и правда были железными. Или он про ту бригаду мобиков, которой раритетное говно сплавляли?
Но обдумать эту мысль лейтенанту не удалось.

Из бронетранспортеров высыпались штурмовики в незнакомом камуфляже. Они действовали профессионально и слаженно, уж точно не чета тем мобикам.

В считанные секунды троицу валят на землю и обезоруживают. В затылки утыкаются стволы винтовок.

Над их головами раздается тявкающий голос.
- Drei russische Schweine. Wie süß.