Я долго не мог заснуть: перед глазами стояли сцены кошмара, ноздри забивал запах дождя. Наверняка это сосед виноват: старый злой дед навеял кошмар, чтобы отучить меня ковырять муравейники. Нужно будет как-то напакостить ему, чтобы больше до меня не лез и за ворот не тягал.
Лишь под утро, устав вертеться, я смог нырнуть в беспокойный сон без сновидений.
Когда я проснулся, мама занималась готовкой. А значит, она уже подоила и выгнала на пастбище корову, открыла парники и сделала множество мелких важных дел. Значит, мама почти свободна и сможет рассказать мне то, что я хочу услышать от нее. После такого кошмара я хочу услышать что-нибудь хорошее. Например, историю про уничтожение подлых громадин.
- Мам!
- Да?
- Ты не против немного отвлечься и рассказать мне сказ?
- Какой именно сказ ты хочешь услышать?
- Расскажи о Кроке, Грозе Великанов.
- Я и так рассказывала тебе историю о нем уже много раз, сынок. Тебе не надоело ее слушать? - с усталым вздохом спросила мать.
- Я люблю эту историю! Мне никогда не надоест ее слушать! - заявил я, чем вызвал еще более усталый вздох. Мама присела на скрипнувшую, покосившуюся табуретку. Подумав, я не стал броситься на колени к маме - такого табурет мог не выдержать. Я подошел, сел рядом с ней на пол, положил ладони на колени и с любопытством принялся ждать истории.
- Крок родился в маленькой деревушке, расположенной в горах, на пересечении опасных и высоких горных хребтов. Отец Крока и другие мужчины деревни были бравыми охотниками. Охотники регулярно отправлялись когда на вылазки за едой, мехами и драгоценностями, а когда - шли истреблять монстров и великанов, обитающих в далеких глубинах гор, тем самым защищая свою деревню и деревни соседей от вторжений.
Крок был одарен огромной силой и выносливостью с самого детства: говорят, когда он родился, его поцеловала Зиола, богиня гор, и покуда Крок был в горах, никто не мог его победить. Крок любил слушать рассказы отца о героических подвигах охотников. Он с детства и изучал оружие и боевые навыки, хотя его мать, желая сохранить жизнь сына, мечтала, чтобы Крок стал мудрым и умным мужчиной и занял место главы их деревни.
Когда Крок стал подростком, он решил последовать примеру своего отца и стать охотником. Он тренировался каждый день, каждый час оттачивал свои навыки и вскоре стал одним из лучших охотников в деревне. Он мог сутки нести на плечах добытого горного козла и не запыхаться!
Однажды ночью, когда Крок уже стал известен своими подвигами, ночью на деревню напали пятьдесят огромных великанов! Охотники были не готовы к такой атаке, и многие из них были убиты. Но Крок не сдался. Он схватил свой меч и бросился в бой.
Жестокая битва с великанами продолжалась до утра. Крок остался единственным выжившим охотником, но для родных он превратился в настоящего героя.
После поминального застолья Крок решил, что ему нужно стать лучшим в борьбе со страшными монстрами и великанами. Он воспитал себе приемников, истребил оставшихся великанов и покинул деревню, отправившись на поиски лучшего оружия и места для тренировок, чтобы стать еще сильнее.
Крок провел много лет, странствуя по миру и сражаясь с различными монстрами и великанами. Он научился управлять своей силой и навыками, и до сих пор странствует по миру, стремясь стать лучшим героем, преследующим всех, кто угрожает жизни людей.
Мама рассказывала историю, и перед моими глазами вставали картины произошедшей битвы. Оскаленные великаны, нападающие вероломно и на бегу сметающие деревянные дома. Битва Крока с полчищами тварей. Не знаю, сколько это, "пятьдесят", но разум рисует мне многие множества великанов.
Однако я усилием воли отогнал образы. Обычно, когда мама заканчивала, я долго сидел, переваривая рассказ и пересматривая воображаемые картины, но в этот раз у меня возникли вопросы.
- Значит, Крок - хороший, если он убивает монстров?
- Э-э... - мама почему-то замялась, но все-же ответила. - Да, верно. Если люди не будут защищаться от монстров, монстры съедят людей.
- Значит, убивать тех, кто делает людям плохо - хорошо?
Над этим мама думала дольше.
- Убивать никого не нужно. Вырастешь, и сам поймешь, что правильно, а что - нет. А пока иди-ка наполни ведрами бочку, что стоит в огороде, чтобы мне не пришлось далеко ходить за водой для полива.
Я тоскливо вздохнул и поплелся за ведрами. Бежал бы вприпрыжку, но колодец находился в конце улицы, а улица - это мрачная территория, где с тобой может всякое случиться. Например, снова бросится сосед, или опять начнут лезть сынки купца. Я бы лучше наносил воды из реки. Кстати!
Я обернулся, стоя на пороге:
- Мам, а можно с речки воду носить?
- Ну конечно нет. Что за глупости идут тебе в голову? Наносишь с речки - быстро зацветет и будет вонять. Колодец гораздо ближе: таскай оттуда и не выдумывай себе лишней работы.
И вот я стою у колодца-журавля и с трудом вращаю ворот, доставая ведро. Хоть на дворе и лето, изнутри на стенах колодца намерзли иней, лед и снег. Мои голые ноги мокнут - кто-то уже бывал здесь с утра и весьма небрежно переливал воду из колодезного ведра в свои.
Ходить к колодцу приходится раз в три дня. Когда мне очень не хочется, я до последнего обещаю маме сделать работу чуть позже, и она сама берет ведра и таскает воду. Когда такое случается, мне стыдно, хотя мама гораздо сильнее и может таскать полные ведра, а не слегка набранные, как я.
Когда цепь до конца выбрана, я опускаю специальную задвижку, чтобы блокировать ворот. Встаю ближе к колодцу и тянусь к ведру правой рукой. Цепляю ручку ведра и поднатужившись, переваливаю его через край.
Одно колодезное ведро я разливаю по двум своим ведрам, поменьше. Еще и на дне ведра остается вода, но ту я не выливаю - мне хватит. Цепляю ведра и тащу домой.
Первые два подхода к колодцу дались мне легко. На третьем плечи занемели, пришлось махать руками, чтобы прогнать скверное ощущение.
Чтобы заполнить бочку, нужно сходить девять раз, но я обычно хожу шесть. После этого для меня поднять над собой руки - мучение, пальцы дрожат, и единственное, чего я желаю - упасть на траву у реки и долго валяться, приходя в себя. Ходить целых девять раз - не для меня. Хотя прошлым летом я ходил всего дважды...
После пятого раза я едва не смалодушничал. Руки висели плетьми и напоминали рукава кофты, чем часть человеческого тела, и силы в них не было. Я едва поборол в себе соблазн сесть на крыльцо и отдохнуть - если сяду, то отдохнув, пойду на речку, или искать компанию ребят, где не будет братцев-семилеток, но точно не к колодцу.
Поэтому я сперва дошел до колодца, и там уже присел. Теперь хочешь - не хочешь, а домой придешь с ведрами.
Последний заход был самым тяжелым. Ныли пальцы, локти, плечи и даже кожа на ладонях! Но я таки донес ведра и без сил рухнул возле бочки.
В чувство меня привели звуки мотыги, разбивающей крупные комья земли. Я посмотрел на участок соседа. Старый хрыч работал у себя в огороде: полол картошку. В начале лета у него кусты уже вытянутые, пышные, мне по колено высотой будут. Лицо старика сосредоточенное - будто добропорядочный человек, а не такой, который любит насылать на детей кошмары.
Я посмотрел на беззаботного соседа, коснулся пальцами красной ссадины на шее. И меня будто кто-то взял под руку и повел.
Я вышел из дома - калитка, постоянно скрипящая, не выдала ни звука. На улице никого не было, за окнами не было видно никого из соседей. Поэтому я тихонько скользнул вдоль ограды и потянул на себя калитку во дворе соседа. Будет заперта - сразу же развернусь, и...
Та отворилась.
Я скользнул во двор и аккуратно прикрыл ее за собой. Потом - прямо по гладким большим камням новой дорожки, до дома...
Нет. В дом я не пойду.
Я огляделся, каждую секунду ожидая окрика, выпрыгнувшего из-за дома соседа или громких шагов. Было страшно, но я должен показать старику, что не нужно ко мне лезть. И кошмары слать мне тоже не нужно.
На добротной завалинке, в ящике, сколоченном из деревянных досок, стояла рассада помидоров. Нежные стебельки тянулись вверх, к небу. Листочки купались в солнечных лучах.
Я потянулся ухватил ящик за угол, и с натугой потянул на себя.
Ящик поддался, пусть и с трудом. С шелестом угол деревянного ящика сполз с завалинки, но я тянул дальше, а ящик поддавался все легче. И наконец - завис, покачнулся, и... Я бросился прочь. За спиной раздался грохот, показавшийся мне громче грома. Я не обернулся - вихрем промчался по улице, нырнул за родную калитку и побежал к матери. Старика на огороде видно уже не было.
- Мам, я все сделал, я на речку! - протараторил я, и не дожидаясь ее ответа, припустил по тропинке. До вечера не вернусь! Чтобы если старик понял, из-за кого рассада перевернулась и нажаловался, мать успела остыть к вечеру.
Вода была холодной, но десяток минут я поплавал. А потом - вылез на берег, дрожа от холода, и оставшееся до вечера время слонялся вдоль берега и мочил ноги.
А потом на берег вышли сынки купца.
В прошлый раз они меня застали в воде. Разумеется, догнали - оба выше меня и плавают быстрее. Догнали и попытались топить - играли, конечно, но все равно было страшно, да и воды я наглотался.
Иду в траву, стараясь двигаться потише. Пока они бродят по берегу и зовут меня приторно ласковыми голосами, я уже по траве поднимаюсь на бугор - трава вдали от тропинки высокая. А поднявшись - со всех ног бегу домой, чувствуя, как сердце выбивает заячий ритм, а мне хочется смеяться, выплескивая эмоции. Убежал! Успел! Оставил ребят в дураках!
Дверь дома за моей спиной захлопнулась, пребольно ударив мне по лопаткам, но я не обратил на это внимания.
Мама хлопотала за столом: наливала по кружкам чай. На глиняных блюдцах лежали лепешки, обмазанные вареньем из погреба. А на расшатанном табурете сидел наш сосед.
Я едва удержался, чтобы произнести трусливое "он все врет", хотя по спине пополз холодок страха. Я замер на пороге, под изучающим взглядом старика, словно мышь перед змеей.
- О, а вот и он! - приятным, не обещающим скорых розг голосом сказала мама. - Как раз вовремя. Садись к столу.
- Спасибо, мне не хочется, - покачал я головой. Находиться на расстоянии вытянутой руки от старика я не желал - вцепится своими высохшими, жуткими пальцами в ухо, не отдеру. И мама с ним тоже не справится.
- Стесняется, - улыбнулась мать. - А Терри как раз спрашивал о тебе.
- Твоя мама говорит, ты любишь истории. Какие истории тебе нравятся? - спросил старик доброжелательным голосом, но меня ему было не обмануть - я знал, что он хочет отомстить за рассаду, и добрым только прикидывается. А про истории сказал, потому что сегодня у него как раз появилась одна. И я очень не хочу, чтобы о ней узнала мама.
Я не стал рассказывать старику-соседу, что мне нравятся все истории, каких я еще не слышал. Я соврал:
- Не люблю истории.
- Апелиус, не замыкайся, - мягко пожурила мама. - Терри не так часто заходит к нам в гости, не будь букой.
И пусть бы дальше сидел в своем жутком доме, охранял муравьев. Но вслух я этого не сказал, потому мать обратилась к соседу:
- Он любит сказки: истории о магии, драконах, затерянных гробницах и волшебных существах... - принялась перечислять мама. Я же почувствовал, как в этом доме, насквозь знакомом, будто повеяло сказкой. Мамин голос был таинственным и загадочным. Я очень хотел нырнуть в интересную историю, которую еще не слышал, но вместо этого качнул головой:
- Драконы существуют, - хмуро сказал я.
- Ну разумеется, - серьезно сказал старик, и я не увидел на его лице ни тени насмешки. - Когда я был молодым, и жил в этой самой деревне, дикий лес был в сотне метров от частокола. Да, тогда вокруг этой деревни находился частокол. Однажды ночью я со своими друзьями решил проверить, так ли опасен окружающий мир, как о нем говорят. Мы перелезли через частокол и отправились на озеро, что находится в двух часах пути отсюда.
- Ночью?! - ахнула мама. В глазах ее стоял ужас - она представляла что-то, чего не мог представить я.
- Верно. Лес поднимался густой стеной: мы прошли там, где люди зачастую боялись ходить днем, и вывалились из чащи на берег грязные, в паутине, с расцарапанными от веток шиповника руками и лицами.
И на противоположной стороне берега лежал дракон. То, что мы его увидели - настоящее чудо. И чудом же было то, что дракон нас не тронул.
Снова повеяло чудом. Я чувствовал, как моя фантазия расходится, и перед глазами встает мир, который мне так хотелось увидеть. Мир с мудрыми драконами, мир, где я - наделенный силой Крока рыцарь, который может защитить родных. Мир, где меня не будут трогать сыновья купца.
Они еще немного поговорили. Наконец в доме стало темнеть, и старик решил уйти.
- Я чего зашел... - напоказ задумался сосед. - Мне бы вашего сына на завтрашний день. Я стар, с утра прихватило спину, но все мы кормимся с огорода, и работа сама себя не сделает. По огороду мне помочь нужно, уважаемая Звенида.
- Берите, - отмахивается мама. - Все равно он и мне по дому не помогает - мал еще.
- И наверняка непоседлив.
- Верно, - рассмеялась мать.
- Непоседливость, живость проходит с годами, - напоследок сказал старик. - Это не недостаток, это сила. Если найти, куда ее применить.
Он прошел мимо меня, обдав меня неприятным запахом старости. Как он вообще не рассыпался у нас дома?
Мать вышла на крыльцо, где попрощалась с соседом, а потом - вернулась домой.
- Мама, я не хочу к нему идти, - сразу сказал я, не желая трудиться с тем, кто может навевать неприятные сны. Но момент выбрал явно неудачно: мама находилась в хорошем настроении от посиделок, и потакать моим капризам не захотела.
- Я сказала - пойдешь, значит, пойдешь, - отрезала она, и ни плаксивые нотки в голосе, ни даже выдавленная слеза не сработали. Наоборот - я сделал лишь хуже.
- Ты завтра пойдешь к соседу, помогать с огородом! - лязгнул металл в голосе матери. - И не вернешься, пока не прополете последние грядки! Понял меня? Я пообещала отдать ему тебя в помощники! Не позорь меня и не выставляй человеком, который не держит слово!