Пророчества Раймонда сбылись. Основанные на многолетнем опыте и тонком понимании образа мыслей воинов, они не могли не сбыться. В трёхстах метрах от стен крестоносцы поставили стол – широкие доски на связанных верёвками козлах из неошкуренных палок. Прямо рядом горели костры и жаровни. На тонких прутиках жарилось мясо, барашек из соседней деревни, а может и не один. Стол ведь был очень длинным. Раймон протиснулся в середину. В окружении себе подобных он вообще не выделялся, разве что пузо было чуть больше, но такие мелочи мужчин не волновали.

Пошутив пару шуток, он пригласил к столу Гийома. В отличии от рыцарей, трубадур был во всеоружии: лютня, лихо задранный к небу берет, и очаровательная улыбка сражали зрителей наповал. Пока не был выпит первый бочонок пива – Раймон подсел к немцам – Гийом начал с самого надёжного варианта, с застольного гимна на латыни.

Его игру на лютне и голос оценили по достоинству, и позволили сесть с воинами за один стол. Через час, когда было выпито всё пиво и ещё несколько бочек дешёвого вина, трубадур горланил похабные песенки про тамплиеров, а немцы ему подпевали. Все наслаждались жизнью, кроме мрачных румынских наёмников, которых командир держал в сёдлах и полном снаряжении под полуденным солнцем.

Раймон подумал, что будет забавно набухать лошадь этого командира вином, чтобы та пошла вразнос. Сам он уже неплохо набрался, но на ногах стоял твёрдо. На пол пути рыцарь осознал, что на него несётся настоящая кавалерийская атака. Выплеснув из ковшика вино, он побежал что есть мочи в сторону, ведь конный строй не сможет быстро повернуть. Только его никто не преследовал. Атака целилась вовсе не в пьяного Раймона, а в горожан, что пошли вместе с городскими рыцарями на вылазку.

Какая подлость!

Хотят помешать нормальному ходу осады! Раймон не жалел никого из тех, кто погибнет под копьями румын. Пирующие до сих пор не заметили вылазку, но у рыцарей Безье сдали нервы. Они-то понимали, что, напав на пирующих, нанесут огромный ущерб своим врагам, вот только в итоге сами погибнут или попадут в плен. Толпа горожан подопрёт их и не даст отступить, а пьяные рыцари рано или поздно перегруппируются.

Поэтому, рыцари стали отступать сразу. Толпа тоже, но слишком медленно! Румыны вонзились в неё как в мягкое масло, проткнули стоящих сбоку, и опрокинули по три-пять человек за ними. Началась давка, а конница смогла откатиться, чтобы взять разгон для новой атаки. Ситуацию усугубляли свои же рыцари, решившие спастись во что бы то ни стало. О том, чтобы поднять мост не могло быть и речи, город не мог даже опустить решётку, чтобы не оставить своих на растерзание врагу.

А вот у румын похоже вообще не было чувства страха. Они напали с тыла, поменяв копья на мечи, и стали продвигаться к воротам сквозь тела горожан, прокладывая себе путь оружием. Этого времени хватило, чтобы по тревоге поднялся весь осадный лагерь, и румын готовы были поддержать сотни всадников в полном боевом облачении. А вскоре и пирующие приняли боеготовый вид.

Раймон трезвел с каждой секундой. Он понимал, что сейчас начнётся в городе. И понимал, что всё это произойдёт без него. Недопустимо! Все его привычки не могли согласиться с подобным положением. Да и материальное положение следовало бы поправить. Купленный замок совсем близко, но ведь хочется въехать в него как подобает рыцарю, на боевом коне, с мечом, в звенящей кольчуге с латными пластинами…

Готовиться к бою было не нужно – шестопёр всегда был при Раймоне. Не привлекая лишнего внимания, он просочился в город следом за основной массой рыцарей. Большинство уже шло без лошадей, в городе не очень удобно оставлять животное без присмотра. Конечно, для этого и нужны оруженосцы, но всё произошло столь внезапно, что рыцари не успели толком организовать даже собственные отряды. Лучше послать за лошадью потом, когда будет что выносить из города.

Раймон направился в самый бедный район Безье. В богатых его самого шестопёром отоварят, не охрана, так крестоносцы. Они уже расползались по городу, как гниль по мертвецу, и первое время было бессмысленно проверять, идёт ли за ним кто-то. Горожане спрятались по домам. Раймон прошёл по пустынной улице, и спрятался за углом дома. Прошла минута, другая, но никто не появился на дальнем конце. Рыцарь успокоился и пошёл дальше. Он шёл вдоль крепостной стены, со стороны города. Скромная лачуга привлекла его внимание. На ней был нарисован крест, прямо над входом, маленький белый крестик.

Храм?

Катары, наверное, не нуждаются в прекрасных зданиях вроде Святой Софии. Лачуга, крестик, и полное небо Бога. Конечно, соборы в городе тоже есть. Колокола звенят, значит ещё не сняли… В Константинополе никто не осуждал разграбление католических храмов, только Раймонду не довелось. Сейчас он стоял и сомневался, стоит ли заходить в эту лачугу, но, чтобы пойти прочь ему пришлось бы переступить через себя. Почти всем, что он сейчас имеет, Раймон был обязан храмам Задара и Константинополя.

Но открывать дверь с ноги рыцарь не стал. Зашёл тихо, в незапертую дверь. Внутри царил полумрак. Сквозь затянутые мутной плёнкой окна свет едва пробивался, а лампад не было, даже перед иконами. Впрочем, икон тоже не было. Зато внутри сидели две женщины, судя по возрасту мать и дочь.

- Она ожидает. Спускайся. – обратилась старшая к Раймону.

Ещё раз окинув помещение намётанным глазом, ничего ценнее стиральной доски он не обнаружил. Но он всё же был крестоносцем, а не каким-то орком из сказок, чтобы брать подобные вещи. Как минимум, тащить стиральную доску до рынка будет слишком невыгодно.

- Внизу. Лестница там – добавила молодая, и продолжила молиться.

Особого значения словам фанатичек Раймон не придал. Они ничего не смыслят в грабежах, значит и слушать их не нужно. А проверить подвал просто необходимо. Но кажется, там было так же пусто. Опасаясь внезапного нападения, рыцарь спустился по каменным ступеням. Пусто. В подвале не было никого и ничего. Каменные стены, переборка… Ага, есть ещё комната. Снизу эта лачуга больше, чем сверху.

Пахло затхлостью. Здесь не воскуривались благовония, только лишь лучины, чтобы сильно не запинаться за земляной пол. Неровный свет виднелся и впереди. Раймон продолжил обыск.

Подобно иконе, там стояла женщина в платье до пяток, с младенцем на руках.

- И всё? – пробурчал Раймон.

- Ты ищешь вот это? – женщина вытащила из ниши в стене мешочек, очень похожий на кошелёк.

- Хм. Да, я обещал своему другу не убивать катаров, так что… Будет проще если вы сами отдадите мне все ценности.

- Вот как? Правда обещал?

- Нет, я так не говорил. Но думал именно об этом. Вы так глупо просрали свой город!

- Так мне молить о пощаде, или нет? – женщина упёрла руку в бок.

- Мне это не нужно. Только деньги.

Она кинула Раймону мешочек, а следом ещё один.

- Доволен? – спросила она.

Раймон взвесил мешочки, подошёл к стене и потёр монеткой о камень. Серебряная полоска не показалась ему совсем уж дерьмовой, наоборот, слишком чистый металл.

- Кажется, Бог любит троицу – пошутил рыцарь.

Дама улыбнулась, и кинула ему ещё два мешочка.

- Всё, больше нет.

- Мне хватит. – сказал Раймон. Четыре мешочка составляли почти пять килограмм, и занимали довольно много места. Их нельзя никому показывать, чтобы не отобрали. Делиться он не собирался даже с легатом.

- Жадность – грех. Спаситель сам отдал себя людям…

- Бесплатную проповедь я пропущу – сказал Раймон и стал уходить из комнаты, не водя глаз с женщины. Предчувствие было очень нехорошее.

- Правда? – она посмотрела, как Раймон оглядывается, пытаясь понять на что натолкнулся – Ну ладно, иди.

Невидимая стена исчезла, и рыцарь чуть не упал.

- Ты – Совершенная, да? – догадался он.

- Да. Чего ты ждёшь? Иди!

- Я могу… Если ты притворишься моей пленницей и спрячешь ребёнка…

- Можешь вывести меня из города? Я могла бы выбраться и сама.

- А эти женщины наверху, они кто?

- Простые прихожане. Помогают мне. Пустили в свой дом.

- Сотрите крест с лачуги! Сейчас он не хуже золотого притягивает…

- Таких, как они? – перебила женщина Раймона.

В этот момент наверху что-то грохнуло, а потом обе женщины закричали.

- Кто? Как? Ты можешь снова поставить стену?

- Столько вопросов. Ты ведь даже не веришь в бога, Раймон из ниоткуда.

- Я верю в… Эй, я не называл своего имени!

- Ха, вот так встреча! – в комнату ворвался разбойник в тряпке с крестом, и пара его подельников. Одному из них Раймон тут же врезал шестопёром по голове, а второй ответил тем же самым Раймону. Череп рыцаря выдержал, а вот бандит забился в конвульсиях. И всё же, получив по голове, Раймон осел на пол, и главарь банды тут же сорвал с себя тряпку, воняющую тухлой кровью, и связал рыцарю руки за спиной.

- А ты ведь действительно рыцарь, кусок говна! Вы же не убиваете своих, да? А что это у тебя в карманах?

- Серебро… –  прошептал подельник.

- Ему баба дала!

- Так бывает. Мне тоже пару раз давали…

- Серебро ему баба дала, идиот! Врежь ей, пусть ещё достаёт.

- Во ты голова, Жак…

- Привет от Симона де Монфора, говно. – сказал разбойник, когда Раймон посмотрел ему в глаза, и ещё раз ударил рыцаря по голове. На сей раз – кулаком.

После первого удара Раймон едва оклемался. Продать шлем было глупо, но за него давали хорошие деньги… Ну и зачем они теперь?

- Жак, я не могу! Она в меня мелким тычет!

- Ай, сука, дай сюда!

Взгляд рыцаря вдруг прояснился. Главарь вырвал шестопёр из руки своего подручного и замахнулся. Женщина держала младенца на вытянутых руках, прикрываясь им. Это было совсем не типично. И всё же, на Раймона бы подействовало. Он бы не стал бить по ребёнку. Только Жак был не из таких. Рыцарь пытался выпутаться, освободить руку из тугого кольца, завязанного несколькими узлами, и не смог. Когда шестопёр уже должен был опуститься на детский череп, женщина вдруг переместилась Жаку за спину. Это была магия, но Совершенная не нападала, и не пыталась сбежать из подвала. Она просто тянула время.

Раймон рвался на свободу, вращал кистями, но не мог вытащить руку. Он встал, чтобы защитить женщину. Жак лишь толкнул его, и продолжил бить по Совершенной. Она ещё раз ушла сверхъестественным способом, но Раймон знал, что долго это продолжаться не может. Жак тоже догадывался. Он захохотал, азарт овладел им. Раймон дёрнулся сильнее, и всё равно остался связанным. Новый удар настиг женщину, но она в последний момент подставила свою руку вместо ребёнка. Тот упал. Жак же продолжил наступление, шибанул её по виску и ещё дважды, уже лежащую, до мерзкого хлюпанья.

- Эй, Луи! Избавься от него. – Жак толкнул ребёнка в пелёнках своему подельнику.

- Чего?

- Голову ему растопчи! Не видишь? Это ведьмовское отродье! Оно не должно жить!

- Жак, ты…

- Быстро!

- Меня развяжи – крикнул Раймон колеблющемуся бандиту, и тот даже сделал шаг к рыцарю, но Жак быстрым движением ударил его сначала по шее, потом под дых, и наконец сломал позвоночник, ударив шестопёром по затылку.

- Слабак. Это ведь совсем не сложно! – Разбойник взял младенца за ногу, выпутавшуюся из пелёнок, и в этот момент руки Раймона налились какой-то небывалой силой, стали гибче, пластичнее. Он легко вытянул кисть из плена, быстро шагнул к разбойнику и свернул ему шею одним движением, а затем мягко подхватил падающего малыша.

- О дева Мария и двенадцать апостолов, ебать их всех в рот… – выдохнул Раймон.

***

продолжение следует