— Тоже, мля, под землей. Ховаемся все как крысы, — боец сплюнул.

— А крысы нехило кусаются, — ответил я. — Так что завали и подточи клыки. Хотя надеюсь, не пригодятся.

Под бледным светом луны, на песчано-каменистом склоне горы, расположилось крохотное, разгромленное поселение. Двери выбиты из кирпичных стен, по земле разбросан мусор, и ни единой души, ни единого огонька, только едва-едва прохладный ветерок свистит. Но нас интересовал не этот «город».

Нас интересовал темный железнодорожный тоннель, вгрызшийся в гору, ведущий, как мы надеялись, к приличному для нынешних времен богатству.

— Цепью, двинулись! — хрипло приказал я. — Кот, ты на левом, Крынка на правом.

Бойцы слаженно разбежались, выстроились и неторопливо пошли к тоннелю, осматривая все вокруг и держа пушки наготове. И им, и мне хотелось прибавить шагу, поскорее спрятаться в блаженной прохладе, но за пару лет мы выучили, что спешка ведет лишь к одному.

Смерти.

И все никого вокруг.

Только шорох песка, наших шагов. Подогнанное снаряжение не лязгает – так кажется, будто сердце твое за километры слышно. И этот мелкий хруст, когда сквозь толстую подошву берцев чуть-чуть пробивается особо острый камешек. А пахнет – сухостью. В общем, не первый раз, но все равно на нервах.

Левый фланг, во главе с Котом, приблизился к первому домику. Осторожно заглянул сквозь выбитую дверь. Подал жест – никого, тел тоже нет.

Ни о чем не говорит. Демоны могли сожрать тела и все равно остаться здесь.

Три десятка шагов спустя, ситуация повторилась справа.

Идем. Пришли, встали перед железнодорожным тоннелем. Это, на самом деле, главный вход на склад Госрезерва, настоящую сокровищницу. Привыкшие к темноте глаза различают в темном пятне застывший на рельсах локомотив. Неплохо. Надо же нам как-то все вывозить, не на пикапах ведь.

— Крынка, сторожи вход. Кот, следи за тоннелем. Я пускаю дрона, — слова неохотно, словно наждачка по особо грубому дереву, вырываются из горла.

Коренастая бой-баба коротко отсалютовала, жестами передала приказ отделению, и то немедленно залегло. Второе отделение разбежалось по сторонам, наставило стволы вглубь прохода, прячась за надежными краями железобетонной арки.

Ну а я присел на колено, снял со спины сумку. Выудил защитный чемоданчик, из него достал кроху-квадрокоптер и пульт управления. Ну и что, что мелкий? Камера ночного видения и инфракрасная подсветка на него влезли, так что сгодится.

А уж то, что экрана на пульте нет…

Я потянулся сразу к дрону и контроллеру. Связал нас воедино, словно блютуз. Частью сознания оставался собой, но другою – стал этим самым малышом. Непереносимым жестом раскрутил свои винты, взмыл, врубил подсветку и полетел вглубь.

Всего через сотню метров невидимый обычному глазу прожектор осветил гермоворота. Ха, приоткрыты! Чуть-чуть, но и я небольшой… хоба! По ту сторону. Всего-то надо было, что встать на бок.

Вот внутри следы демонической активности нашлись. Две здоровенные, с хорошего хаски, покрытые облезлой шкурой метрокрысы, дремавшие рядом с грудой тел – погрызенных, подразложившихся людей. М-да.

Ну, хоть запасы консервов они точно не тронули – сволочи признают только людское мясо. Или каннибализм. Или… а хрен его знает, главное, что крупу и макароны не трогают.

— Две метрокрысы за гермой, — сказал я второй половиной сознания . — Не пролезут, так что дуйте к ней. Я еще глубже пролечу.

— Благослови тебя Бог-Машина, — полушутливо ответил Кот.

Ага. Хреновый из меня техножрец, если даже литаний не знаю. Придумать что ли, на досуге?

Лечу дальше. Железнодорожный путь выводит меня ко вторым гермоворотам, и вот они-то закрыты наглухо. Спустился поискать служебный проход, дверь, может, какую. Повернулся…