Вспышка молнии на мгновение подсветила силуэт всадницы. Кто-нибудь, кто смотрел бы на нее сейчас, поздним летним вечером, за стенами города, мог бы заметить кое-что неладное. Лошадь была… а лошадь ли это была?
Верховое животное шагало быстро и плавно. Фыркая, будто побаиваясь далекой грозы, оно везло всадницу к таверне, которая светилась окнами у дороги. Там же гавкал невидимый пес, едва слышными обрывками доносились голоса, сухие раскаты грома трещали как кости под топором. К запаху скошенной травы едва-едва примешивалась вонь дерьма – то не успело засохнуть после прохода каравана.
Но это все привычное дело. Вольготно сидевшая на спине животного женщина встречала более неприятные вещи.
Подъехав ко входу во двор, она спрыгнула на землю, потрепала жесткую шерстку и плавным, но твердым шагом повела ездовую гиену к конюшням. Не внутрь, конечно. Лошади уже вовсю нервничали, унюхав непривычную тварь, начали тихонько ржать. Нет, старушка-гиена прекрасно переночует снаружи, нужно только дать ей попить и привязать к забору. Держать ее будет не привязь, а вбитая в детстве дисциплина.
Готово. Выглянув, сонный конюх мгновенно протрезвел, получил монетку и скрылся в конюшне.
Всадница же, оставив копье и сумку с припасами привязанными к гиене, прихватив кинжал и мешочек монет, двинулась к двери в здание. Недурно сложенное, в два этажа, оно обещало путникам еду и отдых за деньги, а также работу – если не против замарать руки в крови.
Внутри тепло, светло и пахло подгорелым мясом. Любопытные взгляды прилипли к вошедшей, ощупывая ее снизу доверху. Таких здесь видели редко.
Большая, даже для мужчины. Лицо будто выточено в камне, светлые волосы собраны в пучок на затылке, по левой щеке, от рта к уху, тянется толстый уродливый шрам. Она была одета в мягкие коричневые штаны и куртку, на ногах вымазанные в грязи высокие темные сапоги, на поясе прятался в ножнах кинжал с простой рукоятью. Потертости, едва заметные заплаты выдавали, что одежда с ней не первый день.
Оглядевшись, женщина спокойно пошла к стойке. Уверенная, притом скупая, походка совсем не мешала привлекательно покачиваться бедрам и заднице. Кто-то из посетителей таверны присвистнул, пара громил с небритыми рожами склонились друг к другу над столом и заговорили, быстро жестикулируя. Большинство поглядело-поглядело, да вернулось к еде и питью. Им выспаться нужно, перед тем как рано утром поехать дальше.
— Что осталось горячего? — с хрипотцой спросила она.
— Половина курицы, гречневая каша и печеная картошка, — устало сказал тавернщик. — Могу похлебку разогреть.
— Не нужно. Давай всю курицу и картошки. Еще эль.
— Шесть пенни, и еще два за кровать.
Женщина молча выудила из-за пазухи кошелек, отсчитала монеты и мягко положила их на стойку. Поесть, поспать и в путь – вот и все ее планы. Поговаривали, на западе, на побережье Великого Океана затевается какая-то бойня, на которую можно наняться, и на которой всегда пригодится легкая кавалерия.
А разведчицы из Зоны – одни из лучших в мире. Местность обязывает.
— Эй! — грубо хлопнули по плечу воина. — Зачем тебе платить за постель, если можно разделить со мной, а?
Веселый пьяный смех. Обернувшись, она увидела ту пару мужиков, встретивших ее появление негромким разговором. Ничего интересного. Просто двое громил, одинаковых в любом мелком и не очень городишке. Кинжалы на поясах, у одного – и на левой голени, неприметная городская одежда темного окраса. Больше жилистые, чем мускулистые, как морячки или портовые рабочие – хотя до ближайшего порта полсотни миль, и тот речной.
— Разделила бы, будь на декаду младше, — сказала женщина. — Проваливайте. Иначе долго ни с кем не ляжете.
— Какая ты холодная баба! Давно настоящий мужчина не трогал, вот и озлобилась? Так поправим!
Она подобралась и резко, без замаха, пнула его в колено, будто втаптывая в камень. Хруст. Крик. Нога согнулась в другую сторону, словно у псины, а не человека, и долго так громила не простоял.
— Сука! — взвизгнул он, падая.
Второй только еще смотрел, а ему в лицо уже летел кулак. Хрясь! Набитые костяшки смяли нос. Во все стороны полетела юшка, громила с недоуменным взглядом пошатнулся, застыл.
— Добавить?
Легкая ухмылка женщины взбесила его без меры. Не раздумывая, он бросился на обидчицу, желая смять, уничтожить, показать, где на самом деле ее место! С левой в рожу!..
Но в печень прилетело быстрее. Сразу после – по челюсти, высвободив из плена рта с пяток желтых зубов. Он упал.
Затем она прицельно пнула каждого по паре раз в пах, выполняя угрозу. Этим скрюченным, стонущим громилам еще долго не получится с кем-нибудь переспать. Усмехнувшись, женщина повернулась к залу – там все с интересом следили за короткой схваткой.
— Говорила же. Еще кто-нибудь?
Но никого не нашлось. Она дождалась еды и устроилась в углу комнаты. После долгой поездки аппетит разыгрался на славу, так что участь у курицы была незавидной –разорвали на куски, а те стремительно исчезли во рту воина, мешаясь на пути с элем. Следом была съедена картошка.
Довольно рыгнув, женщина откинулась на спину. Тут же, как по сигналу, поднялся и пошел к ней один из немногих оставшихся в зале. Полноватый, рыхлый, щеки свисают. Одежда притом недурная – зеленый кафтан, хорошие кавалерийские сапоги со шпорами, черные как смоль, штаны не мешком, а подогнаны. На шее виднелся кусочек цепочки, будто бы даже серебряной.
Или будет просить оплатить ущерб, или работу предложит, подумала она.
Он плюхнулся на табурет напротив, положил сцепленные в замок руки на стол, заговорщицки наклонился. Работа. Было что-то неприятное во взгляде водянистых карих глаз, но она давно не обращала на такое внимание.
— Ловко… — он облизнул губу. — Ловко ты их. Опытная, сразу видно…
— Ближе к делу, — перебила она.
— Я ищу клинки, а ты, похоже, то, что мне…
— Легкая кавалерия, копье, — скучающе сказала она. — На гиене. Сколько платишь и как надолго?
Он глупо моргнул – похоже, ждал витиеватостей или вроде того, и не слишком-то всерьез воспринял предыдущую фразу.
— Один шиллинг и два пенни в день, и, эээ, на четыре дня…
— Еще четыре пенни сверху, и мы договорились.
— А не многовато ли? — возмутился он.
— Я – разведчица из Зоны. Деньги справедливые. Задаток – половина одного дня.
— Ну, хорошо, — сдался наниматель. — Посмотрим, стоите ли вы того для благого дела.
— Стою. Зовут Лаурой.
На следующий день они, вместе еще с тройкой наемников, отправились во временный лагерь. Ездовая гиена мягко вышагивала чуть в стороне, Лаура, по давно въевшейся привычке, следила за округой – поля полей, придорожные рощицы, овраги. Знай она путь, то двигалась бы впереди на полмили, как заведено в армейских колоннах – в таких она бывала множество раз.
Наемники выглядели непритязательно, смотря на мир хмурыми, небритыми и еще толком не отошедшими от похмелья лицами. Двое с короткими мечами, последний с арбалетом. Смазка для клинков, или же толковые бойцы – предстояло узнать в лагере.
После вчерашней грозы все тонуло в грязи, зато было свежо – и застывшие тучи серым покрывалом лежали до самого горизонта. Унылая скука, но всяко лучше южных песчаных дюн. Тогда, впрочем, девятнадцатилетней Лауре, было даже интересно – крестоносцы в металле под палящим солнцем, тысячелетней постройки крепости, смуглые мужчины с раскосыми глазами и в белых халатах… Много тогда гиена отведала человеческого мясца.
Наниматель был со вьючными лошадьми, так что времени дорога заняла немного. К закату добрались. А там уже темно, закрапал противный мелкий дождь, путь, опять-таки, утомил. Споро разобравшись, куда упадут на ночь новоприбывшие, все разлеглись спать. Часовые же… такова их судьба, стоять наготове.
Лауре досталось утреннее дежурство, перед рассветом. Самое поганое время, когда спать тянет неимоверно. Но делать нечего – это закон, который нельзя не соблюдать.
А поутру, когда все уже проснулись, настало время знакомиться друг с другом и сбиваться во что-то напоминающее боевой отряд. Суммарно полторы дюжины, что немало. Все они собрались в центре лагеря, вокруг низкорослого мужчины, чья бронзового оттенка кожа выдавала южное происхождение. Он стоял в безрукавной кольчуге поверх грубой серой рубахи, поигрывая четками.
Люди подобрались не слишком разношерстные. Дюжина пеших наемников, с броней разной степени потрепанности, никого старше двадцати пяти. Тройка их более везучих собратьев-лучников на конях. Сама Лаура, чья гиена послушно сидела в отдалении, высунув длинный язык. И еще двое, вызвавших у женщины некоторый… интерес.
Первый-то просто мужичок. Полноватый, отчего красный кафтан натянулся на пузе, разбухший от пьянства нос и неаккуратная жидкая бородка. Мелкий феодал без денег и влияния. Только простенький полуторник на поясе выбивался из образа, как и движения руками – резковатые, словно сдерживался. А рядом с ним…
Лаура чувствовала тепло внизу живота всякий раз, как бросала вольный или невольный взгляд на паренька рядом с ним. Худощаво-стройный, высокий блондин глядел на все вокруг с таким непосредственным любопытством, что ей вспоминалась она сама в те далекие времена, когда впервые выбралась из родных джунглей в большой мир.
Можно попробовать, а? Что он противопоставит напору зрелой женщины в самом расцвете?
— …работорговцев из Архипелага. У них там что-то вроде шести кузнецов в кандалах, и мы хотим их всех живых и в сохранности. Для идиотов повторю – рабов не резать! — говорил тем временем бронзовый. — А по возможности, охрану тоже не убивать! За каждого уцелевшего работорговца будет награда!
Продадут пленных, наверно, подумала Лаура. Культистов за последние годы развелось как собак нерезаных, и каждого хлебом не корми, дай кого-нибудь в жертву принести – а потом вдоль дорог одни лишь мертвые деревеньки, в которые соваться себе дороже. В городах тоже темная дрянь попадается…
— …пойдут со стороны леса, — а дело уже перешло к планированию, так что женщина обратилась в слух. — Конные лучники будут отвлекать со стороны леса, а разведчица не даст никому бежать. Еще есть у них там какой-то оккультист, но, по слухам, слабенький, так что господин чародей должен легко с ним справится.
Он внимательно оглядел слушателей. Все, в общем-то, все поняли – дело нетрудное, это не сражение при Арчвилле, где было под сотню тысяч с каждой стороны и жутко разнообразная местность. Да и собрались люди с каким-никаким опытом. Кроме юного чародея. Тот стоял с широко раскрытыми глазами, сконфуженный, но крепкая рука полноватого мужичка на плече явно придавала ему уверенности.
Иначе бы уже сыпал глупыми вопросами.
Дальше пошла привычная, многократно знакомая Лауре притирка. Пехтура строилась, конники носились туда-сюда, она сама же, с копьем наперевес, устроила гиене пробежку. Заодно и кроликами покормила. Пока животное разминалось, женщина не отрывала взгляда от чародея, которому втолковывал и втолковывал что-то его сопровождающий. Он скучал. И с интересом провожал взглядом гиену, когда там пробегала мимо.
Вот он – крючок.
Немного покрутиться рядом, заставить гиену отвернуть окровавленную пасть… Свободно откинуться на спине… Мощные лапищи мягко несут больше полутысячи фунтов мышц и ездока в придачу, готовые сжаться для прыжка или врезать наотмашь с растопыренными когтями… Зверь – он и есть зверь, даже прирученный.
Вечер – и можно подсекать!
Лаура подъехала к чародею, когда он возвращался от выгребной ямы к своей палатке.
— Привет, — сказала она и похлопала по холке гиены. Тепло внизу живота несколько мешало думать. — Ты следил за ней. Интересно?
— А… ну… да! — смущаясь, ответил он. — Я читал про таких! Они рассеивают магию, и их сложно приручить!
— Тогда… — у Лауры внезапно пересохло во рту. — Могу больше рассказать. Мне тоже… магия интересна. Пойдем ко мне, там привяжу.
Спустя несколько минут они уже сидели в палатке женщины. Он оказался разговорчив, и все болтал о чем-то, и болтал, и болтал. Лаура же, изредка поддакивая, молча оглядывала его с головы до ног, задерживая взгляд на паху – а тот ничего не замечал! Знай себе, увлеченно рассказывал о какой-то магической чепухе, пока привлекательная женщина на расстоянии руки чувствовала, что это не просто пот между ног.
Хватит.
— А что ты здесь забыл? — внезапно спросила она. — На боевого чародея не похож.
— Ну, берутся ведь откуда-то они, — он стеснительно улыбнулся. — Дядушка считает, что мне пора бы уже нести в семью деньги своим даром, вот и нашел, с чего начать. Вот, помогает здесь теперь.
— В башне всю жизнь сидел?
— А? Нет! Просто учился и учился, носу из замка не казал… Выходит, и правда, просидел. Ну ничего! Помолвка уже была, осталось подкопить денег и можно попробовать поступить в Академию в столице! — он дернулся. — Ой! Что вы делаете?
Это была рука Лауры на его бедре, и она быстро подбиралась к паху. Кончилось терпение. Вторая рука взметнулась к его рту, мягко, но крепко закрыв его – и надавив так, что чародей упал на спину, а женщина вдруг оказалась сверху.
— Хватит болтать! — рыкнула она, перехватив его ладонь и проведя меж своих ног. — Чувствуешь? Мне надоело ждать! Вернешься к суженой опытным, сможешь показать себя. А теперь молчи и слушайся!
Кожанка слетела с нее в мгновение ока, следом в стену улетела рубаха. Он удивленно смотрел на открывшееся ему крепкое тело: небольшие аккуратные груди, рельефные мускулы, кубики пресса… Женщина была хороша.
— Не… хочу! — сумел промычать он.
— Я не спрашивала.
Опытная, шероховатая рука проникла ему в штаны, схватила член – и, к своему ужасу он понял, что кровь уже начала приливать. От грубых движений захотелось выгнуться, но он не мог. Потому и пустил в ход единственное, что мог – зубы, каким-то чудом впившись в ладонь.
— Поганец! — прошипела женщина.
Боль только раззадорила ее, в голове не осталось ничего, кроме раскинувшегося перед ней парня и горячего зуда между ног. Кавалерийские кожаные штаны чувствовались такими тесными… Она заерзала, бестолково пытаясь стянуть их без рук, сдалась, выпустила затвердевший уже член и в пару рывков и пинков высвободила ноги из плена.
Долой трусы! В сторону их!
— А-ах! — вырвалось у Лауры, когда мужское достоинство парня с легкостью скользнуло в нее.
О да, сегодня он станет мужчиной!
А дальше были запрокинутая от удовольствия голова, крепкая хватка бедер и походившие на конвульсии движения. Он пыхтел, вяло пытался высвободиться – но силы неравны. Да и весила она побольше, вбивая его в пол.
Лаура кончила первой. С рычанием выгнулась, заработав еще быстрее, а тут и молодой партнер подоспел, впрыснув своего тепла и закусив ее руку изо всех сил – слишком стал чувствителен. Вторая вспышка удовольствия.
Сердце колотилось как бешеное, разгоняя по телу сладкое наслаждение. Она с улыбкой взглянула на парня. Тот, едва дыша, округлившимися до предела глазами смотрел в темный потолок палатки, слегка приоткрыв рот. Подняв руку, она увидела кровь на прикушенной ладони – и усмехнулась:
— Неплохо. Еще!
Прежде чем чародей успел опомниться, она стянула с себя трусы, скомкала их и затолкала ему поглубже в рот. Затем вытащила из себя влажный, липкий член – и принялась играть с ним, словно котенок с ниткой. Туда-сюда. Вторая рука тем временем гладила его грудь через рубашку.
— Трогай меня. Можно, — негромко добавила женщина.
Но его руки остались лежать на полу, а из уголков глаз потянулись узкие струйки слез. А ей было плевать. Это лишь начало, раздразнившая аппетит закуска – и Лаура собиралась выжать из парня все до последней капли, раз уж он подвернулся.
Пусть привыкает. Пригодится с суженой.
Через какое-то время она расслабленно опустилась на чародея, дыша ему в ухо. Мягковатый член внутри уже явно выдохся, да и завтра, как-никак, еще на гиене в бою скакать – пора заканчивать.
— Не говори никому, — тихо прошептала воин. — Иначе я обижусь. А я могу быть очень злой, — она не глядя вытащила из его рта пропитанные слюной трусы. — Теперь вытрись и выметайся. Тебя уже, наверно, заждались.
Желание пропало, смытое семенем. Откатившись к вещам, Лаура равнодушно бросила в чародея какую-то серую тряпку из глубин сумки, села и начала подмываться сама – спасибо земляному полу под тканью палатки, фляге с водой и трофейному платку с неплохой вышивкой. Немного полежав, за дело взялся и парень. На его красном, заплаканном лице не было ровным счетом никаких эмоций. Вскоре он, пошатываясь, ушел, а женщина, выждав, отправилась проведать гиену – та быстро начинала скучать по всаднице.
Следующий день, утро. Время идти к лагерю работорговцев – и все уже готовы отработать свои деньги. Небритая пехота, снявшие пока тетиву с луков конные лучники, скучающая на бодрой гиене Лаура… Вот чародей, похоже, не совсем в порядке. С самого пробуждения он не проронил ни единого слова, почти не поел на завтрак и только и делал, что смотрел в землю с унылым видом. А дядя его все крутился вокруг, не понимая, что стряслось.
И поглядывал на женщину. Явно подозревал, что та как-то замешана – унюхал, может, характерный стойкий запах от парня, воды-то ему не досталось. И что с того? Радоваться должен, что подопечный еще немного повзрослел.
Она же была спокойна и собрана. Копье и кинжал остры, несколько недлинных дротиков за спиной, а шерстка гиены на спине склеена ее же слюной, смешанной с яичным желтком, чтобы было проще держаться – сбруи не навесить, сумки-то постоянно сползают.
— Все, пошли! — приказал как сержант бронзовокожий. — Хватит жрать за чужой счет!
И отряд выдвинулся к цели. Не по дороге, а так, просто по полю, напрямик. Теперь-то Лаура скакала впереди, на отдалении, выглядывая нужный лесок и всякие ненужные случайные встречи, вроде патруля или заставы передового охранения.
Но никого не попадалось. Хорошо. Все пройдет куда проще и быстрее, если получится подобраться незаметно.
Вот и лесок. Люди предупреждены. Скорость немного упала, чтобы никто не выдохся раньше времени. Чародей все еще жует сопли, хотя ему пора бы уже готовиться, или что они там делают, чтобы заклинаниями кидаться.
Воин решила, что стоит поговорить об этом с командиром, прежде чем возвращаться в авангард, и подъехала к уверенно шагавшему бронзовокожему:
— Меня тревожит малыш. Он готов?
— С уважением к опыту, но сам вижу. Пну его дядю, пусть мозги вправит мальцу, — не раздумывая, ответил он. — Если что – рассчитываю на тебя.
— Хорошо, — Лаура пожала плечами и ускорилась было.
— Погоди! Не сочти за оскорбление, но ты с колдунами в бою вообще встречалась?
Она рассмеялась.
— Семь голов на счету. Четверо, правда, при Арчвилле, так что можно их не считать.
— Ого! Все, понял, баба ты правда опытная. Тогда могу полагаться… Все, иди давай, — тон голоса резко стал задумчивым.
Снова пожав плечами, Лаура подстегнула гиену и понеслась на свое место.
Отряд подошел к леску и разделился. Пехтура, с чародеем и командиром, подготовила оружие и медленно вошла в него, продвигаясь к лагерю работорговцев на другой стороне. Всадники отправились в обход. Лучники на скаку натянули тетиву, а Лаура, пригнувшись и с дротиком наготове, вырвалась вперед.
Лагерь выглядел именно так, как она и ожидала: оборонительный круг телег, внутри палатки работорговцев и столбы, к которым привязаны рабы, снаружи, чуть в сторонке, паслись лошади. Те заволновались первыми – запах плотоядной зверушки ударил им в нос, заставил тревожно заржать, разбудив страх.
Правильно. Пусть отвлекутся в другую сторону.
Гиена и прижавшаяся к ее спине Лаура были единым целым, привычно двигаясь в унисон. Сперва – стремительно оббежать лагерь, выискивая неудачников вне стены из телег. И нашелся ведь!
Мужчина с голым торсом пытался успокоить лошадей. Пытался. Пока дротик не пронзил его в спину, высунувшись острием где-то в районе живота. Он замер. Упал на колени, повалился лицом в траву и затих.
На лице Лауры промелькнула и исчезла ухмылка – хороший бросок. Следующий дротик уже в руке, взгляд снова ищет цель. Несколькими ударами сердца спустя где-то позади характерно захлопали луки, а из лагеря тут же понеслись крики – испуганный вопль, командное рявканье, пронзительный болезненный визг.
Похоже, больше никого. Женщина дернула гиену за холку, разворачиваясь, и понеслась обратно, вновь обходя лагерь. Лучники уже вовсю обстреливали цели внутри. Еще разок туда-обратно, еще – никто не выбегал, так что можно выпрямиться и взглянуть. Как раз и металл зазвенел, значит, пехота доползла.
А за «стеной» - хаос. Вокруг столбов дергались привязанные рабы, охрана их металась туда-сюда, то к лесному фронту, то под обстрел, то в укрытия. Пара арбалетчиков пришла в себя и, скрываясь за телегами, изредка высовывались, чтобы отправить болт куда-то в сторону врага. Двоих мало, но достаточно, чтобы конные лучники поумерили пыл.
Затем что-то пошло не так.
Вспышка тонкой зеленой молнии протянулась от лагеря к одному из всадников. Лошадь жалобно взоржала. Ее кости вдруг стали мягче разваренного мяса, и она, на полном скаку, рухнула, несколько раз перевернулась и замерла с неестественно выгнутой шеей. Наездника просто переломало под массой туши.
Лаура снова припала к спине гиены и сплюнула. Колдун жив! Мелкий засранец все-таки облажался, придется ей работать за него – проникнуть через укрепления и снести колдовской швали голову.
— Валите! Уебывайте отсюда! — заорала она лучникам во весь голос.
Где ублюдок – и где проще будет перемахнуть через телеги? Была там одна, низенькая… А тем временем вспыхнуло еще пару раз. Нужно торопиться!
Гиена в очередной раз послушно помчалась вдоль лагеря, прижав уши к голове и высунув длинный язык. Не здесь, не здесь, не здесь… ага!
Разворот по широкой дуге, присмотреться – и вперед! Мощные лапы набрали скорость – и отправили два крепко прижавшихся тела в короткий полет, поверх преграды, в стан врага. Раз, и уже там. Теперь на поиски колдуна. И пусть все встреченные разбегаются как могут, массе мышц и шерсти им нечего противопоставить.