Пустота

Тьма и пустота. Абсолютное ничто – вот, что я ощутил в первые минуты пребывания там. Вокруг не было ничего, что можно потрогать, понюхать, лизнуть или увидеть. Я даже не мог рассмотреть своих рук, да и были ли они у меня? Пелевин, кажется, говорил про Чапаева и Пустоту: роман, действие которого происходит в абсолютной пустоте. Так вот, то была не пустота, он не знал, что такое АБ-СО-ЛЮТ-НА-Я-ПУС-ТО-ТА!! Меня охватил животный ужас от осознания своей совершенной никчемности и крошечности по сравнению с этой гнетущей бездной. Я потерял счет времени, все глубже и глубже погружаясь в пучину этого безумия…
- Закурить не найдется?
- Да конеч.. Кто здесь? – мне показалось, что разум начал покидать меня, что ко мне обращается пустота или может сам Господь Бог.
Вдруг зажегся светильник (откуда здесь светильник??), и в полумраке я смог рассмотреть силуэт человека. Это был военный, майор, кажется. На нем была форма НКВД 30-х годов, офицерская фуражка и аккуратные усы, какие носили офицеры царской армии. У военного не было одной руки. В целом же вид его производил приятное впечатление, несмотря на отсутствующую конечность.
Он сел на стул (и стул??), я подкурил ему папиросу, вопросом, откуда у меня была зажигалка я уже не задавался.
- Как вам обстановочка?-с ухмылкой спросил майор.
- Где я?
- В раю, в аду, в чистилище, в вальхалле – называйте это как хотите. Короче, вы мертвы.
После всех происшествий и странностей эта новость меня почему-то не сильно удивила.
- Это что-то вроде посмертия, куда душа попадает после смерти? – я начал задавать бессмысленные вопросы.
Я же сказал: называйте как хотите. Если интересно - не душа, потому что нет у вас никакой души, а сознание ваше кануло к чертям вместе с телом. Это ничто, не поддающееся разумному объяснению, по крайней мере, если использовать категории материального мира. Как банька с пауками. Ничего, скоро привыкните.
В комнату постучали.
- Да-да – деловито пробурчал офицер.
В команату вошла дама лет тридцати пяти, с ввалившимися глазами и осунувшимся лицом. На вид похожа на проститутку, впрочем это она и была.
- Я уж думала вы никогда не закончите- игриво промурчала проститутка и села майору на колени.
- Ты ему уже все объяснил?
- Я попытался.. Думаю, он скоро поймет..
- Это все так утомительно. Вот что: давайте сыграем в карты.
-Ха-хаа- обрадовался офицер – вроде баба а умные мысли иногда и к тебе приходят.
- Будем играть в дурака, ведь наш гость больше ни во что не умеет – офицер лукавым прищуром посмотрел на меня.
- Откуда вы знаете?
- Сынок, да ведь надо было уже догадаться. Мы же у тебя в голове, мы – это ты. Как же мы можем играть во что-нибудь другое, если ты ни черта другого не знаешь.
Лавина новой информации ошарашила меня, но удивления я выказывать не стал.
Проститутка раздала карты и начали играть.
Потянувшись за бубновым королем, я в друг понял еще один интересный факт: у меня не было рук.
- А где мои руки?
Офицер сделал вид, что не расслышал.
- А где моё лицо?
- Ахахахахахахахах – залилась хохотом парочка моих новоиспеченных друзей.
- Да ведь нет у тебя его – сквозь смех ответила проститутка.
- Здесь у тебя нет лица, потому что нет в нем необходимости – уже спокойно ответил майор, - мы твои лица.
Так больше продолжаться не могло. Я решил не участвовать в этом фарсе и поскорей покинуть это место.
- Дружище, но куда же ты пойдешь? – попытался остановить меня офицер.
- Все равно куда, лишь бы вас не видеть.
- Ахахахахахахах – снова залилась проститутка, - да ведь от себя не уйдешь, голубчик.
Я открыл дверь и вышел в пустоту. Не знаю, сколько я так брел, но внезапно наткнулся на какое-то препятствие. Первый ощутимый объект за столько времени! Я начал ощупывать его и понял, что это точка. Большая жирная черная точка. Я в тексте. Я существую здесь. Это мой дом. Моя крепость. Моя судьба.

Грибная поляна

Я люблю грибные места. Историю моей семьи можно проследить с общины русских крестьян, обосновавшихся в XVII веке в окрестностях современной Рязанской области. Жизнь моих предков издавна была связана с лесничеством и собирательством. Ходили слухи, что наши еще более ранние предки занимались волхованием, используя различные зелья, приготовленные из трав, ягод и грибов, в своих мистических обрядах для общения с богами и духами. Тогда и закрепилась за нами фамилия Шляпкины (происходит от шляпки гриба). Во второй половине XIX века мои предки перебрались в Петербургскую губернию, село Волхово Лужского уезда.

Прабабка, Катерина Федоровна, занималась знахарством, прадед, Григорий Степаныч, был известным на всю деревню грибником. По сей день все представители рода Шляпкиных по мужской линии занимаются грибным промыслом. Во время войны дед, Роман Григорьевич, был удостоен Ордена Красного знамени за участие в форсировании Днепра, а после войны вернулся в родную Ленобласть, где с головой окунулся в любимое дело всей жизни – грибной промысел. Мой отец отучился на биофаке в Ленинградском государственном университете, но городская жизнь не смогла заставить его полностью забыть о призвании: каждые выходные он выезжал в леса Ленобласти для сбора грибов.
Кажется, это дело с давних времен у нас в крови, пусть династия грибников и не звучит так гордо, как династия военных, адвокатов или врачей, но все же это наше дело, которым мы дорожим, которое мы уважаем, и которое является нашей сущностью, нашей идентичностью.
Я, после долгого перерыва, который был вызван отъездом в Москву по одному неотложному делу, решил снова окунуться в этот мир, окутанный сладкой дымкой таинственности, тишины и умиротворения. Тихим октябрьским утром я, взяв с собой всё необходимое вышел на тихую охоту. Первые два часа прошли без особого успеха: в мои руки попались лишь пять опят и одна лисичка.
Так могло продолжаться и дальше, но неожиданно, свернув на нетронутую никем тропинку, я обнаружил след из маленьких грибочков. Он вел меня, как юная девушка ведет юношу в укромное место, чтобы рассказать тайну своей любви к нему. Тропинка вывела меня на большую грибную поляну, зрелище было неописуемо: кругом разными цветами и оттенками на меня взирали сотни грибов: подосиновики, подберёзовики, лисички, сыроежки, нашлось место и для царственно восседающего под сосной белого гриба. Они образововали собой спиралевидный круг, в центре которого помещался мухомор с белыми крапинками, образующими причудливые мистические узоры. Там было множесто видов и других грибов, названий которых я не знал и описать их не в состоянии.
Не успел я опомниться от увиденной картины, как вдруг мне послышался слабый гул, похожий на звук, который остаётся после удара колокола. Этот звук начал постепенно усиливаться, а вместе с ним пространство вокруг меня начало слегка искажаться, как воздух от пламени. Гул всё усиливался, пока не перешел в монотонное эхо и вибрации. Сквозь этот гул я услышал голос, похожий на человеческий, однако, человеческим назвать его было нельзя. Скорее это было нечто иное. Это было пение, тихое, меланхоличное, мистическое и гипнотизирующее. Вдруг его подхватили другие голоса, переходящие в хор. Вместе с гулом он походил на музыкальную композицию, столь прекрасную и таинственную, сколь тревожную и пугающую своей нездешностью, чуждостью, будто нечто, звучащее из другого мира.
Визуальное восприятие также претерпело изменения. Чаща леса исчезла из поля зрения, грибы начали вращаться по спирали вокруг мухомора, восседающего на троне из корней и трав, обвивающих его как щупальца. Грибы исполняли некий танец, в сочетании с хором это произвело на меня невероятное впечатление. Страх овладел мною, но вместе с ним я ощущал стойкое желание оставаться в этом месте, я понимал, что к этому меня вела вся жизнь, вся история моего рода была лишь подготовкой к этому событию.
Вдруг всё затихло, стало как бы фоном, и свозь него я услышал голос. Хтонический неземной голос обращался ко мне откуда-то изнутри, но в то же время как будто из центра грибной мистерии.
- Наконец-то ты пришел. Мы тебя ждали, - обратился ко мне голос, - добро пожаловать, чувствуй себя как дома.
- Кто это? – высадил я сквозь прерывистое дыхание.
- Я Фунгус, грибной бог. Ты пришел сюда, чтобы услышать правду. Истину, которое скрывало от тебя человеческое восприятие. Теперь ты освободился. Ты готов.
- Он готов, да, он готов, готов, это он, он с нами, - послышались разные голоса, будто эхом вторившие друг другу.
- Готов к чему, - спросил я уже более спокойным голосом.
- К очищению, - ответил голос и вдруг на мгновение всё затихло.
Спираль, образованная грибным танцем начала засасывать меня в центр. Я потерял ощущение времени и пространства, стал бестелесным существом, сгустком сознания.
Мне открылись картины событий, происходящих будто одновременно в прошлом и будущем. Полчища грибных воинов, идущих на штурм крепостей, грибницы обволакивающие землю, как кровеносные сосуды и разрастающиеся по почве как раковая опухоль. Всё это сопровождалось нечеловеческой воинственной симфонией. Грибы заходили в леса и огромными ножами срезали людей и клали в свои корзины, они сдирали с них кожу и кидали в огромное кипящее озеро. После чего варили суп из человеческой плоти и пировали, прославляя грибных богов. Я ощущал хтонический трепет при виде этого зрелища.
- Это ваше будущее, - божественным горном прозвучал голос сквозь пугающие сцены, - настало время посвятить тебя, ты прошел обряд очищения, о верховный жрец. Восемь звезд образовали печать, грядет время и мы сорвем её.
Я внимательно слушал, не находя сил что-либо ответить, я начал понимать, всё понимать.
- Вся мировая эволюция вела к этому дню. Вся земля окутана огромной грибницей как паутиной, образуя сеть, связывающую всех живых существ в единую систему. Научный прогресс, веками развивающийся руками человека наконец привел к этому. Постиндустриальное общество после изобретения Интернета, как прообраза мировой грибницы, толкнуло человечество в эту бездну, исполнив веление судьбы. Люди, соединенные до этого сетью грибницы, перестали быть индивидами. Они стали частью другой сети, полностью потеряв свою первоначальную задачу. Они стали отчуждены сначала от Бога, потом и от самих себя.
Октябрьская революция, возглавляемая Лениным, нашим верховным жрецом, также послужила исполнению замысла. После посещения грибной поляны в Шушинском сопартийцы заметили неладное в поведении вождя, но было слишком поздно. Ленин посеял семена грибного очищения, его памятники, находящиеся в каждом городе образуют собой красную грибницу, прорывая брешь в реальности, открывая путь другой, метафизической реальности.
Теперь ты видишь, что материальный мир, принимаемый тобой раньше за единственную существующую реальность на деле иллюзия. Люди соединены в сеть, индивидуального сознания нет, все связаны, сплетены. Теперь ты знаешь это, тебе открылась истина.
Ты избран грибными богами для исполнения замысла, теперь ты верховный жрец и должен закончить начатое.
Я слушал его и все понимал, я осознал, что моя телесная оболочка перестала существовать, она мне больше не нужна. Я едва мог вспомнить моё прошлое имя - Игорь, так меня кажется звали, сейчас это было неважно.
- Твой сын, Борис, продолжит твоё дело, ведь его склонность к поиску грибных мест передалась от тебя. Хватит слов. Пора завершить обряд.
Мои уши как смолой заполнил несмолкающий гул, дошедший до нечеловеческой мощности. Масштабные картины битв и мистических ритуалов сменили разноцветные фракталы. Я растворился во вневременном и внепространственном измерении. Странно, но мне казалось, что всё в порядке, так и должно быть.
Династия, семья, грибные места, Шляпкины. Григорий, Роман, Игорь, Борис. Григорий. Роман. Игорь. Борис. ГРИГОРИЙРОМАНИГОРЬБОРИС. Г. Р. И. Б. Грибная мелодия сквозь грибницу, грибное провидение нам явится, грибной приговор, грибная судьба, грибной человек, да да это я. Гриб, бирк, гирб, гбир… Грибочки грибные гриб гроб грибок… ГРИБ. ГРИБ. ГРИБ. ГРИБ. ГРИБ.

Сверло

Алексей Кривошеев с детства был вдумчивым и отстраненным мальчиком. Любил подолгу всматриваться в узоры на обоях, бабушкином настенном ковре и на потолке в сияющих блёстках. Родился в Твери, там и прожил всю жизнь, не особо интересуясь пространством за пределами родного города, в самой обычной семье. Мать работала медсестрой в поликлинике, отец каждые две недели ездил на вахты в Москву, а когда приезжал, беспробудно пил, набираясь сил перед новым рабочим периодом.
На лето Лёшу отправляли к бабушке, где и началось постижение нашим героем мира трансцендентного. Бабушка рассказывала внуку живописные библейские истории о Боге, бестелесных ветхозаветных ангелах, адских муках, ожидающих каждого, кто будет грешить и плохо себя вести. Так Алексей постигал новый для себя мир, полный мистических откровений, который очень впечатлил мальчика. Уже тогда зародилась в сознании героя идея о нереальности материального мира, осознание неизбежности смерти, потери тела и освобождении души от его оков.
-Но зачем Иисус позволил распять себя на кресте?
-Для спасения людей, - отвечала бабушка таращившемуся выпученными глазами на нее внуку, - они много грешили, не слушали Боженьку, а Христос своим подвигом спас их, позволив возродиться душе на том свете. И тебя спас, и меня, и маму твою.
- Даже… папу?
-Даже папу твоего непутевого… Для Бога все люди равны, даже самый плохой человек может спастись, если искренне попросит прощения у Господа.
- А как Бога может быть сразу три, если он один?
- А это, Алеша, нашему разуму неподвластно, главное верить. Скушай лучше просвирку и прочитай молитву, детишкам отмаливать пока нечего, но, когда подрастешь, поймешь – все люди грешны.
Возвращаясь домой от бабушки, Алёша долго привыкал к домашней обстановке, всё казалось ему незнакомым и чуждым. Он по несколько часов ходил кругами по комнате, всматривался во вновь незнакомые объекты, пытаясь разгадать их тайну, погруженный в свои мысли. Со сверстниками Алёша играть не любил, отдавал предпочтение времяпрепровождению со своими фантазиями. Родители не особо беспокоились его странным поведением, ссылаясь на возраст и врождённую отстранённость ребёнка.
Алёша подрос, пошёл в школу, но новая обстановка, шалости с друзьями – всё это не увлекало мальчика, он оставался замкнутым, вдумчивым, погруженным в себя. В подростковом возрасте Алексей не разделял увлечений сверстников: в то время как одноклассники уже пробовали алкоголь, бегали курить за школу, ухаживали за девочками, он после школы сидел дома, уставившись в потолок и представляя собственные миры, где нет места житейским проблемам – всё это он считал суетой и пустой тратой времени. Уже в пятнадцатилетнем возрасте Лёша успел разочароваться в жизни. Тогда родители и обратили внимание на странности в поведении сына, но было уже поздно, мировоззрение Алексея формировалось всё крепче и крепче.
-Выйди на улицу хоть к ребятам, может к девчонкам сходите, сколько можно в четырёх стенах сидеть, - беспокоилась мама.
- А зачем?
- Как зачем? Нельзя так сидеть отшельником, надо общаться, проводить время со сверстниками.
- Мне это ни к чему.
На этом подобные разговоры заканчивались, и Алексей уходил в свою комнату. Родители постепенно смирились с уединенной жизнью сына, тем более, что учился он хорошо, уроки не прогуливал, а учителя отзывались о нем положительно: «Ваш Лёша хороший мальчик, старательный, немного задумчивый, но учиться, учителей слушает, с одноклассниками не ссорится».
Алексей успешно сдал экзамены и поступил в университет на бюджет, родители были очень довольны и хвалили сына, однако ему, казалось, что университет, что техникум, что армия – всё одно.
Учеба в университете Алексея также не смогла увлечь, и он так и продолжал пребывать в своём внутреннем мире фантазий. Во втором семестре началась философия, молодой преподаватель, Сергей Владимирович, заметил чудного студента, которого так же заинтересовал предмет.
- Вы делаете впечатляющие успехи в понимании моей дисциплины, - обратился Сергей Владимирович к студенту, уже собиравшемуся уходить после занятия.
- Спасибо.
- Разрешите поинтересоваться, чем вызван такой живой интерес к философии, многим она кажется скучной и непонятной…
- Меня интересует субъективный идеализм и разные точки зрения на возможность или невозможность существования внешнего мира.
- Хмм… Да, вы правы, это очень интересный вопрос, рад видеть среди студентов таких интересующихся, мыслящих ребят.
Всё своё свободное время Алексей начал посвящать изучению трудов западных и восточных философов, рассматривающих вопрос объективной действительности, существования материального мира, солипсизм, метафизику во всех её проявлениях. Он без устали штудировал труды Платона, Юма, Канта, Гегеля, Шопенгауэра, Хайдеггера, восточную философию, даосизм, буддизм, другие религии – всё, что тем или иным образом касалось метафизических вопросов.
Идея о невозможности выйти за пределы собственного сознания, о непознаваемости объективной действительности и иллюзорности материального мира всецело овладела им. Теперь у Алексея появилась цель – во что бы то ни стало выйти за пределы собственного сознания, преодолеть границу, отделяющую его от подлинной действительности, разорвать пелену Майи.
Алексей перестал ходить на учебу, съехал от родителей на съемную квартиру, единственным его занятием стали эксперименты с собственным сознанием, он решил основательно идти к поставленной цели. Эксперименты начались с изучения восточных практик: чтение буддистских мантр под аутентичное звуковое сопровождение, трансцендентальная медитация, опыт тибетских монахов по отделению сознания от тела. Далее Алексей перешел к шаманизму, выезжал в лес, где проводил обряды для перехода в мир духов. Оккультизм, эзотерика - он изучал всё, что может хоть немного помочь в пути к освобождению. Однако, все эти практики и прочитанные труды лишь раздражали его мозг, разжигали внутри пламя безумия, мысль о нереальности мира всё сильнее разгоралась в его голове, сверлило его сознание, но пути выхода из этого тупика он никак не мог найти.
Алексей сильно изменился внешне: лицо осунулось, очертились скулы, глаза впали, кожа побледнела, а походка стала сбивчивой. Всё вместе это представляло собой ужасающее зрелище – человек, бредущий по улицам как ходячий мертвец, весь направленный куда-то в себя.
Однажды Алексей, бесцельно шатаясь по городу, зашел на квартиру к своим одногруппникам, которые дали ему адрес, когда он еще ходил на занятия, говорили, что заходить можно в любое время. Алексей зашел в обшарпанный подъезд, полный запаха мочи и других биологических остатков его обитателей, поднялся на пятый этаж и позвонил в дверь. Ему открыл Саня Васнецов, поначалу не узнавший Алексея.
-Лёха, ты что-ли??- ошарашенно спросил Саня.
-Я.. к вам можно? – сквозь полуоткрытый рот плевком ответил Алексей.
-Д-да, заходи конечно.
Квартира выглядела как типичная коммуналка с обшарпанными стенами, старой мебелью и характерным запахом курева, которым пропиталось всё вокруг. На стене весел плакат с изображением будды, державшего в руках яйцо с глазом.
В квартире помимо Сани находились еще три человека: Андрей, Дима – так же одногруппники Алексея, и какая-то девушка, которую он видел впервые.
-Охуеть, Лёха, мы думали ты умер или пропал безвести, - удивленно обратился Дима к Алексею, - мы тебя уже полгода не видели. Куда ты пропал?
-Забей, решил немного побыть в одиночестве.
-Ладно, чел, садись, чувствуй себя как дома, если хочешь оставайся, мы не против. Что хочешь: есть пиво, водка, трава, или что покрепче ахахах, - гостеприимно вмешался Андрей.
-Не знаю, давай всё.
Девушка сидела в углу комнаты, обхватив голову руками, и бурча что-то под нос, на нее никто не обращал внимания, и представлять Алексею её не стали.
-Кто это? – Алексей кивнул в сторону девушки.
-Катя, подруга Сани, накачалась кислотой и поймала бэдтрип. Не беспокойся, она скоро отойдет, с ней не в первый раз такое.
Весь вечер они пили, курили, играли в карты, Андрей под гитару орал Высоцкого. Когда кампания уже была в полуовощном состоянии, Алексей спросил у Андрея, как у наиболее трезвого:
-Слушай, ты говорил про кислоту, а достать сможешь?
-Лёх, да как нехуй, заходи завтра утром, или оставайся, вместе поедем.
Алексей решил все-таки пойти домой и как следует выспаться перед завтрашним новым опытом.
-Блять, какая нахуй кислота,- ответил сонный голос за дверью,- а епт Леха это ты? Заходи.
Уже дома Алексей закинул марку под язык и ждал эффекта. Он был в предвкушении нового метафизического опыта. Поначалу он почувствовал легкое головокружение, предметы начали менять форму, всё каказлось каким-то нереальным, окрашивалось в яркие цвета. Но кроме этого никаких новых открытий Алексей не сделал. Единственное, что он открыл – лужу метафизической блевотины у себя под ногами после трипа.
- Китайский нбом подсунули, суки, - промелькнуло в мыслях у Алексея.
Больше он на квартире одногруппников не появлялся, решив продолжить путь освобождения самостоятельно. В интернете обзавелся контактами людей, через которых узнал, где можно достать всё, что нужно.
Следующими его экспериментами были походы в лес за мухоморами и псилоцибиновыми грибами. Через знакомых он раздобыл ЛСД и мескалин. Заперевшись в квартире и обзаведясь месячным запасом продуктов, он продолжил свои опыты. Почти не выходя из трипа, он пичкал свой организм психоделиками, наблюдая самые невероятные картины, ощущение пространства и времени искажалось, ведения были странными, пугающими, ему казалось, что сознание вот-вот вырвется из тюрьмы плоти, но цели достичь так и не получалось.
Тогда он вспомнил про вещество, которое выделяет шишковидная железа в мозге человека – DMT. Раздобыть его было довольно трудно, но спустя неделю поисков, ему удалось. Этот трип был самым близким к тому, чего хотел добиться Алексей, он полностью потерял ощущение своего тела, поток нёс его сквозь лучи света и разноцветные фракталы, с ним вступали в контакт невообразимые существа, но всё это было не то. Он понимал, что это обман, лишь реакция его мозга на вещества, а не подлинный выход за пределы сознания.
Но он не остановился. Он продолжал опыты, соединяя употребление психоделиков с шаманскими и ведическими практиками. Алексей потерял ощущение времени, он не знал, сколько занимается этим, почти полностью утратив человеческий облик. Единственным сигналом из внешнего мира был звук дрели, доносившийся из квартиры соседа сверху. Звук был монотонным и раздражающим, будто исходит не сверху, а изнутри головы самого Алексея.
- Пидорас, засунь себе эту дрель в очко!!
Алексей всё больше и больше впадал в психоз, опыты не приносили плодов, рассудок покидал его. От прежнего студента экономического факультета не осталось и следа. Но опыты продолжались.
Открыв глаза, Алексей обнаружил, что лежит на полу в луже рвоты, он схватился за голову и начал пальцами сжимать её и вырывать волосы. Ему пришла в голову мысль, что выйти за пределы сознания можно физическим путём… Он взял свой бритвенный станок и начал одним движением срезать кожу на левой руке. Она отслаивалась, будто картофельная кожура.
-Суука, выпусти меня, выпустииии. – вслух начал вопеть Алексей.
Он выронил бритву, кровь стекала по его руке, а лоскуток кожи так и продолжал свисать с плеча.
Звук дрели всё больше сводил его с ума, все его мысли были пронизаны этим монотонным жужжанием. Шатаясь по квартире, весь в крови, схватившись за голову, он не знал, за что зацепиться взгляду. Как вдруг он увидел сверло, лежащее под столиком в прихожей.
-Видимо от прошлого жильца, - подумал Алексей.
Он взял сверло и проверил его работоспособность. Оно было в сносном состоянии. Звук сверху становился невыносимым.
Вдруг Алексею пришла одна пугающая мысль. Он долго разглядывал сверло и наконец решил, что другого выхода нет
Он включил его на полную мощность, подставил к виску и решил, что до долгожданного освобождения осталось одно движение.
-Раз изнутри я не могу выйти за пределы сознания, то это должно помочь.
Он подставил сверло к виску и начал делать дыру в своей голове. Сквозь дикую боль, из Алексея вырвался ужасающий крик вместе с безумным смехом.
Сверло упало на пол. Тело молодого человека лежало рядом с ним в луже собственной крови.

Тюрьма

Из тёмного переулка я сразу юркнул в первую попавшуюся дверь. Это был бар под названием «Happy Wheels». Лица разглядеть не удалось, помню только ощущение неизбежности, будто холодная рука преследователя уже снует по моей шее, прочно намереваясь сдавить её до леденящего хруста. Незнакомец преследовал меня около двадцати минут, пока я не укрылся здесь.
Внутри бар на первый взгляд ничем не отличался от типичного английского паба. Я не мог понять, который час, но, судя по тому, что людей в заведении было немного, не позднее четырех часов дня. Бородатый бармен протирал стаканы, один из посетителей сидел у стойки и пил пиво. Еще я заметил компанию из трех человек – двое мужчин и одна женщина, все средних лет.
С самого начала меня не покидало ощущение, что они всё время смотрят на меня. Их взгляды будто пытались залезть мне под кожу и выпотрошить. Я пытался списать эти ощущения на охватившее меня волнение. Весь трясясь от пережитого страха, я подошел к барной стойке.
- Водки, пожалуйста, - я решил, что в моей ситуации, это единственное действенное средство.
Бармен кивнул, достал запотевшую от холода бутылку, налил шот прозрачной жидкости и подвинул мне. Я опрокинул его, и содержимое отправилось в пищевод, постепенно наполняя всё тело теплом.
Посетитель, сидящий рядом со мной, показался мне знакомым. Это был седоволосый мужчина в очках. Из внутреннего кармана пиджака он достал пачку сигарет, взял одну и закурил.
-Не хотите? – предложил он мне, судя по всему проявляя формальную вежливость, видя, как я пристально всматривался в него.
-Нет, спасибо, - неловко отказался я. Он все больше казался мне знакомым. Тут я решил спросить у него напрямую:
-Прошу прощения, ваше лицо кажется мне очень знакомым, будто я видел вас много лет назад…
Отпив глоток из пивного бокала, затем затянувшись сигаретой, он ответил:
-Вы почти правы, только не видели, а взаимодействовали, я бы так это охарактеризовал, - в его речи была заметна сильная картавость и манера делать ударения на последние слоги, будто он подражал французскому акценту, хотя было видно, что он прекрасно владеет русским.
После его слов по моей спине пробежали мурашки, на висках выступил холодный пот. Я вдруг осознал, кто этот человек, но как он тут мог оказаться, было решительно непонятно. Со мной говорил Жан-Поль Сартр.
-Да, вы совершенно правы, я давно хотел с вами поговорить, - угадав мою мысль, продолжил диалог Жан-Поль, - я ведь знаю, что вас с недавних пор мучают приступы тошноты.
-Меня тошнит от существования, эта пища оказалась слишком грубой для моего желудка, - отвечал я, уже совершенно успокоившись, и приняв доверительный тон беседы.
-Я вас прекрасно понимаю, поэтому я здесь. Я хочу помочь вам, - он все сильнее приближался ко мне, выдыхая табачный дым мне в лицо, - они ведь преследуют вас, и вы понимаете, что убежать от них не получится, они всегда рядом, начеку, готовы схватить, обездвижить, заковать в кандалы, - голос его становился все глуше, почти исчез напускной французский акцент, Сартр перешел на чистый русский язык.
-Я вас прекрасно понимаю, поэтому я здесь, - мой ответ показался мне одновременно и ироничным, и передающим суть моего положения в данный момент.
- Ахахахахах, хорошо, очень хорошо.
Бармен стукнул меня по плечу, я отвел взгляд в его сторону и увидел молоток, рукоятка которого виднелась у него из-за пазухи. Мимикой он дал мне понять, что находится на моей стороне. Дальше мне нужно было просто следовать его указаниям.
Буквально за мгновение я понял его замысел. Пока Сартр отвернулся за новым бокалом пива, бармен незаметно передал мне молоток. Я схватил его, и в это же мгновение мой собеседник повернулся ко мне лицом. Я размахнулся и со всей силы обрушил молоток ему прямо в затылок. Череп аппетитно хрустнул, сгустки крови вместе с содержимым черепной коробки философа разлетелись по округе и забрызгали близлежащие предметы и бармена. Сартр повалился на пол, а молоток так и остался торчать из его головы.
Всё это время посетители не сводили с меня глаз, однако, ни звука, ни единого признака удивления от произошедшего они не выдавали. Тогда я повернулся к бармену и поначалу не поверил своим глазам: он изменился, его лицо, образ, передо мной был совершенно другой человек. Это был мой ротный, капитан Ещенко. Во время прохождения мной срочной службы он доставил мне массу незабываемых впечатлений.
-Товарищ капитан? – ещё не отойдя от шокирующего осознания, выпалил я.
-Здравия желаю, товарищ капитан! Ёб твою мать, Носов, за год в армии ты так ничему и не научился.
Я молчал, сегодняшние события, приправленные неожиданной встречей с моим ротным, будто сдавили мне глотку, да и участвовать в этой комедии я не особо хотел.
-Ладно, отбросим формальности. Я здесь, чтобы выразить вам благодарность, ефрейтор Носов. В неравной схватке с превосходящими силами противника, вы смогли, вооружившись подручными средствами, обезвредить старого пидора, причинявшего дискомфорт всей нашей дружной маленькой компании.
Он пожал мне руку, я выдавил идиотскую улыбку, услышав слова благодарности. Наконец-то я сделал что-то действительно важное.
Ещенко подвёл меня к столу с гостями, и тут я увидел своих родителей, обсуждающих моё поведение с учителем музыки. Во время всего разговора все трое не сводили с меня глаз.
Пространство вокруг будто сжималось, воздух стал гуще, свет глуше, нарастало чувство неизбежности, тошноты и тревоги. Я чувствовал, что они близко.
-Вааня, ну сколько можно, вторая двойка по музыке за месяц, - взвывая как сирена начала отчитывать мама, - я понимаю там физика, математика, но это же музыка.
-Да, сынок, ты нас разочаровал, - сдержанно добавил отец вердикт к обстоятельной речи мамы.
Они смотрели на меня взглядом, полным разочарования, на глазах мамы выступали слёзы. Учитель музыки потупившимся взглядом уставился в стол и протирал свои очки.
Вдруг подошёл ротный, наклонился к столу так, чтобы слышали все и шепотом произнёс:
-Они уже здесь.
В помещение вошли пять темных фигур в плащах и шляпах, лица были закутаны в шарфы.
Я почувствовал симптомы удушья, сердце сдавило клещами, колени пробила дрожь.
Фигуры медленно приближались, одновременно с их появлением бар заполнила толпа людей. Все их лица казались мне знакомыми: вот одноклассник Витька Колесов жонглирует пустыми бутылками, вон Лена Сизова, однокурсница, потягивает коктейль у барной стойки, сосед Михаил Степанович, бабушка с дедом, коллеги по работе. В каждом лице я угадывал кого-то знакомого.
Всё замерло, все люди смотрели на меня и одного из мрачных гостей, зашедших в бар. Это и был мой преследователь, видимо среди этих пятерых он был за главного. Он снял шляпу и шарф. Его лицо… Очень знакомое… Будто я знал его всю жизнь, но после долгой разлуки не могу узнать. Он молча приближался ко мне.
Остальные из его свиты синхронно потянулись за полы своих плащей и достали огромные мясницкие тесаки. Началась бойня. Пространство изменилось до неузнаваемости: визуально оно выглядело так же, но ощущалось как одиночная камера, заполненная обезумевшими зэками, поднявшими бунт. Фигуры рубили посетителей, те в ответ, вооружившись ножами, бутылками, стульями и другими подручными предметами, давали отпор. Тесаки дробили конечности, лоскутки мяса разлетались по всему помещению. Трупы падали один на другой, раненых добивали с особой жестокостью. Под грудой тел те, в ком еще теплилась жизнь, захлебывались кровью, стекающей с соседей.
Главный подошёл ко мне вплотную и сказал:
-Наш черёд. Кровавый пир.
Ужас, который я испытал, когда понял, чьё лицо я никак не мог распознать в этом незнакомце, я не смогу сравнить ни с чем. Тысячи лиц, которые я встречал за свою жизнь объединяло оно в себе, но я не понял главного. Это был я. Моё лицо. Я стоял лицом к лицу с собой и единственное, что я чувствовал – страх.
Я со всех ног побежал к двери между барной стойкой и одним из столов. Проход преграждали расчлененные трупы и лужи крови. Навалившись всем телом на дверь, я смог открыть её. Я взял чью-то руку и просунул её между дверной ручкой и стеной, это должно было дать мне немного времени. Я оказался в туалете. Стены были исписаны разными бессмысленными фразами: ГОЛОД, БОЛЬ, ОТЧАЯНИЕ, ТОШНОТА, СТРАХ, ТЮРЬМА.
Я понял, что выхода отсюда нет. Я почувствовал невероятное спокойствие, детскую безмятежность. Я всегда был здесь. Ничего не изменилось. Это моё место. Мой дом. Моя тюрьма.

Тайга

Два листа рукописного текста – единственное, что удалось найти при эксгумации двух тел из могилы на окраине деревни Ивановка. Проводится экспертиза с целью выяснить принадлежность текста Сергею Кириллову, пропавшему без вести 5 февраля.
…Я похоронил отца в первых числах февраля, специально взяв билет из Москвы до Тобольска. Оттуда на пригородном автобусе добрался до деревни Ивановка, в которой жил отец. Сам я родился там же, но в девять лет, когда родители разошлись, вместе с мамой уехал в Москву. Причиной развода стали непрекращающиеся запои отца. Мама долго это терпела, надеясь, что он исправится, возьмется за ум, но, когда отца выгнали с работы, стало ясно, что ничего не изменится. Про него я больше ничего не слышал, а потом нам позвонили и сообщили, что отец повесился.
Февраль выдался необычайно холодный, даже для сибирского климата. Хоронить зимой неудобно, земля плохо поддаётся воздействию лопаты, и приходится долбить промерзший грунт, орудуя инструментом, как шахтёр своей киркой, чтобы найти драгоценную руду. На похоронах было совсем немного людей: я, священник, пара мужиков-собутыльников отца, да местный лесничий, который, видимо обладал особой сентиментальностью и любовью ко всякого рода мероприятиям, и, по рассказам местных, не мог пропустить ни одного значимого события, будь то свадьба, похороны или именины.
Пальцы на руках и ногах сковывал сорокаградусный мороз. Молитве священника над гробом аккомпанировали удары лопаты в твердую землю. Мужики переминались с ноги на ногу, по очереди принимая лопату, чтобы продолжать рыть могилу. Наконец яма достигла приемлемой глубины, мы все вместе опустили гроб, закопали, установили деревянный крест и с чувством выполненного долга отправились в дом отца помянуть – всё как полагается.
Я собирался поехать домой сразу, в этот же день, перспектива ночевать в этой глухой деревне меня не воодушевляла. Но, к моему глубочайшему разочарованию, погодные условия внесли свою коррективу. Страшная метель, начавшаяся во второй половине дня, сковала весь пригородный транспорт и не позволила мне покинуть это место. Я не из мнительных, но ночевать в доме, где несколько часов назад лежал покойник, мне не очень хотелось. Поэтому меня любезно пригласил к себе лесничий, я согласился. Дом его располагался поодаль от деревни, в лесу. Мы шли, пробивая себе путь сквозь сугробы и поваленные ветки деревьев, путь занял дольше обычного, но мы достигли цели.
- Располагайся, Серёж, будь как дома, - любезно пригласил лесничий.
- Спасибо огромное, я так и не узнал вашего имени.
- Вова, - немногословно ответил мой спутник.
Хижина встретила меня аскетичным убранством: дубовый стол, русская печь, иконка в углу, ковёр на полу, туалет располагался на улице. На столе стояла пустая чашка и неработающая старая дрель, у противоположной стены висела пустая клетка, видимо служившая раньше домом попугаю или канарейке.
Он затопил печь, повесил сушиться одежду, прибрался, накрыл стол: бутылка водки, банка огурцов, моченые помидоры и кусок сала – всё, что нужно, чтобы согреться в такой дубак. Он пригласил меня за стол:
- Присаживайся, Серёж, чем Бог послал.
Я сел, Вова разлил водку по рюмкам, мы сразу выпили.
- Хороший мужик был, твой папка, - начал он разговор, - водка сгубила…
- Че