Сталин задал вопрос-вопрос про Берию. Тот поспешил явиться на дачу, дело предстояло срочное. После разговора Андрей Александрович и Андрей Сергеевич еще оставались в кабинете Сталина но уже собирались уходить. Когда Берий вошел, Сталин заговорил.

- Таварыщ Бэрия пазавыте таварища Бродского, надо так нарэшити для нежных красавиц, - Андрей Александрович налил в стопку водки и протянул ее Андрею Сергеевичу, - можна-нельзя...

- Он уже здесь, - ответил Берий и указал в сумерки за окном. На противоположной стороне улицы в свете фонарей стояла непримечательная машина главы управления безопасности, из нее вышли два человека и вывели под руки третьего. Сталин одобрительно кивнул. Берия улыбнулся и постучал пальцами по своей папке, а потом приблизился к письменному столу и взял чистый лист бумаги.

- Значит так! - в коридоре были слышны крики пьяного чекиста Мадьянова, послышался голос Бродского.

- Я не... - начал было Бродский, но его перебили.

- Не пппотерплю! Сгнию падлу! Будешь зумлю есть! Понятно тебе говорят клоп вонючий??? - разорялся Мадьяров. У него, видимо, тоже отняли рюмку. - Сколько тебя здесь мажу, мерзавец!? Ты за каждого моего человека ответишь!

Тут вся процессия ворвалась в кабинет Сталина. Он сидел под своим портретом в масштабе десять к одному.

- Таварыщ Мадьянов, паспешите абъяснить процесс.

Мадьянов мгновенно преобразился. От грозного грубияна не осталось и следа. Он с ужасом посмотрел на Бродского. Бродский с ужасом посмотрел на Сталина. Сталин со значением посмотрел на Берия и сказал.

- Бэспорядки у вас таварыщ Мадьяров, разбэритесь с дисцыплиной, ыначе Лаврентий предпримет мэры. Давайте. Берий! Чего там у вас? - Берия виновато развел руками. - По какой статье? - переспросил Сталин. Берий взглядом показал Мадьярову что разговор с ним окончен и тот еще дрожа от страха удалился побрякивая наганами (на всякий случай он носил запасной). Берия ответил.

- АСА, пишет стихи, ругает партию, - ответил Берий, - О Постум курица не птица, но с куриными мозгами хватишь горя. Если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря.

- Нэ панимаю, таварищ Бродский, вы жалуэтэсь на условия праживания? Вам нужэн поездка на курорт? Так пачэму бы нэ попросить па чэлавечески, бэз всяких пасквилэй на партию?

Бродский помялся, поправил очки, нервно хихикнул и впервые за весь вечер в этом доме заговорил несколько волнуясь.

- Там есть одна проблема, товарищ Сталин. Скажите, как это делается? Ну, чтобы все было легко, без шухера. Можно?

- Так и скажытэ таварищ Бродский, что вы хатите в отпуск. Вы же развэли скандал на ровном мэсте. По моему вашэ павэдение это нэподобающее павэдение, вы так нэ считаэте таварищ Берий? Асаeт министра средней сeкции собираетесь в Пломбэ? Вам видэться со мной?

- Нэ кажэтся, у паэта душа болит.

- Паэта? Таварищ Бродский, вы кто?

Бродский помялся. Долго вдыхал выдыхал, слвно решаясь произнести.

- Смэлее.

Бродский решился и произнес не без гордости, но со спокойной решительностью и легкой дрожью в голосе:

- Я есмь Социал-Демократическая Советская Россия! Это чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений, ясно?

Сталин выразительно посмотрел на Берия.

- Откуда он знает мои приколы, Берий?

- Не могу знать. Думаю, у них так форма обращения выработалась. В том числе, чтобы автоматически происходило смягчение атмосферы во время дружеской беседы. Вместо стандартного "я поэт" он...

- Праэхали, - Сталин мгновенно сориентировался в обстановке, - вы стыхы пишэте?

- Пишу, - Бродский отхлебнул шампанского и развернул к Сталину густо исписанный лист бумаги, - господин Сталин. Так будет больше задора. Можно? Благодарю. Мой первый рапорт на имя товарища Сталина. Так называется моя новая поэма. Хрущев читал, говорил хорошо но что скажут выше? Жду от вас подобной реакции. А я вам задам перфект: Сталин меряет жизнь в штуках. Я мерю жизнями. Во как! Как Чильд-Гарольд несмело шаткий, во мгле туманной корабли скользят... Во как! Товарищ Сталин, что вы думаете по поводу первой строки?

Сталин задумался. Пробормотал: «Никита хитер».

- Ну что талантливо, даже гениально, но скромно, - сказал он, искоса посмотрев на бумажку, - а что тебе еще хотелось бы услышать, Бродский? Идеи, конечно?

- Стихи мои - свидетели живые. Думаю так. Все мы двойные и тройные, и каждый не подозревает, кто мы на самом деле. Так?

- Так? - переспросил Абакумов. Он все это время незаметно прятался за шторкой.

- Таварыщ Абакумов, нэгожэ про мозг ты сказал. Тэпэр сперва сделайте свое мнение, а потом - мяу! А сказать мне хотелось вот что. - Сталин хитро прищурился, сейчас будет контратака, ни Бродский, ни Берий, ни даже Абакумов к ней не были готовы. - Знаете, что такое синхронизация? Я вам скажу, что такое синхронизация. Синхронизация, это состояние души в точности совпадающее с настроением . Оно вызвано искусственно, как часто бывает. Вредно, о да. Так Бродский, кто дал вам право писать стихи? Чтобы они на память записывались? А если вы их где-нибудь с перепугу скажете, что дальше? Помереть с перепугу?

- Не знаю.

- Скажите прямо, кто дал вам такое право? Не надо таинственности и драматизма. Кто дал вам право вмешиваться в наши внутренние дела? Писать стихи? Вы что, поэт?

- Я...

- А помойму ты...

- Тиха! - сказал Мышкин. Он все это время ходил под окнами и кидал в них камушками. Теперь же смотрел сквозь дверной проем на Сталина и, по-видимому, ждал знака. В руках он держал куклу с человеческим лицом.

- У вас есть решение вопроса? - вопросительно наклонив голову спросил Берий.

- Дайте ему путевку до второго и...

- Второго чего? Пришествия?

- Опять меня никто не понимает, что за мир то такой...

- Дэло встало в тупик.

Тут Бродский оживился.

- Знаете что? А вот давайте на пару дней без этих опытов. Вот даже чисто технически реально! Это же наш альбом! Прямо сейчас!

- Единогласно?

Так Бродский и ушел. Эту историю можно было бы записать в дневнике Булгакова, как диалог Иосифа и Воланда