-- Тише, тише, принцесса, или клянусь Древними богами, прольётся кровь, -- сказал грабитель.

Элен Хард почувствовала прикосновение холодной стали к своему горлу и содрогнулась. Но не от страха перед нападающим, а от отвращения к слову, произнесённому им.

Элен с самого детства ненавидела, когда её называли «принцесса». Единственная дочь лорда Харда, одного из девяти Лордов-Хранителей королевства …, она всегда тяготилась уготованной ей судьбой: выйти замуж и нарожать много-много детишек. В то время, как её братья учились, буянили и дрались, восемнадцатилетняя Элен чувствовала себя птицей в клетке. Неудивительно, что вот уже несколько лет её голову не покидали мысли о побеге. Проблема заключалась в том, что бежать ей было некуда – нет в этом мире места, способного приютить одинокую девушку.

«Моя принцесса», говорил ей отец, этот высокопоставленный врун, ибо как только она подросла, у него не было никакой другой мысли, кроме как выдать её замуж. «Ах, принцесса!», вздыхала её горничная Аглая, думая, что тем самым внушает ей уверенность в своей красоте. «Ты живёшь как принцесса!», завистливо вздыхали её однокурсницы по законченному год назад Институт Благородных девиц Нагарана. Никто из них не подозревал, что всякий раз Элен внутреннее содрогалась.

Меньше всего в этом клятом мире она хотела быть принцессой.

И вот, это слово покинуло уста случайного грабителя, что пробрался в их уютный трёхэтажный особняк на Поттер-стрит. Вернее, грабителей было двое, и Элен повстречала их совершенно случайно.

Вчера она почувствовала себя плохо и рано легла спать, только чтобы проснуться ночью. Движимая жаждой, она решила сходить на кухню и выпить воды.

Парочка тёмных личностей в коридоре особняка занимались тем, что сгружали в грубый холщовый мешок старинные картины из коллекции её отца. Картины эти, за авторством Брембарта, Дюго, Чивинда и других знаменитых художников эпохи Рассвета, недавно подскочили в цене.

Завидев девушку, один из грабителей мгновенно подскочил к ней и приставил к горлу нож. 

-- Я не принцесса! – зачем-то ответила она.

-- Как же нет? – хихикнул грабитель. – По тебе видно, что всю жизнь ты питаешь с золотой ложки, не зная никаких забот. Приходилось ли тебе рвать жилы ради ничтожного заработка? Вступала ли ты в смертельную схватку на ножах за кусок подгнившего хлеба? А это обычная жизнь в Трущобах.

Элен замолчала. Самое обидное в слове принцесса – это то, насколько правдиво оно описывало девушку.

Слезы сами посыпались из глаз. Одна, другая – и вот уже дочь лорда Харда рыдает навзрыд.

-- Тише! – грубая мужская рука накрыла её рот. – Прислугу разбудишь!

Грабители были одеты в два одинаковых тёмных костюмах, а их лица прикрывали маски с прорезями для глаз. На поясе у каждого висел нож.

-- Убьём её? – спросил второй грабитель, закончив грузить картины в мешок. – А то поднимет шум и мы не успеем скрыться.

Его голос был более тонким, и мысленно Элен прозвала его Тонким. Голос второго, угрожавшего ей ножом, был более хриплым и его она прозвала Хрипом.

-- Не знаю, -- покачал головой Хрип. – Это дочка Харда. Он весь город перевернёт, если захочет отомстить.

-- Может быть, простая служанка? – нахмурился Тонкий. – Как ты вообще понял, что это принцесса?

-- Так по ночнушке её. Смотри, вот вышивка, а ткань какая? Чистый шёлк!

На ней действительно была прекрасная шёлковая ночнушка, привезённая из далёкой страны Синь.

Видя бесполезность своих действий, Элен прекратила рыдать и замерла, как заяц в капкане. От неё не зависело ничего, а двое тёмных личностей спокойно обсуждали будет она жить или нет.

Да как они посмели!

Столь отчаянная мысль сначала ошеломила её. Но чем больше ей в рот впивалась грубая и пахнущая дешёвым алкоголем ладонь Хрипа, тем более отчётливо эта мысль билась в её сознании.

Да как они посмели!

Никогда прежде в жизни она не мыслила столь ясно и столь отчаянно. Впрочем, это был чуть ли не первый раз, когда жизнь подкинула ей настоящую сложность.

Простота и отчаянная наглость придуманного ею плана требовали от неё качеств, которые Элен никогда прежде не находила в себе. Вот и настал момент истины, сейчас девушка узнает, принцесса ли она или нечто большее.

-- Ах! – исторгли её уста, и девушка обвисла на руках угрожающего ей ножом бандита.

-- Чёрт, вот сука! – запыхтел Хрип, пытаясь удержать её от падения.

Однако, девушка всё сильнее и сильнее сползала по его рукам вниз. Чтобы перехватить её поудобнее, он засунул свой нож обратно в поясные ножны. Двумя руками удобно перехватил тушку Элен.

-- Ну вот, видишь, ты её напугал, -- укорил Хрип своего товарища. – Она же принце…

Договорить ему была не судьба, ибо мёртвые не разговаривают.

С неожиданной даже для себя прытью Элен выхватила нож грабителя из ножен и ударила через плечо назад, туда, откуда доносился противный хрипящий голос. Обернувшись, девушка увидела, как он медленно падает назад с ножом, торчащим из глаза.

Второй грабитель был занят упаковкой картин, так что он не успел должным образом среагировать в темноте ночного коридора, освещённого только лунным светом.

Выхватил нож из ещё падающего трупа, она в два прыжка оказалась рядом с Тонким и воткнула нож ему куда-то в корпус. Вроде бы по анатомии они проходили, что там находятся почки.

Почему-то второй грабитель не умер сразу.

-- Ах ты сука, -- он отпрыгнул от неё, доставая свой нож. – Порешу!

Нож Элен всё так же торчал из его бока.

Мужчина ринулся на неё, она вскрикнула, попыталась убежать, но не успела – он схватил девушку за руку. Притянул к себе и ударил в горло. В последний момент его удар дрогнул, и лезвие всего лишь чиркнуло Элен, перерезая какие-то артерии в шеи.

Грабитель упал, забившись в запоздалой агонии от торчащего из бока клинка.

Элен сделал два шага и мир зашатался. Из горла била кровь, и она попыталась зажать её рукой. Бесполезно – кровь из сильного пореза всё равно хлестала между пальцами.

Девушка тяжело привалилась к стенке рядом со снятой с креплений картиной безумного Маклауда. Безумец рисовал только фантастические, недоступные понимаю логики сюжеты. Эта картина была не исключением: она называлась «Маяк». Картина представляла собой усеянное трупами и залитое кровью поле боя, на фоне которого чья-то рука держала обращённый вниз прямой и узкий кинжал. На слегка матовом клинке с трудом можно было разглядеть очертание Маяка.

Элен медленно сползла по стенке, оставляя кровавый след. Она поняла, что умирает, но её губы растянулись в улыбке.

Сегодня она доказала, что не является просто принцессой! Сегодня она одержала победу в смертельной схватке против двух грабителей. И плевать, что первая победа станет последней – ей достаточно того, что она умрёт победителем.

Картина лежала совсем рядом с девушкой и казалось, что клинок мягко поблескивает в лунном свете. Как такое может быть?

Уже ничего не понимая от накатывающей удушливой слабости, Элен протянула окровавленную руку и провела вдоль нарисованного кинжала, оставляя кроваво-красный след.

Почему-то ей показалось, что он хотел именно этого, что с тех самых времён, когда Безумный Макларен нарисовал этот клинок, он хотел попробовать крови.

-- Тройная жертва принята, о заблудивший во тьме. Двое повержены своим же оружием, а кровь и жизнь победителя отданы на милость Кинжала. Желаешь ли ты принять дар, что является проклятьем? Желаешь ли пройти Испытание?

Она хотела было удивиться, но сил уже не было. К ней обращались словно тысячи шелестящих голосов, и каким-то неизвестным мистическим образом она понимала, кто сказал ей это. Или, вернее, что.

Это мир говорил с ней: шелестели листья, светила Луна, шептали звёзды, тихонько завывал ветерок в приоткрытом окне, а где далеко гавкали собаки. И удивительным образом вся эта какафония звуков сливалась в понятные шелестящие слова

-- Времени не так много, о заплутавший странник. Желаешь ли ты пройти Испытание, принять дар и не жалеть о проклятье?

-- Да, -- прохрипела Элен из последних сил, чувствуя, как с каждым толчком из неё выходит кровь, а вместе с ней и жизнь.

-- И пусть Маяк осветит тебе пусть…

Элен почувствовала, как её затягивает в картину.