Разбитый барбакан осажденного замка пестрил ярко-алыми плащами ревущих гвардейцев, опьяненных предчувствием скорой победы и жирных трофеев. Задорно хрустя костями поверженных защитников, озверевшая солдатня прорывала один строй за другим, все быстрее заполняя двор перед донжоном.

Или как эта средневековая хрень зовется? Цитадель?

Наблюдая за «праздником жизни», развернувшимся в стенах его некогда целого замка, хмурый колдун тщетно силился понять, как его успешный крестовый поход, превратился в раздолбанный задний проход?

С каких это пор финальный аккорд тщательно выстроенных провокаций и интриг, длившихся годами, включает в себя падение его вотчины? Он же только пытался избавиться от гонений, а не устроить из родового дома кладбище из камня и плоти!

Почесав седые виски, низкорослый колдун шумно выдохнул и поглядев на беснующуюся внизу солдатню, нехотя воздел руки к свинцовому небу. Вспыхнувшая на мгновение искра мгновенно переросла в потоки темного пламени, стремительно заполняющие узкие улочки тесного замка.

Душераздирающие вопли уступили место смердящему пару и обугленным костям, усеявшим некогда пышащиие жизнью стены. Ни наемников Светлой лиги, ни защитникой...

— Етить... Опять перепутал! — хлопнув себя по морщинистому лбу, могучий чернокнижник воровато огляделся, надеясь на отсутствие свидетелей своего внеочередного позора.

Вымерший двор отозвался треском догорающих плащей да зловещим мерцанием колдовского огня. Похоже, по техническо-магическим причинам осаждающие приостановили штурм и сейчас, звучно матерясь и взывая к такой-то матери, пинают своих недоучек-чародеев, дабы те разобрались в причине вспыхнувшего огненного вихря и придумали способ его потушить.