Запах пота, клубы пыли да блеск стали. Стоя на архаичной арене, я ощущал себя персонажем из псевдо-исторических фильмов. Ну, тех, что о благородных рыцарях, достойных дамах да прочей сказочной хренобратии.
И мне уже конкретно осточертело утирать липкий лоб в ожидании, пока невысокий, но чересчур смазливый парень закончит выпендриваться замысловатыми приемами. То припадая к песку, то прыгая кузнечиком, он уже в который раз безуспешно старался проткнуть мою грудь своей сраной булавкой. Ну или как эта средневековая хрень зовется, рапира?
— Ты меня трахнуть хочешь или заколоть?! Задолбал с этими брачными танцами — рожай уже!
Приняв мои слова близко к сердцу, красавчик презрительно сжал губы и ломанулся в атаку. Дорогая сталь грозно блестела на солнце, звучно рассекала воздух и казалась до одури опасной. Лишь в последний момент осознание мелькнуло в его глазах.
Гулкий стук крепкого дерева о дешевое железо и от удара дубины в нагрудник парнишка забавно ахнув, кубарем покатился прочь, жадно глотая пыльный воздух.
За ограждением раздался стон инструктора. Одноногий, усеянный шрамами старик, тыча в арену пальцем, закричал на притихшую группу учеников:
— Клянусь своей любимой флягой, следующий недоумок, решивший поиграться с мечом, обнаружит его у себя в заднице! Только гляньте на этого олуха!
Из толпы отделилась серьезно настроенная высокая барышня и, не дожидаясь разрешения, перемахнула через ограду. От ее обрезанного до пупка акетона и взмокших на солнце шортиков, мне стало еще жарче. Интересно, ее прикид — элемент психологической атаки или это просто от недостатка мужского внимания?
Не дожидаясь команды, рыжая бесстыдница изобразила стойку и принялась за дело. Ловкость, с которой она орудовала длинным кованым шестом, приводила толпу в восторг. Полированное дерево будто искрилось в солнечных лучах, а грация, красота и скорость движений отзывались одобрительным ревом зрителей. Кажется, даже одноногий старик впечатлился.
Пожалуй, я бы и сам полюбовался на этот спонтанный стриптиз, но уж слишком припекает.
Дождавшись, пока играющая на публику девушка вновь опишет широкую и вычурную комбинацию, я легонько ткнул дубиной. Восторг зрителей и задор противницы сменились гробовым ступором. Выбитый из рук шест ткнулся возле наставника.
— Что!? Опять!? Бестолочи! Где надо действовать умом, напрягают только жопу! Всё, закончили! Инвентарь на место, ограду чинить, сопли утирать. А мне надо еще выпить… — плюнув, он захромал деревянным протезом обратно в гильдию.
Самое, блин, время! Еще немного и я собственным потом захлебнусь!
— Дыши полной грудью, ублюдок! — процедила дылда, нагибаясь за шестом и блестя на всю округу взмыленной филейной частью. — Аромат победы ты чуешь в последний раз!
— Ну и ладно… — пожал я плечами. — Буду дышать пафосом от твоих речей. Слушай, а ты не стриптизершей, случаем, подрабатываешь? Такое-то владение шестом…
Изогнутая бровь и холодный взгляд сигнализировали, что она нифига не поняла, но уже оскорбилась. Женщины, что с них взять? Лениво проводив взглядом её взмокшие шорты, я перелез через деревянную ограду и зажмурился от палящего солнца.
Недобитый любитель зубочисток жадно хлебал нечто из фляги, пока пара девчушек заботливо развязывала шнуровку на его тренировочном нагруднике. Рыжая дылда с шестом угрюмо осматривала свое оружие, а остальные лениво слонялись по двору, стараясь не встречаться со мной взглядом.
Все как обычно. Подлый, безродный наемник явно оскорбляет взгляд сих достойных и охренительно важных авантюристов. Дебилы малолетние! Лучше бы они так драться учились, как глазки отводят! А я-то, дурак наивный, думал, что хоть со своим собственным оружием они будут лучше управляться, чем с тренировочным. Но хрен там плавал — одни понты на уме. Ну что за молодежь пошла?
Хм, а если…
Привлекая внимание, я звучно прочистил горло и демонстративно харкнул на песок учебной арены. Мое нахальство и колхозные манеры заставляли женскую половину округлять глаза, а мужскую играть желваками.
Вроде, работает. Надо бы закрепить!
— В следующий раз вообще обоссу все нахрен, если халтурить будете! — небрежно почесав ширинку, чем вызывая целый хор шокированных девичьих стонов, я вразвалочку отправился в гильдию.
Может, хоть теперь начнут стараться?
Оскорбленно скрипнув, массивная дверь захлопнулась за спиной. Залитый оконным светом просторный зал, как и прежде, встретил гомоном голосов, снующими официантками и запахом дешевого алкоголя. Скидки на пойло — одно из главных преимуществ жетона. Особенно для молодых и не шибко умных. Короче, всех.
— Все, что ли? — регистраторша сняла очки и отложила книгу на стойку. — Вам же за весь курс плачено!
— Технический перерыв. — я ткнул пальцем в инструктора, сидящего за столиком в обнимку с бутылкой. — У старика две отдушины: крепкие женщины да дешевое пойло. Или наоборот, хрен знает… Ну что, родная, выдашь жетончик страждущему?
— Подожди, неужто к нам решил?! — от удивления, она аж со стула подскочила.
— Решил! Чего бы и нет? Компашка — самый смак! Дебилы, писюхи, зазнавшиеся засранцы и алкоголики — будто снова в школе оказался! Поставить тумбочку и развесить портянок — на казарму потянет.
— Этот твой северный юмор… — закатила глаза девчонка. — Никак не пойму, где смеяться, а где плакать.
— Смеятся до, а плакать после. Ты бланк-то дашь или мне прямо на тебе данные заполнить? — я схватил со стойки карандаш и потянулся к ее груди.
Не то, чтобы я какой-то озабоченный, но в головах местных прочно закрепился стереотип — наемник должен быть: жестоким, вероломным да похотливым. С первыми двумя пунктами у меня туго, поэтому приходится нагонять последним.
Отшатнувшись, раскрасневшись и поругавшись, стройная брюнетка в синей униформе все же соизволила протянуть нужный бланк.
— Ты ведь знаешь, что…
— Вступая в гильдию, больше не смогу наниматься в вольные отряды и поступать на иную службу без разрешения, а также бла-бла-бла! Слушай, меня пять лет уставом трахали, дай хоть перекурить!
Оставив недоумевающую дамочку наедине с книжкой, я отошел к одному из многочисленных столиков. Официантки, что ушастые, что не очень, не особо-то спешили к здоровенной потной туше вроде меня. Так что анкету я заполнял в относительной тишине.
Имя, фамилия, второе имя… Иванов-Иван-Иваныч? Не-е-е… А! Себастьян Перейра, торговец черным деревом!
Род занятий? Подумав, я исправил “наемную службу” на “заполнение анкет” — так правдивей.
Место рождения… Ох, епт! Млечный путь, рукав Ориона! Там уже у местных дорогу спросят.
Рост, вес, подвид, владение оружием, боевыми искусствами, особые способности... Что еще за способности? Особых наклонностей много, а про способности не уверен.
В графе “дом\подданство” укажем сухопутные войска, а в “религии” — устав караульной и гарнизонной службы. По ночам, блин, снится!
Половая принадлежность? Старший лейтенант же!
Ближайшие родственники: прочерк! Согласие с правилами гильдии: прочерк! Уведомление о опасности предоставляемых контрактов: вообще гениталию нарисую!
Ладно, экзамен на тупого наемника сдан на отлично. Местные не прикопаются. Посетовав на отсутствие ошибок да излишнее мастерство письма, я вернулся к стойке регистрации в центре зала.
Очкастая брюнетка усмехнулась:
— Судя по хищному оскалу, анкета заполнена?
— По самые помидоры. Наслаждайся!
Девушка поправила очки и бережно приняла протянутый бланк. За чтением ее бровки пару раз сложились домиком, но протяжный вздох подсказал, что прикапываться не будет. Знает, что бесполезно!
Поднявшись с места и продемонстрировав колготки телесного цвета, она засеменила к внушительному и откровенно пугающему станку. Вставив в него заготовку, регистратор дернула рычаг. Станок заскрипел, ожил и тут же затих.
— Опять заклинил! Прошу прощения за то, что сейчас произойдет… — она сунула руку под стойку и, достав внушительную палку, с силой хрястнула по махине.
С ревом умирающего животного агрегат выплюнул жетон, и тот, очертив высокую дугу, звякнул прямо передо мной. “Себастьян Перейра, авантюрист округа Грисби. Ранг: бумажный.”
Хм, а мне казалось, что первым рангом у них идет оловянный… Ну да ладно! Бумажный так бумажный — какая нахрен разница?
Я уже собирался пошутить про туалеты и рулоны, но прервал серьезный вид регистраторши.
— От лица гильдии авантюристов округа Грисби, позвольте поприветствовать вас в наших рядах! Уверена, вместе мы сделаем наш город лучше! — фанатично протараторила она и замерла с наклоненной головой.
То ли кланяется, то ли свои туфли рассматривает. Свидетели Иеговы какие-то…
— Эти наспех залатанные развалины лишь звено бомбардировщиков улучшит. Если сперва напалмом шлифануть. Серьезно, даже стену не отремонтировали! Не фортификация, а пригласительный билет…
— Извините… Что? — девчушка недоуменно распрямилась, видимо, пытаясь понять, что такое “бомбардировщик” и можно ли его есть.
Ну да, они же ничего технологичнее кувалды не видали. Опять заговорился…
— А ничего… Глаза у тебя красивые! Ладно, чао-какао! — я заметил, что инструктор, пошатываясь, засобирался во двор — У нас тут возвращение джедая нарисовалось! Сейчас я этим падаванам покажу, почем в Одессе рубероид!
Игнорируя недоумение девчушки и выйдя во двор, я сходу запрыгнул на арену. Мелкий песок напекло не хуже задниц авантюристов, которые с кислыми минами слушали старую песню о главном в исполнении любимого наставника:
— Тайные техники и секретные приемы хороши лишь для заморских содомитов, которые, надушившись специями и отодрав друг-друга под хвост, приходят в цирк, гордо именуемых Колизеем! И следующий высерок, посмевший превратить мой двор в театр одного дебила, будет до седых мудей стирать чужие портки да набивать соломой манекены! Ясно объясняюсь?! — заметив, что моя туша достаточно подрумянилась на песке, он скомандовал: — Следующий!
После недолгой заминки и приглушенных споров толпа извергнула из себя нечто невразумительное. Споткнувшись о ограду и растянувшись на песке, нескладный паренек виновато улыбнулся. Поднявшись, выставив щит и отведя меч, прыщавое чудо приняло классическую стойку.
Мужская половина зрителей соревновалась в остроумии, а женская лишь разочарованно закатывала глаза. Парнишку они явно презирали.
— На меня смотри! — потребовал я. — Щит выше! Выше! Еще! Ты им корпус прикрываешь, а не яйца! Да, вот так!
От удара дубиной он пошатнулся, что немедленно отозвалось всеобщим весельем да незамысловатыми пошутейками, но равновесие сохранил. И что важнее, затравленные глаза ни на секунду не упускали меня из виду. Хм, а парень-то молодец…
Серия ударов заставила доходягу прижаться к ограде. Но и только.
Смешки и ставки, сколько секунд продержится прыщавый, начали утомлять. Несмотря на неказистый вид, этот пацан единственный из всей группы, кто хоть чего-то стоит. Ну, не считая дылды, но у той фора в виде задницы… То есть, роста!
— Хорошо! Теперь ты!
— Я-я?
Отлично, он еще и заикается. Все штампы собрал! На рекорд идет, засранец.
— Нет, блин, папа римский! Бей давай, пока дубину в сраку не засунул!
Облизнув засохшие губы, парнишка начал осторожно наступать, прощупывая мою оборону. Шаг, тычок, шаг влево и снова выпад… Да, котелок у него точно варит! Все эти никчемыши за оградой уже ломанулись бы в атаку и тут же поцеловали песок. А этот понимает, что нельзя кидаться на сильного противника, — сперва прощупай!
Ай, ладно, я сегодня добрый…
Дождавшись очередного выпада, я как бы случайно зацепился локтем о щербатое лезвие. Блеснувшая из под рукава белая кожа и тонкая алая струйка заставила толпу застыть в немом исступлении. Чего не скажешь о наставнике. Позабыв про дорогую его сердцу флягу он энергично затыкал пальцем в арену:
— Вот! Вот как надо, балбесы! Мотайте на ус! Осторожность, тактика, внимательность! И даже эта невоспитанная скотина узнает вкус своей крови!
Это я-то скотина?! Ты че, дед, ты че?!
— И-извините пожалуйста… Я случайно. — поигрывая прыщами на солнце, парнишка виновато потупил взгляд.
— А надо специально! Дурилка картонная… Ладно, бросай щит — посмотрим, что у тебя по фехтованию. — я вылез за арену и взял со стойки затупленный меч из дешевого железа.
К концу дня прыщавый путался в ногах и тыкался в стены, но так и ни разу не пожаловался. Мужская половина раздраженно скрипела зубами, женская будто не замечала.. И лишь одна плоскогрудая рыжуля во все глазища таращилась на парня.
Полагаю, скоро у задротика появится подружка.
Разделавшись с дневными обязанностями и оставив сопляков убирать инвентарь, я с чистой совестью отправился в свой клоповник.
***
Горячая овсянка в деревянной миске смешалась с обильной порцией меда. Ой, не к добру такая щедрость…
— Так ты теперь авантюрист… — дыхнув кислым вином, женщина игриво потянулась к жетону.
Армейские привычки не позволяли носить его на шее, и он был закреплен на рукаве потрепанного гамбезона.
— А ты теперь шлюха. Как и вчера, впрочем. — я отсел чуть подальше, дабы всякие похотливые культяпки не тянулись к моим непорочным ладошкам.
— Ну, не будь букой… — тетка надула потасканные губки и подвинула чарку с вином. — Лучше угостись да расскажи что-нибудь о себе.
От деревянного кубка повеяло танковой тормозухой, а томные глазки похотливо блестели при свете лампы. Заправленный маслом кувшин на пару с печкой сонно освещали тесную кухню, заставленную побитыми лавками у исцарапанных столов. Кажется, фальшивые стоны, напряженное сопение, и пьяный хохот, раздавались отовсюду. Про шумоизоляцию в этом борделе не слышали.
Поглядев в залитые глазки ударницы постельного фронта, я отставил пустую миску миску:
— Я лучше свой хрен в блендер засуну. Но за жратву спасибо.
— Как грубо… А твоя “блендер” может так? — она провела шершавым языком по обветренным губам.
Едва не перекрестившись, я быстро встал из-за стола, оставляя пару истершихся монет. Но мысли о жесткой койке и дырявом одеяле были развеяны пронзительным визгом в холле.
Да вашу мать!
— Какая досада… Возвращайся скорее! — женщина вновь повторила трюк с языком в надежде заинтересовать.
Но добилась ровно обратного — хрена лысого я вернусь!
Оставив старую блудницу с не менее потасканными монетами, я заспешил в коридор. Идея поселиться в борделе казалась неплохой, особенно когда вместо платы тебя просят лишь следить за порядком. Но кто же знал, что каждую ночь здесь открывается филиал дурдома? Небось, опять какие-нибудь караванщики бузу устроили…
Пнув дверь ногой и увернувшись от визжащей шлюхи, я ворвался в холл:
— Ну, выпил, ну трахнул, — буянить-то зачем?! Ох, нифига себе!
Вместо очередных нищих забулдыг я увидел пару крупных мужиков, увлеченно тычущих клинками в незнакомую блондинку. Словно соревнуясь в яркости с красными плащами нападавших, из под ее темной накидки блестели светлые полированные доспехи. Решительно отбиваясь, она не уступала мужикам ни в скорости, ни в силе.
Это вкупе с обнаженными дорогими мечами и выверенными движениями говорило одно: караванщиками тут и не пахнет.
— Ну-ка нахрен! Катитесь на улицу разбираться!
Три пары глаз удивленно уставились на меня. Походу, четвертого они не ждали. Тот, что постарше, брезгливо плюнул:
— За твое нахальство, землепашец… — процедил седой, медленно обходя противницу. — Я спрошу позже, а пока… Скройся с глаз, тварь безграмотная!!!
Чего хамить-то сразу?
— Какой я тебе землепашец, дядя?! А ну пошли в жопу отсюда! Тебя, белобрысая, это тоже касается!
Поигрывая свежей раной на щеке и не отвлекаясь от противников, блондинка лишь сильнее стиснула меч. И не зря.
Рассчитывая на внезапность, второй незнакомец ткнул клинком куда-то ей за спину. Молниеносно парировав выпад, она быстро оттеснила врага на исходную.
Из-за красивых доспехов блеснула чья-то светлая головка. Приглядевшись, я удивленно заметил зареванную девчонку. Мелкая такая, лет тринадцать, не больше. Попискивая от каждого звука, она в панике цеплялась за плащ блондинки. Ряженая в балахон малявка даже не догадывалась, как сильно мешается.
Поглядев то на мужиков, то на на бронированную бабу, я обреченно вздохнул. Не знаю как местным, а мне устав не позволяет спокойно глядеть, как детишек всякие мужики на мечи насаживают.
При мне не было оружия, не считая ржавого ножа, которым так удобно чесать задницу, а посему придется импровизировать. Схватившись за лестничные перила, я с треском вырвал увесистую балку:
— Ну че, пацаны, аниме?! — заорав, я с ходу обрушился на того, что поближе.
Задор чуть поутих, когда отточенное лезвие едва не отсекло мою руку. Прикусив губу от напряжения, я едва-едва мог сдержать натиск седого. Его отточенные движения и скорость ударов не предвещали ничего хорошего.
Дурацкая была идея…
— В сторону, крестьянин! — воспользовавшись заминкой, блондинка бросилась вперед и подсекла засранцу ноги, тут же переключаясь на второго.
Ничего и не крестьянин!
Зарычав, словно зверь, раненый потерял равновесие, припав на ногу. Опустившаяся на голову балка довершила начатое. Ударив еще пару раз и убедившись, что мозги как следует растеклись по полу, я вспомнил про остальных.
Орошая стены собственной кровью, блондинка хваталась за шею, из последних сил отбиваясь от напиравшего парня. Девчушка за ее спиной продолжала всеми силами мешаться под ногами.
Нет, так дело не пойдет! Единственная симпатичная девка на всю улицу, и ту убивают! Хоть бы подождал, пока телефончик стрельну!
Подскочив к мужчине, я поставил ногу на его длинный плащ. Не сумев совладать с инерцией, он забавно грохнулся на спину, мигом потеряв оружие. Но прежде чем я успел что-то сделать, девичий клинок уже вонзился в его глаз.
— Эй! Какого хера?! Он же уже безоружный! Эй!
Вместо ответа она наставила обагренное острие на меня. В голубых глазах читалась отчаянная решимость.
— Не… Подходи… — глотая каждое слово, она все сильнее и сильнее стискивала рану.
А вот и заслуженное “спасибо, что выручил”! Ух, бабы…
Я уже прикидывал, как бы половчее вмазать балкой по напыщенной роже этой охреневшей гадины, но бьющая между пальцев струйка сделала свое дело. Пару раз моргнув, девушка не удержала равновесия и стукнулась о стену. Медленно оседая, она оставляла широкий алый след на неокрашенной деревянной вагонке. Заревев пуще прежнего, малявка кинулась к раненной, всеми силами стараясь унять кровь.
Мда, прикольно погуляли.
— Да твою снежную задницу… Какого овса здесь творится?! Кто этот бардак будет убирать, а?! — с лестницы раздались до боли знакомые и теплые сердцу слова.
Пожилая хозяйка борделя, уперев руки в жирные бока, недовольно осматривала место сражения, то и дело зыркая на меня поросячьими глазками.
Я лишь пожал плечами. Сам бы хотел знать!