Побег в обыденность

— Чего-то ты какой-то вялый, — сказал я Коту.

Он взглянул на меня и куснул мою руку. Скотина.

— Нет, правда. Мне нравится, что ты наконец-то перестал бесоебить по ночам и приходишь спать ко мне, но все-таки странно, да?

Он махнул хвостом и ушел на кухню, есть. Не слишком-то давно он перешел на корм для котят постарше – вот и пусть ест, ему еще расти и расти.

В общем-то, нет смысла заводить кота, если ты их не любишь. Мне они нравятся, но… Я знал, что привыкну и не буду потом обращать на него особого внимания, так что получилось бы, что вроде и в одной квартире живем, а вроде и слегка раздельно.

Все равно взял. Нашли рыжего мальчика на улице, когда в обеденный перерыв возвращались из столовой. Выскочил из кустов и стал мяукать, пытаясь тереться обо всех и каждого разом. Работники склада по соседству крикнули, что он тут с утра плачется, и что лучше бы его забрать, пока не придавили. Вот мы и отнесли его в офис. Там нашли коробку, одна из девочек смоталась за едой.

Взять? Не взять? Взял. Потом все говорили, что у меня счастливое лицо было.

Рыжая морда оказалась не из пугливых. Едва зашли в квартиру, как он принялся обследовать все и сразу, ну а я сделал парочку фотографий. Затем, почесав затылок, решил, что надо сразу же и за принадлежностями сходить, раз такое дело. Оставил одного, двинулся по жаре в ближайший зоомагазин, за всем необходимым. Включая игрушки, да. Набил рюкзак под завязку, вернулся – встретил он меня в середине комнаты, маленький комок с ясными голубыми глазами.

Мытье? Не испугался совершенно, даже не мяукал. Сидел себе спокойно в тазике, пока я пытался вымыть из него всю уличную пыль и грязь. Сохнуть он сбежал под кровать, ну а затем я утащил его себе на колени, сидя за компьютером. Так там и уснул, мило растянув лапки.

Какое-то время, мои колени были его любимым местом.

Пошла рутина. Быстро свыкся с тем, что у меня в квартире растет маленькая рыжая морда, включил его в жизнь. Сходить за едой для мелочи – пакетики с мягким кормом, баночки. Своей еде столько внимания не выделял, как ему. Почистить лоток, гладить, пока он дремлет на коленях, поиграть игрушкой.

Не скажу, чтобы что-то изменилось в жизни, но вошел он в нее крепко. Привычно. Как и стоило ожидать, первоначальный интерес к мелочи поугас, стал меньше внимания уделять – в плане игр, в основном. Бегает там себе и пусть бегает, захочет, чтобы погладили – придет. Ну а покормить да убрать за ним просто рутина.

С каждой неделей он становился все активнее. Вот уже носится туда-сюда, вот уже запрыгивает с легкостью на кровать, не помещаясь больше даже в две ладони. Вот он плюхнулся с балкона в кусты – второй этаж, ничего не случилось. Или не плюхнулся и я что-то путаю…

Чего точно не путаю – так это одного события. Была у меня в квартире ДСП-плита, самая обыкновенная, прислонена к стене в комнате. Руки никак не доходили убрать. Ну вот Кот в какой-то момент и попытался чего-то сделать – я за ноутбуком, прожигаю свободное время на Ютубе или что-то вроде того. Грохот, шорох когтей по линолеуму.

Плита упала. Краем глаза заметил, как Кот выскочил из-под нее – то ли успел до падения, то ли нет.

Это событие будет иметь последствия. Это я виноват, в общем-то, и только я один.

В какой-то момент я заметил, что Кот стал более вялым. Холодно ему стало вдруг, несмотря на пушистую рыжую шерсть, стал сворачиваться в клубок на батарее да приходить поспать под бок.

Я решил сводить его к ветеринару. Оделся, нагнулся, чтобы надеть ботинки – он, как обычно, запрыгнул мне на спину со шкафчика в раздевалке. Снял его, сунул в рюкзак и двинулся.

— Слишком бледный, — сказала ветеринар. — Язык, нёбо. Рекомендую взять анализ крови.

Забор крови. Кот даже не дернулся толком – спокойно принял вошедшую в него иглу. Ожидание. Вполне спокойное. Ничего страшного ведь не происходит, так? Сейчас в рабочем порядке откормим витаминками, или что-то вроде того…

— Лейкемия, — объявила ветеринар результаты. — Скорее всего, врожденное, передалось от матери. Состояние плохое, нужно переливание. Ищите донора. Пока на поддерживающей терапии подержим, вот вам список лекарств.

Список. Я уже и не помню, что там было. Может, в телефоне осталось фото – но я не хочу его искать.

Что ж – сказали «надо», значит надо. Я ж за него ответственен – ну а то, что все руки у меня в хлам расцарапаны, и царапины эти плохо заживают из-за его лейкемии, дело терпимое.

Новые моменты вплелись в рутину словно были там всегда. Поутру, перед работой, посадить Кота в рюкзак, отвезти на уколы, вернуть, поехать на работу. Попутно искать донора – уж котов в стране достаточно, найдется парочка-другая.

У меня, той осенью, появился друг по переписке. Было, с кем разделить переживания. Я сидел на кое-каких серотониновых колесах, больше по инерции, так что эмоции были слегка подавлены – но лучше иметь, куда их сбросить, чем не иметь. Да и друг по переписке…

Я подозревал, что там случится история схожая с Котом. Первоначальный интерес потихоньку сменится привыканием, очередной элемент рутины, который есть и все, нечего особое дополнительное внимание обращать.

Но пока все шло хорошо. Да и как могло идти плохо? Все в порядке, лишь мелкая неприятность требует решения.

Первое переливание. Из вены в вену. Донору пришлось дать наркоз, Кот же все принял спокойно – и иглу в вену на лапке, и ожидание. Я тоже воспринял спокойно – спасибо таблеткам. Стоял, гладил его и просто ждал. Просто событие, которое немного выбивалось из повседневности. Все будет хорошо.

Коту стало лучше. Потихоньку, помаленьку. Но быстро – потому как вновь пошла ежедневность, сглаживающая все проблемы. Все хорошо. Все нормально.

Вот я уже вновь закрываю дверь в комнату, чтобы он не врывался посреди ночи и не начинал скакать по кровати. Батарея? Какая батарея? Ему больше не надо греться, внутреннее тепло в наличии. Разве что надо утром открывать дверь, иначе он будет мяукать до упора. Там поднять, положить его себе на грудь и гладить мурчащую рыжую морду.

Все хорошо. Все исправили, да?

Нет.

Едва я решил, что все более-менее устаканилось, как ему вновь стало плохо. Те же симптомы. Переливание помогло, но ненадолго. Снова в ВКонтакте, снова искать донора.

Таблетки я к тому моменту бросил. Отходняк пережил, отшатался в паршивом депрессивном настроении. Друг по переписке поддерживал как мог, но, будем честны, он мало что мог сделать. Так что второе переливание мне далось сложнее.

Оно проходило так: Через катетер, из черного кота откачивалась в небольшой шприц доза крови. Этот шприц затем отсоединяли, переносили ко столу с Котом, выпускали воздух, вставляли в катетер и потихоньку, помаленьку выдавливали содержимое. Следом шел новый шприц – использованный отправлялся в утиль, чтобы донора не заразить.

Лейкемия ведь.

В процессе я лишний раз вспомнил, насколько я мягкотелый. Мне передали подержать пару шприцев с кровью. Теплая. Живительная жидкость. Я старался не смотреть, но это тепло… Я торопливо вернул шприцы, переборол тошноту и, до самого конца, только гладил Кота, успокаивая его.

А он и так был спокоен. Словно он понимал, что все это ради его здоровья. Но, скорее, это его природное спокойствие – он как-то раз с края ванны ненароком соскользнул в воду. Вместо паники, попыток выскочить, он просто спокойно принялся пить. Благо, там немного было набрано, всего-то ему по колени.

В довесок к переливанию, мне кое-что посоветовали посоветовали. Коты – они тоже млекопитающие. Лейкемия – это рак крови. Из этого вытекал вполне логичный вывод. Сходить в аптеку для раковых больных и купить лекарство, стимулятор выработки эритроцитов. Так можно будет избавиться от зависимости от переливаний.

Вообще-то, мне советовали это еще при первом переливании. Пропустил мимо ушей.

Это событие будет иметь последствия. Это я виноват, в общем-то, и только я один.

Вечер, зима, снегопад. После работы я иду в незнакомую часть города, в ближайшую аптеку с лекарством. Я даже позвонил предварительно, чтобы уточнить, что оно там точно есть. Дорога вроде бы и освещена, а все равно темно. Не так уж и холодно, но холодный ветер задувает в шею, и я вжимаю голову в плечи, продираясь через падающий снег.

Купил. Даже рецепта не потребовалось. Но я все равно показал выписанный ветеринаром листок. Продавщицы были… веселые. Смешливые. Сразу трое занялись моим вопросом. Странно, непривычно, некомфортно.

Но это просто отклонение от обыденности.

Очередные изменения в рутине. Добавились уколы. Взять Кота, уложить на пол. Взять шприц для диабетиков, набрать в него нужные миллилитры лекарства. Половина? Один? Два миллилитра? Не помню. Но вот помню, как неудобно было вскрывать ампулы с лекарством. Идиотские стекляшки. Каждый раз умудрялся порезать руку. Ладно хоть потом достаточно было набрать в шприцы и хранить их в холодильнике.

Осторожный и нервозный укол в холку. Кот принимал спокойно – это я волновался. Каждый раз чувствовать, как игла пробивает кожу и оказывается внутри… Это необходимо, так что деваться некуда.

Повседневность. Привыкаешь.

Течение жизни вновь проторило новое русло, а я плыл по нему. Все устаканивалось. Уколы? Необходимо, результат налицо. Будущее? Очевидно, что все будет в порядке. Да, закупаться лекарством время от времени, но я не так уж и трачу зарплату, да и ради Кота ведь – пусть он кусается, царапается, играясь, но тут нет места злости. Просто нежный укол. Вон, друг по переписке стал подбивать накатать чего-нибудь на конкурс.

Почему бы и нет? Рутина и повседневность никуда не денутся, ничего с ними не станет, а спрыснуть их чем-то новым – вполне себе идея.

Неумолимо наступал Новый Год.

Кот уже выглядел здоровым, нёбо и язык налились кровью, приобретя здоровый розовый оттенок. Еще не такой уж и взрослый, он, казалось, намерился возместить все вялые дни – носился туда-сюда, играл, кусаясь и царапаясь. Настолько активно закапывал все в лоток, что мне приходилось собирать разбросанный наполнитель и закидывать его обратно. Ругай, не ругай, толку? Привыкай. Я и привыкал.

Рассказ на конкурс? Ерунда получилась. Но главное, что написал, что сделал хоть что-то заместо привычного прожигания времени.

Одинокая полночь в квартире. Ноутбук, бутылка Байкала, два торта в холодильнике, пара кусочков на тарелке передо мною. Набегавшись за день, Кот валялся на кровати – поджидая, когда я наконец-то «отпраздную» Новый Год и отправлюсь спать, чтобы нанести свои сокрушительные и внезапные удары. Друг по переписке поздравил меня, я его, парочку групп в ВКонтакте. К часу ночи я побрел спать.

Как встретишь, так и проведешь, да? В одиночку, с рыжим комком да человеком по ту сторону провода в паре тысяч километров.

Предстояли выходные. Обычное ничегонеделание, практически не выходя из дома – разве что мусор выбросить да запасы еды быстренько восполнить. Уколы Коту уже не регистрировались в памяти, настолько стали привычными. Быстрое дело без всяких трагедий с его стороны, обычная рутина, которая поддерживала его в норме.

Затем настал тот день. Когда последствия меня нагнали. Это я виноват, в общем-то, и только я один.

— Ты чего в туалет не ходишь? — спросил я рыжую морду, развалившуюся на столе. — Понравилось ведь наполнителем разбрасываться.

Он облизнулся и потянулся. А я начал думать – когда в ответственность заползла крохотная шерстяная жопа, ты за этой жопой начинаешь следить. Все, что выбивалось из обыденности, сразу бросалось в глаза. Ярко, резко.

Поездка к ветеринару? Не беда. Быстренький рентген, потраченные деньги, ничего страшного. Надо просто дать ему слабительного, если это продлится какое-то время, только и всего. Детский тюбик – можно заскочить в аптеку и купить по пути с остановки домой.

Волновался, но сделал. Кот недовольно и жалобно мявкал, пришлось его прижать покрепче к столу, но лекарство было введено. Спустя полчасика он порадовал меня разбросанным по полу ванной наполнителем. Вот и хорошо. Приберемся, привыкли. Все как обычно…

— Эй, ты чего не вылезаешь? — спросил я в пространство под кухонной гарнитурой.

Он сидел там и смотрел на меня, два глаза отражались навстречу фонарику. Руками можно дотянуться, но я пока не трогал – хочет, пусть сидит.

Он-то может и хочет, а у меня в голове поселилась тревога. Не знаю уж, чего там мой невнимательный разум с глазами подмечал, чего он там переработал в результат, но результатом была тревога. Опасения.

Кот никогда там не прятался. Залезал, интереса ради, но быстро же и вылезал. Не более того.

У меня в груди поселилось подвешенное чувство. Нервная энергия выплескивалась из всех щелей, и я беспокойно ходил по квартире, попутно переписываясь с другом по переписке. Он уверял, что это я просто себя накрутил. Что все будет нормально. Посидит да вылезет.

Когда пошел третий час сидения Кота под кухонной гарнитурой, я не выдержал. Присел, лег, подсветил его фонариком – он все на том же месте. Вполне в досягаемости. Так что взял, да и аккуратно, осторожно вытянул его на свет. Он жалобно мяукнул.

Я поставил его на пол, и понял, что все очень плохо.

Задние лапки и хвост беспомощно обмякли, работали лишь передние. Он смотрел на меня, я на него. Я вспоминал. Слишком сильно нажал на спину, когда вводил обезболивающее? Догнал тот случай, когда на него, совсем еще котенка, упала ДСП плита, которую я не позаботился убрать? Что-то еще?

Вина на мне. Это очевидно. Одна половина разума ушла в самокопания, другая стала искать, чего делать дальше. До выходных еще несколько дней. Раньше я доставить Кота до ветеринара никак не могу.

Может, обойдется? Как и все предыдущее, в итоге, обошлось? Приложить немного времени, немного повседневности, которая, изменяясь, залечивает все – и все обойдется.

А пока оставалось лишь привыкать. К тому, как Кот ползал на передних лапках. Весьма шустро, надо признать. Словно рыжая шерстяная комета… оставляя за собой влажные следы.

— Вот этот позвонок, — сказал ветеринар, указывая на рентген. — Вот более старый снимок, разницу сразу видно.

— И что делать? — спросил я, поглаживая Кота по макушке.

— Лекарства. Возможно, поможет.

— Тогда покажите, как их ставить.

Не так уж и сложно поставить укол в бедро Коту, когда он парализован ниже какого-то позвонка и практически ничего там не чувствует. Как оказалось. Ах да – он ведь еще и отлить не может, все это скапливается в мочевому пузыре. Ветеринар выдоила его, поставила катетер и рекомендовала подгузники.

Кота рекомендации не устроили. Катетер вылетел буквально за парочку часов ползания по полу, да и подгузники не держались. А если и держались, то он все равно умудрялся протекать на пол.

— Придется выдавливать. Это несложно.

Это несложно. Страшно, нервно, и несложно. Пальцами сдавливать за пузико и вести вниз, к нижним лапкам, чувствуя под его кожей наполненный мочевой пузырь. Первый блин комом, и я обоссал половину пола – но это все равно победа, да?

Просто что-то, что тоже надо включить в рутину. Пока не выздоровеет.

Лучше ему не становилось. Мне становилось тревожно. Моча его приобретала разный оттенок, в зависимости от того, в какой позе выдавливать – если он лежал, то шла обычная желтая. Если держать вертикально, чтобы его не вымочить – то шла болезненная. Застоявшаяся где-то в уголках мочевого пузыря. Коричневая. Новое топливо для тревоги.

— Еще неделю, — сказал я ветеринару. — Там… Может быть. Я не знаю.

Еще неделя ухода. Лучше ему не становилось. Он бодро двигался на передних лапках, терпел, когда я выдавливал из него жижу… Но разве это жизнь? Он страдал, как ни крути. А я, получается, Кота лишь мучал.

Последнее утро. Воскресенье, я тянул как мог. Он провел эту ночь у меня под боком, даже не попытался уползти. Лежал на пеленке, в подгузнике. Он был теплый и пушистый.

Он позавтракал сухим кормом. Затем я выдоил его в последний раз, в последний же раз помыл. Взял несколько фото – с моей отвратной памятью, с воображением, едва способным визуализировать яблоко, я не хотел забыть его слишком быстро.

Бутылка с горячей водой в рюкзак, поверх нее тряпки, еще поверх Кот. Он не протестовал. Он не мог ничего знать, но знал я – так что читал в его мордашке… Я не знаю. Ничего хорошего.

— Шансы на восстановление низкие, — сказал ветеринар. — Видите?

Она сжала щипцом его заднюю лапку. Та вяло дернулась.

— Пошевелилась ведь! Может, проходит?

— Нет. Нервный сигнал не проходит. Он должен отреагировать вот так.

Она сжала переднюю лапку – Кот болезненно мяукнул и попытался выдернуть ее из стальной хватки.

Я стоял перед столом и решал. Гладил рыжую макушку Кота, глядя ему в глаза. Решился.

Укол наркоза, и он уснул. Даже не закрыл глаза – а я смотрел ему в лицо, в глаза, когда он медленно засыпал. Последнее, чего он увидел – это мое лицо, наполовину скрытое ебучей маской. Тогда еще надо было носить маски.

Я расплакался. Думал, что приму это легче, но слезы покатились ручьем против моей воли, я ничего не мог с этим поделать.

— Вам лучше уйти, — сочувственно сказала врач. — Дальше я сама.

Я совершил самый трусливый поступок в моей жизни. Я кивнул и вышел из комнаты. Окна в комнату и прозрачная дверь были закрыты жалюзи, так что я не видел укола. Я просто расплатился за убийство, которое сам и заказал, и вышел на улицу.

В маршрутке я сдерживался. Может, лицо было чуть перекошено, в голове хаос, но в целом я держался.

Дома. Разрыдался. В хлам. Едва успел дверь за собой захлопнуть, прежде чем слезы потекли рекой. Это я виноват, в общем-то, и только я один.

Немного успокоившись, я собрал все его вещи. Игрушки, миски, лоток. Сунул в коробку и в дальний угол шкафа. Подальше с глаз долой. Жизнь пошла дальше.

Обыденность, повседневность, рутина. Сперва было сложно, но привыкаешь. Забываешь. Прошлое сглаживается, размазываясь по магнитной ленте памяти. Обыденность всегда так делает, потихоньку вытесняя все хорошее и плохое, приводя к единому знаменателю.

Всего два месяца, и эта паршивая магия обыденности сделала свое дело. Может, и раньше.

Я принял перемены. Успокоился.

Стал забывать.