Мы разглядывали друг друга, омытые ослепительным лунным светом. Он сиял в длинных золотых волосах девушки, впитывался янтарём её глаз — чуть раскосых, с пушистыми светлыми ресницами и тонкими линиями бровей. Высокий лоб, узкие скулы и точёный подбородок навевали мысли об аристократичном происхождении; уж больно хрупкой и далёкой казалась незнакомка. Холодный свет придавал белоснежной коже нездоровый бледный оттенок. Голубоватыми росчерками бежали по шее вены.

Она была обнажена, но не пыталась прикрыться. Худощавая, но не истощённая, длинноногая, но невысокая — головы на две ниже меня. Слабо вздымалась аккуратная маленькая грудь.

Девушка пошатнулась, но устояла на ногах. Медленно подняла ладонь, изучила — пальцы подрагивали.

На охранника сокровища или промежуточного босса девчушка не тянула. Я видел, каких усилий ей стоило не упасть; видел, с каким трудом она облизывает сероватые, покрытые пылью губы. На вид ей было не больше восемнадцати, но я не обманывался мнимой юностью. Она выбралась из каменной темницы, в которой провела немало лет, если судить по состоянию храма и разбросанным скелетам.

Но что несёт встреча мне? Я крепче сжал рукоять меча и с удивлением заметил, что она ощутимо потеплела. Ещё можно держать, но если продолжит нагреваться, то будет обжигать кожу.

— Человек… Из всех смертных меня освободил именно человек, — сказала девушка. Она не обращалась ко мне — говорила в пустоту, и лёгкое удивление смешивалось в голосе с лёгкой же досадой.

Язык не был русским, однако я с лёгкостью понял его. Немудрено, ведь Милиам снабдила целым перечнем иномирных диалектов. При желании я мог подрабатывать переводчиком, притом неплохим — ниже Воспитанника (V) был прокачан только родной язык.

— Э-э-э, рад знакомству? — осторожно произнёс я, но клинок не опустил. Чутьё игрока, повидавшего немало опасных встреч по ту сторону монитора, подсказывало, что незнакомка далеко не проста.

Хотя и выглядела она так, словно вот-вот упадёт в обморок.

— Ты! — Брови девушки взметнулись вверх. — Знаешь общеночной?

— И вполне недурно, — подтвердил я.

Девушка по-прежнему не делала попыток прикрыться. Стыд в ней отсутствовал напрочь. Она даже не дала себе труда покраснеть. Но в её изнурённом состоянии это и неудивительно.

— Любопытно. Это усложняет дело. Ты помог мне выбраться. И раз ты способен понять меня, я в долгу перед тобой, человек. Избавиться от него можно, выплатив его или убив тебя. Какой вариант предпочтительнее, на твой взгляд?

Внутренности похолодели. Ах вот как… Не зря остался настороже. Я больше не скрывался — выставил меч в угрожающем жесте.

— Если долг вынуждает тебя драться, то я прощаю его. Ни к чему нам смертельные разборки из-за всяких мелочей, правильно?

Смех незнакомки наполнил разрушенный храм тысячей хрустальных колокольчиков.

— Если бы всё было так просто…

Она сделала пару коротких шажков — едва не рухнула в процессе. Её кожа была покрыта мурашками из-за ночной прохлады. Знобило и меня, но по другой причине. Я никак не мог взять в толк, действительно ли она собирается сражаться — и если да, то обладает ли для этого силами. Будь дело на Земле, я рассмеялся бы в лицо дуре, которая хочет полезть на подтянутого парня, когда саму может сдуть порывом ветра. Но на Терре привычная логика могла подвести.

— Не направляй на меня Аскалон, — сказала странная незнакомка, когда остановилась. — За сотни лет вместе — он во мне, ближе, чем любовники, — мы поладили. Вряд ли он захочет драки.

Клинок подтвердил её слова: рукоять моментально нагрелась так, что я с коротким воплем выпустил меч. Он упал на пол, загремел, как обычная железяка. Но я больше не обманывался. Зачарованное оружие часто обладало разумом, и разум этого меча протестовал против убийства девчонки.

Шансы на победу всё ещё были. Я значительно превосходил по комплекции чудачку. Но если на Терре правили бал характеристики, а не внешность, то она вполне могла обладать Силой на уровне Идеального (VIII) и выше. Тогда я сложусь за пару метких ударов.

Я сжал кулаки и приготовился к драке. Однако до неё не дошло: когда до меня оставалось шага три, незнакомка резко замерла.

— На тебе отметка. Тебя выделила Милиам.

Видимо, девушка имела в виду статус «Избранник Милиам».

— Это хорошо или плохо?

Собеседница криво усмехнулась.

— В любом божественном благословении кроется горечь проклятия. В любом божественном проклятии спрятана частица благости. Ты интересный человек, раз тебя выделила Лунарная Богиня. А я-то думала, что за прошедшие века её последователи точно вымерли…

Краем сознания отметил, что девушка отозвалась о последователях, не включив в них себя. То есть в древней битве она выступала на стороне атакующих?

— Не назову себя последователем, но поговорить с ней очень хотел бы.

Незнакомка небрежно махнула в сторону разрушенной статуи.

— Тогда ты напрасно пришёл сюда. Канал разрушен, и связи с Милиам здесь не найдёшь.

Она вдруг закашлялась — надсадно, захлёбываясь, прижимая ладонь ко рту. Отняла её — на коже темнели капли крови.

— Что с тобой? — спросил я с неожиданным даже для себя участием. Ну никак не получалось представить девушку врагом. Было в ней что-то располагающее к себе.

И я даже не о полной наготе.

— Ничего особенного. Просто умираю, — отозвалась она. — Когда ты извлёк Аскалон, хрупкое равновесие, которое позволило протянуть сотни лет без еды, было нарушено. Годы берут своё.

Беззаботность в её голосе заставляла предположить, что она знает способ избежать смерти.

Девушка слизала кровь и подняла взгляд — изучающий, каплю насмешливый и… голодный. Я пожалел, что не подобрал с пола камешек побольше.

— Я передумала убивать тебя, — сказала она и улыбнулась. — Тем более что не уверена, получилось бы в нынешнем состоянии. Чего ты хочешь от Милиам?

Не говорить же о том, что богиня накосячила с интерфейсом?

— Я мечтаю обрести магию.

Вновь смех — мягкий, обольстительный, вкрадчивый.

— Человек жаждет магии? Да, я не ошиблась в тебе. Любого другого назвала бы безумцем или идиотом, но ты отмечен знаком ночи. И раз наши цели частично совпадают, я предлагаю контракт.

Сердце забилось быстрее. Девушка с непоколебимым взором и дрожащим телом смотрела на меня. Жидкое золото её взгляда отдавало кошачьей хищностью. Ночь, заброшенные развалины, недавние приключения с демоническими волками и неведомой сущностью — всё отошло на второй план. Я ощутил себя на развилке судьбоносного выбора; неважно, была ли то интуиция или подсказка, внедрённая в Систему Эмилией.

— В чём его суть?

— Я буду следовать за тобой, пока ты не обретёшь искомое. Буду помогать советом и действием. Пройду с тобой путь к Милиам от начала до конца, если к ней сохранилась дорога. Не обещаю, что получится, ведь мир немало изменился. Может статься, Альянс добился своего.

— А что получишь ты?

— Жизнь. Я не умру, и мне не придётся убивать тебя.

Она вымученно ухмыльнулась.

— Как видишь, сплошные плюсы. И долг — это не так мерзко, как контракт. Для меня, по крайней мере. Оставляет пространство для фантазий о равноценности.

Я не знал мотивов девчонки, но замечал, как она увядает с каждым словом. Стояла она на чистой силе воле; на смену дворянской бледности приходила белизна трупа. Хотел ли я, чтобы девушка умерла, хотя её легко можно спасти? Притом спасти с прибытком для себя — получить напарницу, которая помогла бы освоиться на Терре.

Не так ли начинает проявлять себя игровой уклон мира? Происходящее здорово смахивало на вербовку союзника. А раз так, бояться нечего.

— Я согласен.

Вспышка белого с золотом — и девушка стоит вплотную ко мне. Я не уловил движения, не понял даже, как она умудрилась сократить расстояние за долю секунды.

Перед собой я видел лицо незнакомки — близко-близко. На спине лежали её руки, голая фигурка беззастенчиво жалась ко мне, неожиданно тёплая; почему-то я предполагал, что будет холоднее. Сквозь одежду едва ощущалось биение её сердца.

Требовательные янтарные глаза уставились на меня.

— Наклонись, дурень. Контакт надлежит заверить.

Вспыхнула запоздалая мысль, а не зря ли я это затеял. Но отступать было некуда: девушка слегка сжала объятия, поторапливая. И я решился — почему бы и нет? Никогда не бегал от женщин на Земле, не буду и в новом мире.

Я опустил голову, и наши губы встретились. Я собирался оставить поцелуй в пределах приличий, поскольку обстановка не располагала к проявлению страсти. Но у девушки было иное мнение на этот счёт. Она приникла ко мне, требовательная, жаждущая, и невинное соприкосновение губ превратилось в протяжный, выверенный французский поцелуй. Я обнял её, прижал к себе.

Она не закрывала глаза, и радужки их наливались светом. Не выдержал и зажмурился — слепило.

Воздух в лёгких закончился, грудь сдавило стальным обручем, но первым разорвал поцелуй не я. Незнакомка отстранилась, и тонкий пальчик уткнулся мне в щёку.

— Ну, всё, завязывай.

Голос был более тонким и звенящим, чем до этого. Я поднял веки — и едва удержался от ругани.

В ладонях обмякла, скуксившись, девчонка лет четырнадцати от силы.

Ладони будто обожгло, и я поспешно отпустил её. Девочка, в которой легко угадывалась незнакомка, сбросившая несколько лет, приземлилась на пятки. Покачалась с них на носки и обратно и самодовольно надула щёки.

— Жива, жива, жива!

Покрутилась на месте, исполнив торжествующий танец. Я поднял взгляд к потолку, избегая пялиться на тощее недоразумение, в которое превратилась вполне приятная девушка.

— Что, боишься, как бы чего не подумала? — ехидно спросила она. — А тогда не боялся! Не переживай, скоро всё вернётся. А пока — жива, жива, жива! Бр-р-р, холодно же тут! Надеюсь, волна помешала им добраться до стазис-тайников. Хотя я помню, где находится только один.

— Волна чего? — уточнил я, по-прежнему избегая смотреть на напарницу.

— Волшебства! А катализатором выступил мой вспоротый живот. Ух и приложила я скотов. Прокляла так, что даже тела за собой не прибрали. Вот какая я молодец!

Я рискнул бросить взгляд на лицо девчушки, но не нашёл на нём ничего, кроме неприкрытого самолюбования. А не она ли превратила окрестности храма в вымерший лес с кучей монстров? В таком случае она куда сильнее, чем я подозревал.

Осторожно изучил её Истинным Зрением, однако многого оно не показало: по фигурке бегали зеленоватые всполохи примерно вдвое мощнее, чем испарения тьмы у волков.

Девчонка уловила мой интерес и задорно подмигнула.

— Давай знакомиться! Я Энель, ашура из рода Саэрос.

— Меня зовут…

Я запнулся. А как меня зовут? Сосущая дыра на месте имени; я суматошно пробежался по другим воспоминаниям и обнаружил, что они сохранились в полном объёме. Ничего не пропало… кроме одной-единственной детали.

Энель приложила пальчик к губам. Лизнула его.

— Спасибо за угощение.

Внутренности перекрутило.

— Это ты сделала?

— Выпила твоё имя? Да. Взяла самую малость, чтобы ты не страдал. А то люди бывают ужасно привязаны ко всякой ерунде — первый поцелуй, внешность матери…

Энель заметила выражение на моём лице и вздохнула.

— Обиделся? И совершенно напрасно. Это была необходимая жертва. Мы, ашуры, питаемся смертными — жизненной силой, заключённой в их жидкостях. Кровь, слюна, семя... Если бы я начала пить кровь, то не остановилась бы, пока в тебе ничего не осталось. А для третьего варианта было маловато времени — я и так успела в последний миг. Так что пришлось взять слюну и с ней кусочек твоей памяти. Если подумать, это очень низкая цена за контракт. Ты же спас меня, так что заслужил скидку.

Я моргнул и оторопел — подростка сменила уже знакомая девушка. Преображение вышло мгновенным.

— И я должен подкармливать тебя воспоминаниями в дальнейшем?

— Теперь будет достаточно и крови. Лишь передача слюны отнимает память, так что будь спокоен — на твой разум больше не покусятся.

Детская живость в интонациях Энель сменилась прохладной сосредоточенностью.

Я глубоко вдохнул. То, что я лишился имени, — моя и только моя вина. Никто не сталкивал нас лбами, я сам потянулся к ашуре. Нужно смотреть на ситуацию под правильным углом. Я чётко помнил, что намеревался взять новое имя для Терры — старое должно было остаться в прошлом, рядом с обожженным молнией телом.

Незачем плакаться над тем, что свершилось. Я заполучил в напарницы могущественное существо, и это стоило потери.

— Меня зовут Роман, — сказал я, и Энель кивнула, запоминая.

Роман — отличное имя. В нём гремит отзвук великой империи. Оно хранит русский след; я умер бы от стыда, назвавшись каким-нибудь Ганимимиэлем или другим фэнтезийно-дурацким прозвищем. И оно намекает на то, что я напишу историю новой жизни. Пусть в этом романе не будет эпика и великих свершений, он будет таким, каким захочу его видеть я. Пример с бывшей женой научил ориентироваться на себя.

Ашура подобрала меч, о котором я совершенно позабыл. Погладила его.

— Как причудлива судьба… Убийца послужит убитому — по своей воле.

Она подбросила клинок, и тот исчез в изумрудном пламени.

— Куда он пропал?

— Просто убрала его, — пожала плечами Энель и пошевелила пальцами. В них появился Аскалон. Очередная вспышка — и меч пропал.

Это же Пространственный Карман! Я немедленно полез в интерфейс и жестоко обломался, увидев, что он находится в одной из магических ветвей.

Но даже это не погасило энтузиазм. С такой напарницей, как Энель, я в два счёта разыщу Милиам. А пока мы будем шататься по миру, ашура обучит меня всему, что знает, за исключением магии. В первую очередь — лору Терры. Больше попадаться на сомнительные предложения не хотелось совершенно.

Что произошло в этом храме века назад? Отчего Энель удивилась, когда я сказал, что хочу научиться колдовать? Почему временно помолодела, когда заключила контракт? И откуда в мире меча и магии взялось энергооружие?

К сожалению, расспросы я был вынужден отложить, потому что девушка удрала в глубину храма — искать старую заначку. Вернулась ашура уже одетой, причём облачение её было подчёркнуто-богатым. Золотые нити в рубахе, бархатные штаны, изящные сапожки с серебряными пряжками. И лишь груботканый шерстяной плащ выделялся простотой.

Ашура бросила мне второй плащ, такой же безыскусный, и тяжёлый кошелёк, в котором приятно звенели монеты.

— Повезло, что в стазис-тайнике оказалось хоть что-то полезное.

—  Это верно, — согласился я, взвешивая в руке кошелёк.

Девушка покачала головой.

— Я не о деньгах. О плащах — они помогают скрывать присутствие.

Я по-новому взглянул на накидку. Настоящий артефакт! Набросил его на плечи. По ощущениям ничего не изменилось, да и попытка исследовать его Системой ничего не дала. Она упорно отказывалась давать подсказки. Например, какой уровень у Энель…

Также девушка вручила меч в ножнах. Я извлёк его и нахмурился. Даже с моей нехваткой знаний было болезненно очевидно, что это не боевое оружие. Церемониальная побрякушка — с лёгким посеребрённым лезвием, но тяжёлой рукояткой, на которую налепили золотых нашлёпок.

— Что ты хочешь от стазис-тайника? — развела руками Энель. — В него набили то, что побогаче, чтобы не отдавать врагу. Сам виноват, что забрался сюда без оружия. И как умудрился выжить?

На языке вертелась тысяча вопросов, но я пересилил любопытство. Сперва нужно выбраться из проклятого леса.

— Идём, — позвал я девушку, встав у порога.

— Сейчас? Не дожидаясь рассвета? Ни за что.

И она показательно зевнула, продемонстрировав ровные белые зубы.

— Боишься темноты?

Будь я один, ни за что не сунулся бы в наполненную монстрами чащобу. Но со мной была та, кто этот лес и проклял. Значит, справится с любой угрозой, которую он подсунет..

— Опасаюсь того, что может в ней водиться, — ответила Энель. Приблизилась ко мне и всмотрелась в ночь. — Столетия в камне на пользу не пошли — от прежних сил остался жалкий обломок. А здесь проще обороняться.

— От кого? — не понял я. — Разве храм не отгоняет злых тварей?

Энель серебристо рассмеялась.

— Разве для вас, людей, Милиам не зло? И тем не менее ты здесь, в разрушенном доме Лунарной богини, покровительницы тьмы. Она приветствует всякое ночное создание. Сюда боялись соваться, пока горел Аскалон, один из клинков, освящённых Солярной богиней. Но я его слегка подправила, — уголок её рта поднялся в довольной ухмылке, — совсем чуть-чуть. И преграда для нечисти исчезла. А её завелось много, похоже. Так уж случается, когда вкладываешь в проклятие всю себя…

Она показала левее от площади, где наметилось шевеление.

— А вот и гости.


Created: 02/09/2022 01:02:44
Page views: 42
CREATE NEW PAGE