— Поднимите его, — грубо сказала девушка.

               Перед ней, на коленях, удерживаемый парой человек в выцветшей военной униформе, с ужасом в глазах стоял мужчина. Почти лысый, с жалкой проплешиной на макушке, одетый в когда-то неплохой, а теперь истертый и покрытый заплатами костюм, он тяжело дышал и глядел на все вокруг, будто выискивая помощь – или не желая встречаться взглядом с девушкой.

               Она выглядела не особо-то и устрашающе. Так, типично для Пустоши. Поношенный, прилегающий к крепкому телу серый комбинезон, кривой изгиб губ на рубленом, но привлекательном лице и красные, ближе к оранжевому, короткие волосы, за которые она и получила прозвище. В руках, к счастью, пока было не оружие. Всего-то мутная бутылка местного самогона, почти пустая.

               — Рыжая Соня, я… я…

               — Заткнись, — перебила она.

               Добив бутылку парой глубоких глотков, Соня перехватила ее за горлышко и с размаху врезала пленника по лицу. Стекло хрустнуло и разбилось. Он завизжал. Из-под осколков набухли капельки крови, медленно превращаясь в полноценные струйки.

               Девушка отбросила «розочку», схватила мужчину за воротник и рывком подтянула его, лицом к лицу.

               — Двадцать четыре человека! — прорычала она.

               Не дожидаясь ответа, Соня чуть отстранилась и ударом сломала ему нос. Крепкие металлические костяшки на перчатках были как раз для этого.

               — Три машины! Где, мать твою, я сейчас найду три работающие машины, а!?

               Еще удар. Неприятные воспоминания вновь встали у нее перед глазами.

               Ключ доступа остался от отца, говорил он, турели базы вас пропустят, а там – горы всякого довоенного добра, нетронутые, лишь слегка горячие после ядерной зимы. Да черта с два! Этот ублюдок прятал в подвале терминал, связанный по радио с защитной системой, и стоило разведке доложить, что все в порядке, стоило подъехать ко входу – как он включил оборону. Автопушки, полдюжины роботов…

               Отступив, Соня пнула мужчину в живот. Он бессильно повис на руках бойцов, пытаясь непослушными губами поймать воздух.

               — Зря ты так, — уже спокойнее сказала она. — Мы вскрыли твою железку, так что все равно обнесем базу. А ты поглядишь, как женушку по кругу пускают – ребята мои успокоятся.

               — СОО… этого так просто… — захрипел мужчина.

               — Да ну? Отдам три четверти, и нет проблем, — Соня обернулась. — Что скажете, мальчики?

                Хмурый взгляд троицы гулей бродил от нее к избитому и обратно. Бывшие солдаты Национальной Гвардии, которым не повезло пережить близкий ядерный удар – недостаточно близкий, чтобы умереть от лучевой болезни, и недостаточно далекий, чтобы обошлось без таких последствий.

               Они изменились. Мутировали. Постепенно морщилась, слезая, кожа, отчего надетая во время учений боевая броня все крепче прикипала к телу, а лица их становились тем еще зрелищем. Но они живы по сей день, спустя больше сорока лет после Войны, и непохоже, что старость собирается взять свое.

               Теперь они служили в Силах Обороны Оклахомы – сборной солянке таких же везунчиков, солдат, спасателей, полицейских, всех, кто выжил, не растерял организацию и объединился под руководством генерал-адьютанта Гвардии. Это власть. И она крепко держалась за все, что удавалось заполучить.

               — Не наглей, Рыжая Соня, — уверенным хриплым голосом ответил сержант. Его голубые глаза странно выглядели на сморщенном, слегка позеленевшем лице. — Четверть свою получишь, но их придется отпустить. Никого по кругу, никаких избиений, никаких убийств.

               Недовольно заворчав, она еще разок врезала пленнику по окровавленному лицу и жестом приказала отвести его к гулям. Он рухнул перед их ногами – но сержант не обратил внимания. Он вслушивался.

               И правда, что-то не так. Соня застыла, пытаясь уловить и распознать те странные отголоски звуков… Будто гул, или топот, на фоне которого крики…

               Треск стрельбы. Сперва редкий, затем частый, одиночные и очереди эхом понеслись вдоль улиц, мимо железобетонных скелетов, уцелевших и восстановленных зданий, чтобы зазвучать на окраине города, на большой караванной стоянке, где полсотни лет назад парковались сотни машин. Теперь-то встрепенулись все.

               — Тревога! Занять оборону! — непререкаемым командным голосом крикнула Соня.

               Сержант уже вслушивался в хрипящую от помех рацию. И то, что он слышал, ему явно не нравилось – свободная рука уже вовсю лапала штурмовую винтовку.

               — Вот же срань, — сказал он, опустив рацию. — Не подкинешь нас, а? И лишний ствол не помешает.

               — Дай девушке две минуты, я же раздетая! — на бегу бросила Соня.

               Речь шла совсем не об одежде. Отец оставил ей кое-что чертовски ценное – осколок механизированной банды, происходящей из бывшего армейского подразделения, вооруженного, в том числе, силовой броней. Всего девять единиц, но сила грозная. Если уметь пользоваться. Соня умела.

               С разгона запрыгнув в длинный прицеп тягача, она подскочила к своему T-51a. На его серой, исцарапанной груди, еще проглядывалась белая звезда. Он был увешан подсумками для гранат и боеприпасов, а на боку висела отвердевшая за годы кожаная кобура с пистолетом внутри. Он редко пригождался.

               Другие прибежавшие бойцы тоже забирались в броню. Привычным движением раскрыв спину механизированного доспеха, Соня включила хитрую довоенную электронику и влезла, надевая, внутрь. Секундой спустя он закрылся, надежно защищая собой хрупкое человеческое тело.

               Внутри – жарко, климат-контроль едва-едва справляется. Следом девушка надела, зацепила и подключила шлем. Готова.

               — Готова, — сказала она во встроенную рацию. — Ковальски, ты оделся?

               — Да, командир, — четко донесся ответ. — Что там стряслось?

               — Включи свои лампы, послушай местных и доложи. Так, внимание всем! Первое и третье отделение идут со мной, выдвигаемся на транспорте. Всем остальным – охранять лагерь, Чарли за меня.

               Пора брать оружие. Подойдя к стойкам, Соня, кое-как извернувшись, надела ранец с боеприпасами и с легкостью подняла свой пулемет, слегка доработанный под стрельбу от бедра, конструкции столетней давности M2 Браунинг пятидесятого калибра. Мощная дура. Мало кто хотел сопротивляться, завидев ее в руках человека в силовой броне.

               Прицеп стонал и шатался, но все же выдержал выходящих из него людей. Девять грозных металлических фигур, шесть из которых направились к подъехавшим машинам – трем ржавым, но крепким пикапам, чья подвеска не лопнет под массой пассажиров. И самодельные пулеметные крепления тоже были не для красоты.

               — Сарж, давай ко мне! — сказала Соня, залезая в кузов. — Покажешь дорогу.

               Гуль на удивление ловко запрыгнул к ней и облокотился на крышу пикапа.

               — Почти уложилась, — усмехнулся он. — К центру города. Там кратер неподалеку, но он холодный, да и в броне вам на радиацию насрать.

               Оглянувшись на колонну, девушка похлопала по кабине. Машина мягко тронулась с места, а пулеметчик обернулся на нее с немым вопросом. Соня коротким жестом показала на сержанта, и тот, наклонившись поближе, принялся объяснять маршрут.

               Стрельба не утихала. Пока машины катили по расчищенным улицам, мимо темных провалов окон, мимо встревоженных местных жителей, треск пальбы будто бы даже усилился. Но пусть. Отряд в силовой броне – весомая гирька на чаше весов.

               А темные тучи в небе предвещали дождь.

               — Командир, я слушаю эфир, — вышел на связь Ковальски. — Орут про каких-то дикарей с копьями, мечами и щитами. Еще мутанты-гиганты проскакивают и, ты не поверишь, всадники. На лошадях. Их реально много, прут по нескольким улицам и… секунду… используют ракетницы и что-то энергетическое.

               — Продолжай и докладывай, если поймаешь что-то еще, — отозвалась Соня.

               Нахмурившись, она обратилась к сержанту:

               — Эй, мы гоним в какую-то серьезную заваруху! Что там творится вообще?

               — Без понятия. Слушаю и охуеваю, — он слегка поддернул кабель, тянувшийся от шлема к рации на поясе. — Но я рад, что еду с вами!

               Через три минуты они выскочили на широкую улицу, прямо перед наступающим противником. Визг тормозов смешался со протестующим скрипом металла, и колонна остановилась, перекрыв путь. Обе стороны застыли, разглядывая друг друга.

               Всадники. На коричневых фыркающих лошадях, с мечами и красными щитами, целая дюжина, а за ними, в полусотне метров, целый строй щитов от стены к стене, с поблескивающими на солнце наконечниками копий. Пехоты было чертовски много. И, на беглый взгляд – никакого огнестрела.

               — Приготовиться! — крикнула Соня, тыча пальцем в неизвестных. — Ждать команды!

               Она спрыгнула на землю, кроша бетон, вскинула оружие. Остальные ее люди в силовой броне сделали так же, а пулеметчики в машинах синхронно взяли всадников на прицел. В отдалении, где-то из пехотного строя, понеслись резкие крики на незнакомом языке. Сержант скороговоркой доложил в рацию о встрече.

               Секундной спустя конница опустила копья и ринулась на врага.

               — Огонь!

               Тяжелые и легкие пули вперемешку обрушились на наступающих. В считаные мгновения воздух наполнился дымкой из капель крови, из вырванных кусочков мяса. Самый везучий всадник почти успел добежать до стрелков, но рухнул и покатился по земле, ломая кости, когда короткая очередь Сони выпотрошила коню брюхо.

               Пехоте тоже досталось. Пятидесятому калибру плевать было и на жалкие деревянные щиты, и на мягкую плоть, и на кости – он разом прошибал несколько рядов. Тридцатый не отставал. Что пулеметы на машинах, что винтовки гвардейцев, все они находили свою цель.

               Огнемет пока молчал. Может, и не пригодится…

               — ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ! — рявкнула Соня.

               Стрельба утихла, но эхо продолжило метаться меж бетонных стен. Прорехи в строю щитов быстро исчезли, заполненные солдатами позади, и спустя всего полминуты перед отрядом девушки вновь стоял красная преграда. По земле лениво растекались лужи крови.

               — Да это ж римляне! — воскликнул сержант.

               Он стоял на колене в кузове пикапа, и от ствола его винтовки еще тянулся дымок. Соня обернулась:

               — Поясни.

               — По телевизору документальный фильм видел, еще до войны. Две тысячи лет назад жили, легионеры у них точь-в-точь одевались так же. Самые крутые ребята тогда были.

               — Зашибись. Ну предположим. И как они воевали?

               — Ну, сперва они давали залп дротиками…

               Она вернула взгляд на врага как раз вовремя, чтобы увидеть взлетающую тучу этих самых дротиков. Все легионеры за стеной щитов, черт его знает сколько, по команде одним отработанным движением запустили свои снаряды в отряд защитников. Будь целью кто-то помягче – сработало бы.

               Но силовой броне плевать на такую древность. Рот Сони растянулся в ехидной ухмылке, а палец правой руки вдавил гашетку пулемета. Тугая струя равновесного ответа бичом ударила по пехоте, с небрежной легкостью кроша дерево, прошибая металл и разрывая мясо в клочья. Все только начиналось – это больше не побочный ущерб.

               Расстрел. И все остальные к нему присоединились.

               Парой секунд спустя обрушился град из дротиков. Они бессильно забарабанили по броне и асфальту, оставляя лишь царапины. Или нет? Девушке показалось, что в грохоте пальбы поблизости раздался крик-другой, но внимания она не обратила. Некогда. Жажда крови проснулась и входила в свои права, а уж ее-то было с лихвой.

               Как и возбуждения.

               Вперед. В контрнаступление, стальной поступью брони, с плюющимся огнем крупнокалиберным стволом в руках.

               — Вперед, мальчики! — весело приказала Соня.

               Бронированная цепь послушно двинулась за ней, не прекращая стрельбу. Но это был уже не тот первоначальный ураган свинца, а так, небольшой дождик – патроны не бесконечны, да и перегрев никто не отменял. Стал ли огонь менее смертельным? Ничуть. Неразборчивая коса просто сменилась прицельными ударами рапиры.

               А противник почему-то не кончался и не бежал. Напротив, легионеры упорно пытались вернуться в строй, словно не видели, как падают их братья по оружию впереди. Это смущало девушку. Какая-то чересчур хорошая дисциплина, да и просвета в рядах не видать.

               — Окей, экономим боеприпасы! — сказала Соня. — Рико, что у тебя в баках?

               — Липучка, — ответил огнеметчик.

               — Черт. Ладно, прожарь их немного, только без фанатизма! Третье отделение – прикройте его.

               Четыре бронированные фигуры ускорили шаг, выстраиваясь в клин с немногословным пироманом во главе. Соня и оставшиеся бойцы на время отжали спуск, чтобы не попасть в своих, и принялись рыскать взглядом по округе, выискивая врага в темных окнах и полных мусора переулках.

               И, когда Рико сделал первый шаг в то месиво из тел, его огнемет фыркнул и изверг первую струю пламени. Густая, липкая жижа красно-желтого огня обрушилась на легионеров сверху. Кто-то успел прикрыться. Большинство – нет. Адская смесь, как следует из названия, превосходно липла ко всему, а также растекалась и затекала в малейшие щели, проникая сквозь дерево и металл прямиком к такой нежной коже.

               Они завопили, срывая горло в истеричном крике боли. Объятые пламенем силуэты тут же сломали строй и заметались вокруг, сталкиваясь, падая, сгорая. Соня могла бы поставить свою задницу на то, что Рико сейчас давил счастливую лыбу.

               Но…

               За стеной огня уже виднелся новый строй щитов. Копья наготове. Вразнобой, но взлетали и довольно близко падали дротики.

               — Ну ты посмотри на них… — протянула девушка. — Сраные роботы, а не люди. Рико, сделай мне преграду. Постоим, посмотрим.

               Огнеметчик послушно провел струю поперек улицы, от стены к стене. Ну не пойдут ведь они прямо сквозь огонь? Они ж в гребаных юбках!

               Соня довольно опустила пулемет, увидев, что враг стоит на месте. Передышка лишней не бывает. И нужно было быстренько разузнать, как там вообще дела у остальных, особенно у экипажей машин и местных солдат.

               — Окей, мальчики, доклад. Водилы, что там у вас?

               Сквозь хрип помех донесся прерывистый голос:

               — Дику в плечо попало, рука не работает. И эти сукины дети корпус подырявили, везде гребаные острия торчат.

               — А гвардейцы?

               — Одному по шлему прилетело, у другого в броне застряло. Оба живые и злые.

               А бойцы в силовой броне были в полном порядке. Патронов, правда, растратили, но это все-таки расходник – запас есть, гильзы можно использовать заново, да и купить на вес вполне реально.

               Приказав отвезти раненого в лагерь и вернуться, Соня выставила перед огненным заслоном тройку людей и принялась ходить туда-сюда, раздумывая над обстановкой. И над тем, как бы стрясти с СОО хорошую оплату.

               Местный сержант докладывал по рации, а Ковальски слушал эфир и пересказывал девушке происходящее в городе. Бои продолжались. В целом, врага удавалось сдерживать – стрельба из укрытий не давала легионерам и шанса хоть как-то ударить по противнику, но… Это если не вмешивались силы посерьезнее.

               К примеру, гиганты, метра три высотой. Чертовы мутанты жрали уйму пуль трехсот третьего калибра, прежде чем бессильно рухнуть на землю. Или зажигательные ракеты – непонятно, из чего ими стреляли, но штука была неприятной. Приходилось отступать.

               Передышка закончилась ярко – молнией, прилетевшей откуда-то из рядов легионеров прямо по бойцу отряда. Она еще и перескочила на соседа, выгнувшись между ними ослепительно белой дугой.

               Два комплекта брони застыли парой металлических статуй.

               Ответ последовал незамедлительно. Снова пальба, и снова мужики в юбках падали, заливая землю кровью и пытаясь зажать смертельные раны. А Рико получил отмашку – и с огромным удовольствием выдавал одну струю огня за другой, стремительно заполняя округу вонью горелого мяса и кипящей крови.

               Под прикрытием, Соня и Ковальски подскочили к попавшим под молнию и потащили их назад, к машинам. Живы, мертвы, что с броней – все потом.