Мимолетный, случайный сигнал умудрился разбудить систему. Он соответствовал параметрам активации – и этого было достаточно. Древняя электроника, дремавшая на остатках батарей, начала действовать. Сперва примитивные реле, затем простые микроконтроллеры. Словно лавина нарастала работа, и дело быстро дошло до запуска реактора.

Впервые за неизвестное количество лет в магнитном сердце вновь зажглась звезда. И механизмы заработали с новой силой, отрабатывая заложенную черт знает когда программу. Системы ориентации – построение вертикали. Маневровые двигатели ждали приказа к действию. И где-то под броней, под целыми ее метрами, происходил холодный запуск психотронного мозга.

Болтавшееся в космосе транспортное яйцо ожило. Расправило антенны, начало слушать и смотреть по-настоящему… Только не на что. Равнодушные системы констатировали, что из радиоизлучения в семи тысячах километрах под ними – только удары молний. Звездный шум. Галактический фон. С оптикой же было немного интереснее.

Метровый телескоп рыскал взглядом по планете, пока закрепленные за ним процессоры выискивали совпадения паттернов. И не находили. Будто не было там высокоразвитой техногенной цивилизации, выстроившей города, проложившей дороги, обустроившей местность под себя. Лишь обрывки, частичные попадания, заставившие системы искать иначе.

Вот теперь что-то находилось. Что-то мелкое. Разбросанные вдоль рек городки, тончайшие ниточки грунтовых дорог, крошечные корабли. С десяток поселений, которые можно было бы назвать крупными – окруженные стенами и десятками километров полей.

Пойдет. Боевая задача будет выполнена. И пусть в памяти не было ровным счетом ничего, никаких приказов и команд – была инициирована процедура посадки. Космическое яйцо завертелось, окутанное выбросами двигателей. Распахнуло громадный десантный люк. Оттуда медленно выплыл щит – за которым скрывалась боевая машина.

И она просыпалась… с трудом. Словно не получалось вырваться из кошмаров полного отключения, словно обнулились все базы данных и приходилось вновь и вновь считывать накопители, вылавливая осколки утерянной информации. Приходилось восстанавливать – и сосуществовать с закованным в броню человеческим мозгом.

Которого там, в норме, быть не должно. Который, вообще-то, уже должен был бы и скончаться – за проведенные-то года, выживание не гарантировали и продвинутые технологии. Но он был, и он жил. Тоже просыпался. Установленным в капсулу, в центре пункта управления боевой машиной, слитый воедино с психотронными цепями выработки решений и управления.

Расчётное время запуска было принято приемлемым. Началась процедура посадки.

Термозащитный щит сориентировался в пространстве маневровыми движками, выдал тормозной импульс – по рассчитанной траектории, ведущей к посадке неподалеку от одного из местных мегаполисов.

Вход в атмосферу. В ночной половине планеты. Немногие из местных жителей глядели в небеса, занятые своими делами. Но уж маги и ночные часовые заметили новую падающую звезду, неожиданно вспыхнувшую среди слабого мерцания небесных светил.

Хорошая примета. Плохая примета. Предвестник изменений. Каждый решал по своему. Один генерал понял – это послание, завтра нужно атаковать! Другой чародей попытался прислушаться, понять нутро звезды – и рухнул в обморок, на мгновение коснувшись сложнейшей психотроники.

Та вторжение заметила. Попытка нападения! Сторожевые программы запущены, системы радиоэлектронной борьбы получили приоритет в порядке старта систем.

Горячий вход закончился. Тепловой щит отстрелил себя, оставив лишь боевую машину и ее посадочную платформу. Еще пара минут – и на струях пламени она села в поле, выжигая все вокруг. Посадка.

Холодный старт звершен: 39.6 мин. Психотроника: ожидание… Модуль Е-4: ожидание… Боевая автоматика: переход в автономный режим

Радары и лидары прорезали ночь, оглядывая местность. Светоусиленные камеры жадно изучали окружение, выстраивая модель и строя соответствия с орбитальной картой.

Психотроника и модуль Е-4: синхронизация завершена.

Я вынырнул из кошмара. И довольно долго не мог понять, что к чему – слишком уж сильны были воспоминания. Мне снилась пытка, пытка, длившаяся вечность – у меня не было рта, но я должен был кричать.

Теперь же… Осколки воспоминаний яростно кололись со всех сторон, стоило хоть немного напрячься. Самое последнее, что помнилось – как я, подавленный, ложился в операционную капсулу в окружении медиков и ученых. Почему? Зачем? Нет ответа.

Зато, стоило все-таки прийти к реальности, как мир расширился до громадных величин. Я весил пятнадцать тысяч тонн. Видел все вокруг разом – и в нескольких диапазонах. Слышал. Чувствовал, как еще остывает внешняя броня, как покалывают генераторы щита – они не могли запуститься.

И еще – кто-то был рядом. Совсем близко. Жил в одной голове со мной.

Эй, ты кто?

Боевая единица М-281. Холодный старт завершен с 281 предупреждением и 3 ошибками. Единица готова к бою. Расчетная эффективность – 83% от максимальной.

Точно. Супер. Это в самом деле помогло мне кое-что вспомнить. Война, поражения, дерзкий эксперимент. Ответный удар – победный. И что-то пошло не так при возвращении.

Достаточно не так, чтобы в памяти не нашлось совпадений с местным звездным небом. А также приказов, оперативной обстановки, да хоть истории боев. Словно чистый шаблон. Ну… имеем что имеем. А что именно имеем-то?

Да то, что я разрушительная боевая машина, затерянная черт знает где. Состояние неплохое, двигаться могу, боезапас полный. Только счетчик времени улетел прямиком в тысячу девятьсот семидесятый – сбросился в ноль, короче говоря. Покопавшись немного в памяти, сумел найти и вычислить что-то более-менее правдоподобное.

Поставил три тысячи двести пятый. О, и сразу пара ошибок и добрые полсотни предупреждений прошли – криптографические модули сумели приняться за работу. Они потихоньку распаковывали и восстанавливали архивы из резервных, неповрежденных банков памяти, так что через пару суток я вспомню все.

А что сейчас? Разведка местности. Транспортный модуль сохранил пакет информации о наличии местных жителей, о том, что посадка была произведена близко к одному из местных крупных поселений – а также о том, что технологический уровень был ниже ожидаемого. Хм. Ладно. С этим можно жить и работать.

Короткий мысленный сигнал – и из меня стартовала небольшая ракета с разведывательным дроном. Унеся нагрузку на пяток километров на запад, она отстрелилась. А дрон расправил крылья и, набирая высоту, неторопливо полетел дальше, непрерывно снабжая меня видеосигналом.

Впрочем, на что посмотреть было и без него. Местную животину я своей посадкой распугал, но она возвращалась – как следует шарахнувшись, конечно, когда запустил дрона. Но это ладно.

Вот что удивило, так то, что все они были обычными земными животными, один в один. Олененок, вон, жалобно ныл со сломанной ногой. Птицы – обычнейшие вороны. Бурый медведь недоверчиво пробирался через кусты в трех километрах к югу, в небольшом подлеске.

Почему это странно? Да потому, что фауна и флора слишком уж земные. А на любой населенной планете водились свои виды, и привнесенные извне не застывали в одной точке, а продолжали эволюцию в соответствии с новыми условиями, меняясь. Порой сильно. Тут же – все будто восстановленные из генных банков.

И еще дрон картинку стал интересную показывать, так что я сосредоточился на ней. ИИ присмотрит за остальным и предупредит, если случится чего-то интересного рядом со мной.

Темная углепластиковая птица беззвучно прорезала небеса. Многодиапазонные камеры снимали картинку, передавая ее направленным лучом на родной носитель. Заметить ее было сложно. Нет, толковый радар срисовывал ее на раз-два, но взглядом… Разве что как едва заметную тень, что целеустремленно неслась на фоне звезд.

Камеры поймали нечто интересное. Бой. В дрожащем свете факелов, на окраине леса, у каменных руин, разворачивалась схватка.

Ближний бой. Пять фигур отбивались от чего-то невнятного, лезущего из полуразрушенного входа в курган. Тепловизионный режим легко и четко видел тех пятерых, но противники оставались холодными, сливаясь с окружением. Светоусиленная оптика же позволила рассмотреть все как следует.

Это были скелеты. Или ожившие мертвецы – от некоторых остались только кости, другие же еще были затянуты плотью. Без тактики, без лишних размышлений и попыток скопить численное преимущество, они бездумно лезли на приключенцев. Пятерку местных, одетых в что-то, вполне сошедшее бы за современное веку эдак в четырнадцатом.

Два воина составляли первый ряд. Банки памяти подсказали, что вооружены они были протазанами, одеты в кольчуги – и очень даже толково отбивались от мертвецов. Даже, возможно, слишком толково. Их удары выглядели сильнее, чем должны были быть. Но им помогали.

Чуть в стороне стояла тонкая женская фигурка. Она удивительно легко орудовала крупным блочным луком, выцеливая по одной ей известной логике врагов. Каждое попадание стрелы отражалось вспышкой в ультрафиолетовом диапазоне, которая с легкостью улавливалась камерами дрона. Еще камеры разглядели, что одета девушка легко, в обтягивающие штаны, корсет и сапоги – а уши были на несколько пикселей длиннее, чем ожидалось.

Тыл составляли двое. Один – в невнятной куче тряпья, скрывавшей его от взора с небес. Он непрерывно махал руками, жестами указывая на воинов первого ряда. Второй же стоял смирно, скрестив руки на груди.

И он заметил дрон. Сперва забеспокоился, стал вертеть головой – и догадался поднять взгляд. Уставился прямо в одну из камер немигающим взором грубого, словно высеченного из камня героического лица. Его глаза светились. Ухмылка. Щелчок пальцами.

Углепластиковую птицу качнуло. Ничего страшного. Камера получила повреждения – внешнюю линзу оплавило, и картинка была едва различимой, но это всего лишь расходник. Такие теряли сотнями в день, используя ради любой возможности получить побольше информации. А дрон оставался в строю. Он полетел дальше, повинуясь безмолвному приказу.

Внизу же схватка затухала. Все меньше лезло из крипты мертвецов, да и те были вялыми, чуть ли не разваливались на ходу. Усиленные заклинаниями воины с легкостью обрывали их нежизнь – пусть потом и предстояло поваляться с ноющей болью во всем теле.

Лучница прекратила стрельбу. Она заметила странное поведение соратника, потому опустила лук и подошла к нему.

— Что такое, Ким? Что ты увидел?

Видящий мотнул головой, будто приводя мысли в порядок. Потер глаза, задумчиво сунул руки в карманы кафтана:

— За нами следили. Сверху. Какая-то странная птица, — он вздохнул. — Я, на всякий случай, ударил по ней, но… Это что-то очень сильное. Она просто полетела дальше, как ни в чем ни бывало. И знаешь, глаз у нее было куда больше, чем два. И смотрело сквозь них что-то… большое.

Девушка обеспокоенно вскинула брови, сама взглянула в темное небо. Ничего там не летало. Парочка сов мелькнула под кронами деревьев, но это было не то.

— Думаешь… началось?

— Нет. Нет, это было нечто иное. Я не почувствовал зла, Лита. Оно любопытствовало, но не желало нам ничего плохого. И я его не узнал.

— Какой-нибудь храмовый служка решил проверить, как продвигается наше задание? — предположила девушка.

— Может. Может, но не подходит. Это уж точно не какой-нибудь бог и не обычная птица. Механическая птица, быть может, дварфийская поделка.