Очередной день. За окном дождь, я же ждал, слушая, как капли стучат по мутному стеклу. Благо, в кабинете было сухо – может, он и не отличался красотой и обстановкой, но уж вода сюда не попадала. На столе были раскиданы бумаги прошлого дела. Оно уже закрыто. Но все же, я не мог пока их убрать в шкаф – пока не появится что-нибудь новое.

Потому я сидел, курил и безнадежно ждал. В такую погоду – да кто пойдет к частному детективу? А если и выберется, то уж точно на дорогой машине, с личным шофером и в какую-нибудь презентабельную контору, а не каморку на верхнем этаже офисного здания.

Да. Бизнес шел ни шатко, ни валко. И сидел в тот день на стуле я исключительно из собственной упрямости. Мог бы лежать в забытие, окруженный бутылками, но…

Раздался негромкий стук в дверь. За грязноватым стеклом был различим силуэт. Не мужской.

— Открыто! — крикнул я.

Едва дверь открылась, как все мои чувства завопили о подвохе. О чем-то неладном. Не могла здесь, в такое время, появиться такая женщина. Слишком алые губы, слишком пристальный взгляд подведенных черным глаз – и слишком богатое сатиновое платье, зелеными волнами ниспадавшее с плеч. Блондинка, разумеется. Совершенно сухая.

Я приветственно поднялся. Указал на стул напротив стола. Дела с подвохом – именно на такое и нужны такие, как я. Интересно, насколько она не верит в верность собственного мужа?

Вру. Совершенно неинтересно.

Она вошла, но садиться не спешила. Сперва осмотрелась, не позволив ни единой эмоции проскочить на ее лице. Взглянула на заваленный стол, на старый шкаф и небольшой сейф, на батарею бутылок на подоконнике. На меня. Затем она плавно подошла ближе, одним изящным движением устроилась на самом краешке стула. Сел и я.

— Чем могу помочь? — сказал я.

— Это вы – Джеймс Салливан? — бархатным голосом с иностранным оттенком спросила она. Что-то средневосточное.

— Да. Частный детектив.

— Тогда сразу к делу. Мне нужно выяснить две вещи – кто похитил драгоценности из моей каюты, и куда подевался с корабля один мелкий служка.

Сразу взяв быка за рога, она достала из сумочки тонкую папиросу с держателем. Прикурив от моей зажигалки, она выжидательно уставилась на меня. Никаких эмоций. Словно восковой манекен.

— Эти события могут быть связаны. Может, и нет. Но мне нужны подробности…

— Так вы беретесь за дело? — спросила она, нарисовав папиросным дымом некий символ.

Словно у меня был выбор! Нужно платить счета, нужно платить по личным обязанностям – а уж с такой женщины можно было запросить достаточно, и она совершенно бы не почувствовала этих расходов.

— Две сотни авансом, и еще три десятка ежедневно. Плюс расходы.

Ни проронив ни слова, клиентка выудила из сумочки купюры, с легкой небрежностью положила их поверх бумаг. Я забрал не пересчитывая. Сделка заключена.

— Я прибыла на яхте нашего семейства, по личным делам. Весь экипаж состоит из преданных слуг нашей семьи, но… — она затянулась, выпустила колечко дыма. — Но кто-то все же похитил мою шкатулку из моей каюты. А вскоре после прибытия в порт обнаружилось, что пропал один младший стюард, Рахим аль Асад. Не думаю, что я с ним когда-то общалась, но капитан обратил мое внимание – и совпадение удивительное.

— Что именно пропало? — спросил я. От ответа зависело, по каким же местным ломбардам потребуется пройтись в первую очередь.

— Ерунда, на самом деле. Пяток серебряных колец с бриллиантами, несколько золотых цепочек с янтарем, золотая же вуаль из цепочек, пара украшенных малахитом браслетов. Их стоимость для меня не важна – они мои воспоминания. И я очень хотела бы вернуть эти воспоминания.

Роковая женщина свободно ответила на все вопросы детектива и удалилась в пелену дождя. Сам же детектив начал действовать не сразу. Сперва он просидел с полчаса, уперевшись лбом в ладони. Губы его беззвучно шевелились, слово в слово повторяя сказанное заказчицей, перед закрытыми глазами мелькали мутные картины, размытый паззл, который пока еще не собрать.

Очевидная нить, слишком удачная, чтобы быть совпадением – пропажа стюарда. Мог ли он похитить драгоценный груз и смыться на берег, продать это все и раствориться в портовом городе? Мог. Но зачем? Риска в этом деле было больше, чем выгод.

Джеймс открыл глаза. Поправил галстук и принялся собирать со стола бумаги. Новое дело – значит, пора все-таки засунуть уже закрытое в ящик. Заметки, вырезки, телефонные номера, копии банковских чеков – все это аккуратно отправилось сперва в папку, а затем и в шкаф. Теперь стол был чист. Лишь лампа да полицейский револьвер тридцать восьмого калибра. Последний отправился в кобуру в подмышке.

Теперь – заметки. Джеймс вполне доверял своей памяти, но всегда все записывал – кроме чего-то слишком уж серьезного или дискредитирующего. Мелкий, неровный почерк лег на страницы записной книжки, скрупулёзно документируя слова заказчицы.

Теперь можно было идти. Дождь за окном поредел, из ливня превратившись в противное покрапывание, но солнце не спешило разгонять дневной сумрак, все так же скрываясь за тучами. Ничего. В хорошую погоду и работается хуже.

Заперев офис на хлипкий замок, Джеймс спустился на первый этаж. Сонный консьерж не обратил на него внимания. Небольшая проходка по улице – аккурат, чтобы намочить шляпу, и детектив сел в холодную машину. Старик-Форд завелся с первой же попытки, и Джеймс счел это дурным предзнаменованием – получалось, есть в деле что-то большее, раз капризное авто решило вдруг честно поработать.

Это была надежная примета. Слишком надежная, чтобы к ней не прислушаться.

На серых улицах Города не происходило ничего нового. Все так же неслись по улицам автомобили, окатывая все вокруг водой из луж, все так же ярко сверкали вывески и витрины, все так же где-то вдалеке выли, не останавливаясь ни на секунду, полицейские сирены.

Дорога лежала в припортовой район. В самом порту была парочка нелегальных ломбардов – но едва ли служка из Среднего Востока мог о них знать. Он, скорее всего, направился бы в те, что хоть как-то заявляли о себе – но уж точно не в те, что позволили себе красивые, будто рукописные аргонные вывески. Нет, он бы выбрал чего попроще. Поскромнее. Респектабельное, но без лишних вопросов.

И на примете детектива была парочка таких.

Затем он собирался заглянуть на сам корабль – доверительная бумага лежала у него в нагрудном кармане, слегка обжигая кожу заморскими специями. Но едва ли там можно было найти что-нибудь путное – пусть заказчица и настаивала на том, чтобы он расспросил всех слуг.

Скрипнув тормозами, машина остановилась на обочине. По другую сторону дороги, на первом этаже конторского здания, располагался первый намеченный ломбард. Достаточно неприметный, чтобы сливаться с окружением, достаточно приметный, чтобы о нем знали и могли найти.

Дождь к тому моменту совсем закончился, робкий свет упал на улицы. Джеймс вышел из машины, торопливо перебежал дорогу. Закурил сигарету – и толкнул дверь ломбарда.

Он знал, что все они выглядят одинаково. Что большой и кричащий о себе, что мелкое заведеньице в задних комнатах. Крепкая дверь, комната. В одной из стен прорезано отверстие для кассы, надежно перекрытое опускающимися решетками. Еще одна дверь вела во внутренние помещения – и этот стальной монстр больше бы подошел боевому кораблю, нежели обычному строению.

Джеймс всегда подозревал, что налетчикам проще проломить стену, нежели пытаться вскрыть дверь.

Хмурый взгляд из-за кассы ощупал меня сверху донизу. Да, на обычного посетителя подобных заведений я совсем не походил, но это ведь не повод изучать меня словно ботаник бабочку.

Мы ведь были знакомы. Немного.

— Привет, Билл — сказал я.

Лысый, в мятой рубашке и с порезом от бритья на шее, он добрый пяток секунд молчал, прежде чем ответить:

— Какого черта тебе здесь нужно, Джеймс? Ни за что не поверю, будто у тебя есть что мне предложить.

— Предложить мне и правда нечего, — пожал я плечами. — Но есть, что спросить.

Он недовольно скривился. Дернулся – опасно дернулся, рукой под стойку. Я знал, что там он хранит окопный Ремингтон.

— Зачастили вы такие, с вопросами. Проваливай-ка ты со своими вопросами, и поживее. Мне не нужны неприятности.

Вот оно как? Не думаю, что его раздражение связано с моим текущим делом – но, с другой стороны, Форд завелся с первого раза. Не стоило уходить, пока его воспоминания свежи.

— Никаких неприятностей, — я миролюбиво приподнял руки, демонстрируя пустые ладони. — Просто работа, поиск краденого. Думал, быть может, так совпало…

— Я краденым не занимаюсь! — отрезал он. — Говорю тебе, сказал и другим.

— А те другие – случаем, не арабы?

Он прищурился, будто уже выглядывая меня через прицел дробовика.

— Может, и арабы. И если ты с теми парнями заодно…

Надо было как-то разрядить атмосферу. Очевидно, что я не один расследовал пропажу драгоценностей. Может, эта женщина еще и экипаж корабля надоумила пройтись по городу, совершенно случайно позабыв мне об этом сказать?

— Нет, не заодно. Быть может, по одному делу, но заказчик мне ничего не говорил о том, что его делом занимается кто-то еще.

— Ну, конечно, — буркнул он. Но руку из-под стойки все-таки убрал. — Послушай, мне правда не нужны неприятности, а те парни прямо были ходячими неприятностями.

— Давай ты расскажешь о них чуть подробнее?

Та самая часть расследования, когда требовалось приплатить свидетелям, чтобы они все выложили. Ну, запросил я за работу прилично, так что не проблема. Я скользнул по стойке пятнашку, которая немедленно исчезла где-то в одном из десятка карманов Билла. Лицо у него от этого не посветлело, но желания поговорить прибавилось.

— Да чего там рассказывать. Я вчера занимался своими делами. День тихий, посетителей раз и обчелся, а тут заваливается сразу отделение смуглых мужиков в капюшонах да при саблях. Сразу мне Маузер под нос сунули и давай расспрашивать – не покупал ли, мол, такие-то и такие-то ценности. А точно не покупал? А если зайдем да проверим? И все это с таким акцентом, что понимал-то их через раз.

Он почесал горло, кашлянул.

— В общем, пустить не пустил, но выложил все честно – нет, ничего подобного в глаза не видел. Ну, сам понимаешь, когда в тебя из пяти стволов целятся, то желание врать как-то сразу пропадает. И вот в самом разгаре вваливаются парни Маркони. Всего шестеро, зато с Томми-ганами и лица кирпичом – передали им видать, что дюжина залетных ко мне пришла и долго не выходит.

— Погляжу, перестрелки не вышло? — сказал я, указывая на вполне целехонькие стены.

— Да чудом только. Я-то, пока они лаялись, успел свой ствол взять да спрятаться за стойкой. Короче, порешали они чего-то и в итоге разошлись. Но! Мне в итоге сам помощник Маркони, Паскуцци позвонил – тоже спрашивал, не покупал ли я тех самых драгоценностей…

— Шкатулка, кольца с бриллантами, золотые цепочки… — продолжил я за него.

— Угу. В общем, я-то вынырнул, а ты, видать, по самую шею со своим делом вляпался.