Ворота закрылись за моей спиной. Я же все пытался отдышаться, едва не сложившись пополам – и все еще удерживая в руке эту саблю. Или ятаган. Черт его знает. Благо, сейчас никаких угроз не наблюдалось – я стоял в коридоре эдак два на два метра, освещенном равномерно расставленными факелами. Все – из каменных блоков. Вел коридор далеко, но в самом его конце углядывалась стена. Поворот?

Эх, выбора-то нет. Пришлось идти. В голове все еще крутилось, как я убегал от этой твари – а могло ждать и чего похуже. Не столь очевидное. Скажем, ловушки…

Черт, вот и зачем я об этом подумал? Теперь вместо ходьбы я больше вглядывался в пол, стены и потолок, выглядывая необычное или опасное. А там нет ничего такого! Просто каменные блоки, грубые, твердые. И ведь подсознание-то может и право, что если усыпить бдительность, то на ловушку и налечу, но…

Я остановился. Глубоко вдохнул. В горле запершило. Еще раз осмотрел коридор – и заставил себя сделать шаг вперед. Затем еще один, и еще – не останавливаясь, не осматриваясь, на резко ослабевших ногах. Как оловянный солдатик. Вперед, и только вперед – а уж, если что, сам себя ятаганом добью…

Дошел до поворота. Вправо. Там массивная деревянная дверь. Эдакая арочная, из вертикальных досок и с металлическим кольцом в качестве ручки. Что там, за ней?

Время выяснить. Я осторожно потянул кольцо на себя. Не поддается. Прибавил силы, даже уперся ногами в щель между блоками – не, не идет. Тогда попробовал толкнуть. Раз, два, и пошло. Медленно, неохотно. Зато беззвучно. Открыл аккурат достаточно, чтобы проскочить, и сразу нырнул в новое помещение.

И зажмурился от резкого солнечного света, прикрылся рукой с ятаганом. После однообразного коридора с дрожащим факельным освещением это было неожиданно – еще неожиданнее было то, как выглядела комната.

Просторно. Широкие, высокие окна, инкрустированные по краям витражами. Потому залито все было не чистым светом, а разноцветным, как в квартире под неоновой рекламой. Пол – мягкий, ковер, в котором ноги чуть ли не по щиколотку утопали. Всюду балахины… балахоны… Что-то такое. Свисающие, в общем, с потолка простыни мягких цветов, полупрозрачные, нежные на виды. Они огораживали отдельные места – собрания подушек, столиков, кальянов. Это место мне напоминало гарем.

Такой, стереотипный арабский гарем. Вон там на подушках должны нежиться девушки, за полупрозрачными преградами можно прекрасно поиграть в двусмысленные силуэты, и на столиках есть все нужное для беззаботного времяпрепровождения. Фрукты, чайники – я уловил запах крепкого кофе. Свежего.

Вот тут-то все же отвис и напрягся. Не выглядело это местечко заброшенным, в отличии от коридоров… и того гребаного зала. Здесь будто бы все вышли на минуточку. Или прятались, опасаясь гнева мужа.

Вроде, к гаремам прилагался евнух-охранник?

Я покрепче сжал ятаган и двинулся вперед. Фрукты и кофе манили немного закусить, подушки – полежать и отдохнуть, но мне было попросту страшно. Я вертел головой как летчик – но ничего. Никого. Вроде бы. Уже и до центра комнаты дошел, и следующую дверь видать, резную-расписную, усыпанную картинками из Камасутры и стремительной восточной вязью, но все ж чего-то казалось не так.

Окна закрыты. Свет за ними ослепителен, но можно разглядеть зеленые сады. Ветра нет – а вся эта свисающая сверху ткань нет-нет, да пошевелится – и будто бы на самом краю сознания, едва-едва улавливаются слухом нежные смешки. Галлюцинации. Точно, должно быть они.

Но мне в самом деле нужен был отдых. Нерешительно взглянув на ведущую прочь дверь, я сглотнул пересохшим горлом и побрел к одному из скоплений подушек. Там ведь не только щербет да кофе с апельсинами. Но и хрустальный кувшин, доверху наполненный водой. Надеюсь.

Присел. Медленно, все еще нерешительно. Подушки оказались на удивление мягкими, от фруктов шел притягательный аромат, кофе… Но я сперва потянулся к воде. Были тут и кружечки, так что пить прямо из графина не стал. Налил, обнюхал, на глаз проверил – вода водой. Даже кончиком языка сперва проверил, прежде чем сдаться и начать выдувать одну кружечку за другой.

Жизнь сразу стала получше. И горло перестало напоминать о себе. Взял виноградинку, оказалась без косточки – моментально прожевал. И вот вроде и перерыв столь нужный, а все ж не мог толком расслабиться, вечно оглядывался, застывал, прислушиваясь – было на душе такое чувство, будто кто-то следит. Совсем неподалеку.

Еще и уголком глаза казалось, что рыскает кто-то среди этих занавесок…

— Эй! — крикнул я. — Я не желаю никому зла! Я просто немного отдохну и сразу уйду!

Не знаю, чего хотел этим добиться. Уж точно не едва слышного раската смеха, от трех разных голосов, с трех разных сторон. Тут желание пользоваться местной гостеприимностью пропало. Вскочил, бросив прощальный взгляд на так и не попробованный кофе, схватил пару яблок и направился к выходу из комнаты…

Как услышал негромкое, но стремительное цоканье. Словно кот с выпущенными коготками мчится – или большое насекомое ногами перебирает. И примешалось тут же к этому негромкое шипение, трение чего-то о пол.

Да, я испугался. Руки дрогнули, одно яблоко уронил. Вскинул ятаган наготове и помчался уже прочь.

Вжух! Промелькнуло что-то длинное за одной из полупрозрачных занавесок справа. Снова женский смешок. И еще один, ехидный – когда я на полном ходу споткнулся обо что-то, стремительно вылетевшее слева.

Черт!

Не умея падать, я растянулся по полу. Ладно хоть себя клинком не вскрыл и носом основание ковра не пропахал. Негромкое шипение стремительно приближалось. Тут я понял, что уже все, конец. Оставалось только встретить смерть лицом к лицу. Потому, весь дрожа, сумел себя приподнять, перевернуться на спину и увидеть…

Нечто большое и длинное. Неудачный солнечный зайчик на мгновение ослепил, не давая толком рассмотреть существо, так что я, жалко перебирая ногами, пополз назад, прочь.

Пока совсем рядом, в считанном метре за головой не раздалось то же самое цоканье.

Вот я – лежу, весь трясусь, весь потный от страха, едва-едва вижу. Моргаю отчаянно, и тут зрение вдруг проясняется, и вижу я… Ламию. Женщину, у которой вместо ног – длиннющий змеиный хвост, толщиной чуть поуже ее бедер. Вертикальные зрачки, рот приоткрыт, обнажая острые зубы и, в особенности, клыки.

Только пяток секунд спустя, в которые, казалось, мое сердце не билось совсем, мне удалось собрать картинку воедино. Надо мной нависала ламия. И она легко улыбалась, с интересом меня разглядывая. Человеческая ее часть была одета под стать гарему – легко, богато, возбуждающе. Алые полосы ткани пересекали грудь, на смычке с хвостом – целая юбка из золотых цепочек, скрывавшая переход от лишних глаза. Миловидное лицо и черный хвостик волос, поверх которого держалась как приклеенная скромная золотая корона с разноцветными драгоценными камнями.

— З-здрасьте, — выдавил я, глядя прямиком в змеиные глаза. — Я… Я не замышлял ничего плохого!

— Мы знаем. Иначе ты был бы уже мертв, — донеслось позади меня хриплым женским голоском, совсем близко.

И снова сердце пропустило удар. Это уж лучше, чем напрудить тут. В любом случае, я резко обернулся.

Вот кто это цокал. Еще одна. Нижняя половина лица была прикрыта полупрозрачной зеленой вуалью, красные глаза без тени милосердия осматривали меня сверху донизу. А тело ее представляло собой странную помесь между человеческим и скорпиона. Человеческое – будто бы лежало на животе, держась при этом в воздухе, и тянулось оно, вновь, до ног. Ниже пояса все превращалось в скорпиона, включая и внушительных габаритов острый хвост – с гладким, блестящим от влаги наконечником, который глядел прямо в глаза. Все так, будто женское тело выросло вместо головы скорпиона.

Эта была темна кожей и менее целомудрена. И грудь, и таз были обтянуты такой же полупрозрачной зеленой тканью, а по рукам тянулась вязь татуировок.

Еще и в руках по сабле – заточенные, блестящие, держит с такой легкостью, будто они ничего не весят. Да уж. Хотели бы – моя голова уже б валялась где-то в ковре.

Может, портить не хотят?

Ну, я сглотнул внезапно заполонившую рот слюну. Повернулся обратно, к ламии. Она уже не возвышалась просто так. Покачивалась, словно завороженная дудочкой, еще и на шее что-то раздулось… Ах. Да. Наконец-то расслышал негромкий треск – это у нее конец хвоста трясся, увенчанный белой погремушкой.

— Похоже… Похоже, жить мне осталось недолго, — сумел произнести я.

— Ну почему же? — ламия наклонилась совсем близко, между нашими носами едва ли десяток сантиметров оставался. — Тебе нужен отдых – ты получишь отдых. Нам нужно развеять скуку – и редки посетитель как нельзя кстати! Ну же, вставай, юный шейх!

Она отстранилась и в самом деле протянула мне руку. Отказывать было бы невежливо – пришлось схватиться за ее мягкую, шелковую ладонь. Подняться. И не в последнюю очередь от того, что силушки у змеедевушки хватало.

Не выпуская, она поползла к тем же подушкам, от которых я бежал. Позади, словно конвой, едва слышно цокала скорпион – и спина у меня была вся влажная от холодного пота, потому как я знал, что этот громадный хвост целит прямо в меня.

Уже на месте, ламия выпустила меня, собрала подушки в небрежную кучу и свернулась на них. Хвост у нее был метров пять, и теперь он спиралью разлегся на мягкой поддержке, позволив женской части как бы сесть. Я неловко сел напротив, скрестив ноги. Она даже не возвышалась – мы оказались наравне.

И едва заметной тенью промелькнула скорпион, скрывшись где-то… где-то. Может, прямо надо мной, только голову поднять я как-то не решался.

— Я вижу, что ты голоден, устал и оборван, — речь змеедевушки лилась словно мед. — Здесь есть пища – вкуси ее. Здесь можно погрузиться в негу – располагайся же. Но, увы, юный шейх, с одеждой мы ничего поделать не можем. Надеюсь, ты не разочарован?

Она и правда выглядела несколько смущенной. Будто это нечто неприличное – черт знает где и когда, в непонятных арабских декорациях, начиненных монстрами и загадками, не суметь заштопать и постирать одежду гостю. Гостю гарема.

А ведь у гарема должен быть хозяин. Вспомнилось что-то. Только у кого могут быть такие его обитательницы?

— Ваше гостеприимство и так превыше всего, что мне выпало испытать за последние дни, — сказал я, пытаясь подстроиться под речь. — Не могу и представить, чтобы мне пришлось что-то просить у вас свыше!

Она рассмеялась звонким журчанием родничка. Наполнила кружечки все еще горячим кофе, подтолкнула ближе невесть откуда взявшийся поднос с блюдом – кебаб, тягучий хумус, хлебная лепешка, усыпанная черными приправами. Я мог бы поклясться, что его здесь не было секунды назад.

— Позвольте мне услаждать ваш слух, о юный шейх, пока вы едите!

Я очень старался не торопиться и не жрать все сразу и не глотая. Одновременно и мешало этому, и помогало то, что ламия немигающим взглядом на меня смотрела, с легкой улыбочкой пухлых губ. Она не была так уж похожа на арабку. Скорее, полукровка – европейские черты лица, но все нужные ключевые детали говорили, что она откуда-то из Алладина.

Первый голод я утолил. И когда я оторвался от еды, чтобы запить насыщенным, пряным кофе, змеедевушка заговорила:

— Вы уж точно заметили, о юный шейх, что места вне этой комнаты совершенно не приветливы – и тому есть причина! Причина эта – регент Джафар! Именно это отродье пустыни свернуло наше королевство с праведного пути, именно оно разрушило дворец и населило его монстрами, страшащимися взгляда Аллаха!