Ненавижу путешествия. Еще больше ненавижу, что путешествие это выдалось по-настоящему средневековым – на лошадях и со всем таким прочем, вроде ночевок в палатках и вечной дикой природы вокруг.

Остальным-то плевать было, а то и вовсе – наслаждаться умудрялись. Вон, Алина с каким довольным лицом вечно, вокруг все разглядывает и общительная стала без меры. Может, это связано с тем, что у нее в палатке поселился один из сопровождающих… Но так неинтересно.

В общем, новый день, новые мозоли. Позавтракали, взобрались на лошадей и пошли дальше. Оставалось где-то еще дня четыре, и с каждым днем я все больше жалел, что простым способом отсюда не сбежать. И чесался под чертовым ошейником.

Как сейчас. Запустил палец – а тут и Влад внезапно рядом оказался, со смешком ударил ладонью по плечу:

— Да не переживай ты так! Никто тебя на рудники не отправит, будешь в Академии учиться, магию постигать! А потом, глядишь, придворным магом станешь, — его низкий, басовитый голос должен был звучать приятно – но ощущался противным писком. — Я тебе так-то завидую! Не только в другой мир попал, а еще и магом стал!

— В жопу иди, — сухо огрызнулся я. — Это тебе может и в удовольствие, а я бы лучше сидел спокойно в своей однушке.

Он только рассмеялся, скотина. Не верил. Думал, что все мы должны быть рады и благодарны случившемуся.

Ну, все остальные-то были. И Алина, и Егор, и сам Влад со своею Лизой. Один только я недовольно бурчал – и вполне по поводам бурчал.

А с собой не покончить. Обидно.

В общем, снова ехал с унылой мордой. Мысли, к счастью, все из головы ушли, накручиваться перестал – просто пялился расфокусированным взглядом, пока кобыла неторопливо меня несла. Подскакивая порой так, что натертые мозоли вспыхивали болью. Но с этим ничего не поделать.

Это длилось до полудня. Может, чуть дольше – короче, пока солнце не застыло в зените, опаляя кожу и заливая все ярким светом.

Передовой всадник вдруг вскинул руку, остановился. Остановились и мы. Он слегка пошел вперед, держа в правой короткое копье наизготовку. Черт знает, чего он там увидел, но округа не слишком-то подходила для засады, на мой неопытный взгляд. Чистое поле практически, с ниточкой вытоптанной грунтовой дороги, слева от нас бежал ручеек. Впереди – растительность. Ну, три с половиной кустика в человеческий рост, это даже на рощу-то не походило. Кустики эти росли вплотную к дороге.

К ним-то передовой и направился. От прочих спутников донеслись полные интереса шепотки:

— Ну, чего там?

— Не знаю… Может, зомби какой?

— Или оборотень, ага!

Ни то, ни другое. Это больше походило на черно-оранжевую молнию, ударившую из кустов – и немедленно туда вернувшуюся. Передовой и сделать-то ничего не успел. Застыл в седле. И сполз без движений на бок, рухнул с лошади. Та с пару секунд флегматично жевала траву – а затем, будто чего-то учуяв, заржала во весь голос, бочком-бочком отскочила от кустов и умчалась в поле.

И прочие лошади тоже заволновались. Только если все остальные сумели их на месте удержать и сами не упасть, то вот я…

Сперва дыхание перехватило, когда кобыла рванула в сторону. Затем – вышибло к чертям, когда я спиной упал на землю. Пока лежал, не в силах вздохнуть, показалось, что звезды перед глазами вращались. Но то показалось.

Да и непонятный круг со вписанными линиями, похожий на решение какой-то геометрической задачи со звездочкой тоже показался.

С вышибленным духом я пролежал недолго. Но вполне достаточно, чтобы заметить, как удирали все остальные. Удирали к цели перехода, на удивление – сперва поперек дороги рванули, затем, по широченной дуге принялись обходить подозрительные кусты.

Мне бросили и даже не взглянули. А и пусть, ха!

Поднялся кое-как на ноги. Спина болела, дышать все еще было сложно, а перед глазами продолжала мелькать едва заметная ерунда. Но я нашел себе цель. И потопал прямиком к ней.

Если ошейник запрещал наложить на себя руки самолично, то вот опасным действиям он никак не мешал – не дернулся, не ошпарил разрядом. Молчал. А мне оно на пользу. Ведь я двинулся в те кусты – еще и руки раскинув, оставляя тело беззащитным.

Охранник умер сразу. Авось и мне повезет, без всякой боли, а?

Все ж медленно я переставлял ногами. Страшновато было. Да чего уж – потряхивало как следует, но это была возможность сбежать из попаданства…

Шаг за шагом. Кусты все ближе. Вот и труп совсем рядом. Земля вокруг его головы размокла, впитывая кровь из разорванного одним ударом горла. Он не шевелился. А я подбородок приподнял, чтобы точно наверняка. С кривой усмешкой сцепленных зуб, со стремительно бьющимся в груди сердцем, от которого в ушах звенел полноводный поток, со страхом и ожиданием я переступил невидимую черту.

И ничего. Еще шаг. Снова. Пропала, вспыхнув, вся эта символьная морось в глазах, да и все.

Ну вот только не говорите, что своей магической хренью я избавился от такого прекрасного шанса!

— Ах так! — хрипло, дав петуха, воскликнул я. — А ну иди сюда!

И прямиком в эти кусты завалился, не меняя позы. Целиком беззащитный, с так хорошо подставленным кадыком…

Только веткой в глаз получил. Болезненно. Тут весь импульсивный пыл как-то сошел на нет, вместо него пришла дикая усталость. Но все же, потирая лицо и пригибаясь, я перешел в следующий куст.

Все еще жив.

— Да что ж такое? — выдохнул я.

Ответом мне послужило звериное хрипение справа. Немедленно повернулся, только никого не увидел – похоже, следующий куст. Твоя смерть в другом замке, Серый!

— Иди ты уже сюда, хватит играться! — громко пробурчал я, раздвигая ветки…

И встретился взглядом со зверюгой. Так это ж собака! Или волк. В общем, серая, порой переходящая в черный шкура, массивная такая псина с черными вертикальными зрачками и оранжевым белком, а из уголков глаз плясало слабенькое пламя. Да еще кисточки небольшие на стоящих торчком ушах.

И вот мы молча глядели друг на друга. Сидя, оно носом было мне по грудь. Зубы скалило, порыкивая. Но ничерта при этом не делало!

— Ну давай уже, блять! — не вытерпел я, когда мы десяток секунд так простояли.

Сам пошел навстречу! С запрокинутым подбородком подставляя горло, с расправленными руками обнажая грудь – трясущимся шагом вынуждая напасть…

Оно заскулило. Заскулило, блять! Разок, другой – а затем фыркнуло, забило хвостом и легло на лапы, вывалив мясистый хвост. Еще и поглядывало с каким-то неловким интересом, искоса, то отводя взгляд, то обводя им сверху донизу.

— Ну ты серьезно что ли?

Аж расплакаться захотелось. Даже долбаный хищник, волко-подобная тварь с пламенем из глаз меня убивать отказалась! Я так на месте и сложился. Сел, приобняв колени, уткнулся в них лбом. Слезы-то удержал, но вот поток мыслей о том, насколько сильно мне не повезло – нет. Просто вспоминал, сам себе настроение портя.

Не знаю, сколько так просидел. Очнулся лишь когда в шею ткнулся горячий, шершавый нос зверюги. Уже было настолько плевать, что и не подумал пошевелиться – даже когда по коже сперва влажный язык прошелся, а затем острые клыки поскребли.

Следом что-то потянуло за ошейник, назад. Потянуло-потянуло – и крепкий, из кожи кого-то там и волос чего-то там магический ошейник просто взял и лопнул. И довольный «Вуф!» горячим дыханием ударил в ухо.

М-да. Я сперва еще некоторое время просто пялился в никуда. Затем шею потрогал – и почесал как следует, потому что ошейник больше не мешал. Поблизости раздавалось мерное дыхание. Собака. Псина.

Ну, она меня освободила, так? И коли не стала убивать – сам справлюсь уж!

Встал, тряхнул головой. Посмотрел на псину, которая, вывалив язык и распахнув пасть, глядела на меня. Даже хвостом помахивала. Ну как тут по голове-то не потрепать? Я и потрепал. Затылок, за ушком. Кусать не стала – напротив, совершенно развалилась, подставив пузо. Ну и пузо почесал – черт его знает, или эмоции какие положительные к тварюге проснулись, или просто набирался сил, потеряв прежний напор.

В любом случае, минут через пять отстал от зверюги – которая оказалась сукой – побрел к мертвецу. От того вовсю несло кровью, таким вот металлическим запашком. И мухи уже успели черт знает откуда налететь, устроились себе на ране. Но меня больше интересовал его кинжал. Неширокий, достаточно длинный, чтобы пробить сердце насквозь. Я знал, что он за спиной висел – пришлось схватиться за тело и перевернуть его, едва не отпрыгнув, когда стая мух разом взлетела чуть ли не в лицо мне.

Вот он. Рукоять простая, без изысков. Вытащил, осмотрел. Отполирован был так, что солнечные зайчики выходили прекрасные – и заточен, на вид, очень неплохо.

Только бы еще резко пересохшее горло не мешало. И потряхивание в руке. И шум в ушах…

Надо!

Сел на колени на другой стороне дороги. Отвел руку, пристально глядя на самое острие…

Громкий, недовольный рык раздался справа от меня. Близко. А едва кинжал пошел вниз, в грудь…

На меня словно шерстяной ураган налетел, и челюсти его крепко сомкнулись на правой руке! Пальцы разжались, оружие выпало. Самого вообще унесло в сторону – и так оказалось, что лежал я теперь мордой вниз, а громадная сука взгромоздилась всей своей массой на спину, не выпуская предплечья из зуб, и яростно рычала.

Попытался левой чего-то сделать, да толку-то. И правая на несколько мгновений вдруг у доменной печи оказалась – из пасти псины дохнуло жаром, пламя из уголков глаз будто в газовые горелки превратилось.

А она ведь смотрела на меня глазком. Пристально. Не знаю, сколько мы так пролежали. Я изредка подергивался, да только противопоставить ничего не мог.

В конце концов, она выпустила руку. Повернула морду, внимательно посмотрела глаза в глаза. Если в кустах в черных зрачках плескалось довольное веселье, то сейчас – смесь недоумения и гнева.

— Ну тебе-то какая разница, — обреченно проговорил я. — Дай ты помереть спокойно, я в этот мир попадать не подписывался!

Только громкий «Фырк!». Словно смешок. Затем она медленно с меня сошла – молнией метнулась к кинжалу и села на него задницей, слегка повернув голову набок.

— Да какого ж хрена… — простонал я.

Мало того, что не сожрала, так еще и мешала активно. Ну приехали, блять.

Ладно. Ошейника у меня больше нет, значит одной помехой меньше. Собачка как-нибудь отстанет по пути…

Она насмешливо фыркнула. Снова. Словно мысли читая.

Неважно! Надо двигаться, куда двигались. Столица там, академия какая-то, вот это вот все. Там найдется чего-нибудь. И депрессняк как раз силы наберет, в размышлениях с самим собою. Одни плюсы.

Лишь бы не на лошади. Я огляделся – кобылы моей в окрестностях и вправду не наблюдалось. С собой что ли забрали, пока убегали? Ладно. Зажигалка есть, ручей тут тоже в наличии – а остальное уж как-нибудь приложится.

Поднялся, вздохнул. И уныло потопал по дороге. Псина, разумеется, бодро пошлепала следом… С зажатым в зубах за рукоять кинжалом. Нет, ну это издевательство форменное!