С детства меня учили двум вещам — помогать тем, кому это нужно, и не быть идиотом.

Сейчас они столкнулись. С одной стороны, надо бы влететь в драку и попытаться разогнать полдюжины мужиков, остервенело пинающих лежащего, но с другой – их-то шесть, а я-то один. На несколько секунд застыл, размышляя. И эти секунды спасли мне жизнь и определили дальнейший путь в новом мире.

— Эй, ты! — услышал я крик.

Там, в десятке метров, на краю пятна света от тусклого фонаря, стоял еще один мужик – и подманивал меня, то и дело озираясь. Дергано так, будто не решаясь ни к избиению присоединиться, ни на меня наброситься, ни деру дать.

Я оглянулся. Может, не меня?

— Да ты, ты! А ну, ходь сюды давай!

Я неуверенно шагнул. Похоже, что так, что эдак, но в проблему все-таки влез. Вот и вопрос, по какую сторону от ботинка окажусь. Или бить предложат, или по морде получить.

— Да ди давай сюда! — отрывисто продолжал мужик. Оперативная кличка – Стремнов, потому что на стреме. — Ты чьих будешь? Заводской, аль сельский?

Невольно отшагнул.

— Колдун? — вот и предложение. Резко замотал головой, потому что в горле ком встал.

Так, подождите. Что за колдун? Совсем екнулись? Та-ак, а почему свет фонаря дрожит? У нас же на улице недавно лампы меняли, на новенькие, жестко-белые такие. Я снова завис, переваривая информацию. Из размышлений выбросил крик Стремнова:

— Че встал! Ходу давай, ходу! Мы ж колдуна забили, он хлопнет сейчас!

Понял вдруг, что шестерка тех мужиков уже за угол забегает, а Стремнов меня за плечо трясет. Последний раз тряхнул – и рванул в темноту. Ну и я за ним. Ноги деревянные, сердце колотится как у кота в три часа ночи, но скорость нужно держать. Просто нужно. Потому что за кем-то бегу, и потому что «колдун» может «хлопнуть». Чем бы это ни было.

И за спиной правда хлопнула. Синяя вспышка озарила округу, фонари волной потухли, в спину толкнуло – и мы оба повалились на землю.

— Пиздец! — выдал Стремнов. — Приплыли.

Пошатываясь, шиипением давя боль в колене, я поднялся. Вот он так и валялся. Глядя на небо.

— Сломал чего? — спросил я.

Он покачал головой. Может, от того, что свет был лишь с небес, выглядел он мертвенно-бледным и жутко уставшим. Да и расслабленным. Будто, не бежали только что.

— Чего развалился тогда?

Я сел, тоже посмотрел наверх. Ага. Ну, пары Млечных Путей в нашем мире точно нет, а тут они вот – скрестились, и, от осознания этого, в стук в висках стал каким-то особенным, не от ража бегства, а от пораженного принятия.

— Колдун хлопнул.

— А? — спросил я.

— Колдун хлопнул, — тихо и мертвенно повторил он.

Смысла в этой фразе все еще не было.

— И что с того?

— Значит, сельский, — констатировал Стремнов. — Если колдун помирает, то он хлопает. И тем, кто сбежать не успел, метка ставится. Ну, будто землевладелец скоту, только эта невидима. Так другие колдуны тебя сразу распознают.

Своего рода маячок. Ясно.

— Так рвать отсюда нужно, нет?

— Да толку-то? Ну день, два. Глядишь, месячишко отсижу, да только все одно найдут. А я устал прятаться, всю жизнь как крыса. Пусть хоть поймают как человека. А то и глядишь, помереть дадут, как колдуну – раз уж убить помог.

Вдалеке зацокали копыта. Порывался встать, но Стремнов только головой помотал:

— Вот и жандармы. Еще минутка есть. Да ты полежи, отдохни – небось, как я от станка, так и ты от сохи не разгибался. Отдохни уж, коли выдалось так, что завтра некуда вставать.

Все же встал. Удары судьбу я принимаю на ногах. Перед глазами поднимался пар изо рта, под одеждой холодило вспотевшую кожу.

Жандарм на коне перекрыл все поле зрения. Вдали цокали еще копыта. Коняга молчаливо поглядывал на меня глазком, не шевелясь, только моргая, небесный свет играл отблесками на его шерсти. Вот как-то так.

***

— Форц всегда так поступал, — хмуро заявил колдун в сером, перелистывая некролог. — Слишком верил в свою избранность. И поглядите – забит в переулке пьяным сбродом, мужиком с собственного завода и бродягой.

— С таким отцом – имел право, — отметил другой, в зеленой мантии. — Да и магом он был сильным.

— И идиотом. А если ты идиот – то вся магия мира тебе не поможет.

— Сам-то что бы сделал на его месте?

— Не был бы на его месте. С таким отцом – в рот б тому глядел и во всем слушался, чтобы таким же стать. Взвод охраны давали – так отмахнулся. Еще и ходил почти у самого завода, — сказал колдун в сером.

— Гулял, может.

— Нечего ему там делать. Живешь в башне – так и гуляй по садам. Это бездарные живут у завода и шляются по темным переулкам, закон природы. Коли опустился до них, то возьмут числом и опытом.

— А пойманных куда дели? — колдуна в зеленом больше интересовали обстоятельства гибели, не причины.

— Да куда они могли деться, попав под хлопок? — издевательски ответил серый. — У жандармов сидят. Два идиота убили третьего. Идиотия.

Раздраженно бросив газету на стол, он снял с вешалки серую остроконечную шляпу в серебряных нитях.

— Утро тоже идиотское. Будь добр, не зови меня, если нет ничего интереснее утренней газеты.

Он быстрым шагом вышел из зала. Зеленый посмотрел вслед и осуждающе. Конечно, орден Луны сплошь из снобов да зануд, но нужно ведь придерживаться приличий! В конце концов, планы на утро были у обоих – но он-то, все-таки, позвал, завтрак подготовил, на беседу настроился.

Маги должны уважать друг друга. Древняя традиция, заменяющая войны на хороший турнирный бой. Еще бы ее не стали в последние годы забывать… Зеленому казалось, что только его орден все пытается призвать всех к созданному веками порядку, а остальные, того и гляди, пойдут рушить чужие башни.