– Второй раз! Второй раз за месяц забирают! 

Мой отец, Виктор Викторович Сопелькин, был в ярости. Никогда прежде я не видел его в таком состоянии. Ведущий нейрохирург из главного военного госпиталя Бурденко, человек максимально собранный, интеллигентный и уравновешенный – сейчас рвал и метал. Мы ехали на его мерседесе по МКАДу из отдела полиции, в который меня отвез наряд ППС после драки в парке Горького. Отец за рулем, я рядом.

– Если бы не связи! Опять пришлось звонить Сергею Михайловичу! Опять просить помочь! Слышал, что сказал капитан? Это уже уголовка! Уголовка, Владик! Два выбитых зуба и сломанная рука! 

Отец с силой хлопнул ладонью по рулю и выругался. Он был весь взмокший, красный и чуть не брызгал слюной. Кажется, на этот раз я довел его окончательно. 

– Они первые начали. Ты же знаешь, я не лезу…

– Молчать! – Отец рявкнул и яростно затряс указательным пальцем перед моим лицом. – Не хочу ничего слышать! Это последняя капля, ты понял? Последняя! 

Зазвонил телефон. Отцовский – свой я разбил в драке. Пришлось звонить родителям с телефона полицейского. Отец посмотрел на экран, тяжело вздохнул и ответил. Я был уверен, что звонила мама. 

– Да. Да, забрал, уже подъезжаем. Все-все, все нормально, успокойся. Скоро будем.

Отец повесил трубку и посмотрел на меня. Кажется, разговор с женой его немного успокоил. Он продолжил уже без крика:

– Себя не жалко, меня не жалко – хоть бы мать пожалел. Она тебе что сделала? Сколько она натерпелась? 

Я промолчал. Маму мне и правда было жалко. Она очень тяжело переживала мои выходки и неприятности, почти всегда со слезами и драмами. Когда в 9 классе Федька Петров в драке после школы рассек мне бровь, и я пришел домой весь залитый кровью, мама чуть не упала в обморок. А потом позвонила отцу на работу и в панике сообщила, что их сын тяжело ранен, ему срочно нужна операция и отец непременно должен лично ее провести. В итоге отец отвез меня в травмпункт, мне наложили шесть швов и отправили домой.

– Вот чего ты этим добиваешься, скажи мне? Ты хочешь сесть? Ты хочешь сдохнуть?

Я опять не ответил. Ничего я не добивался, но терпеть, молчать и отходить в сторону было не в моей природе. Я уже объяснял это родителям, но они не понимали. Они говорили про разум, про контроль над эмоциями, про рациональность и последствия. Я ходил к психологу, медитировал с йогом, занимался боксом, плаванием и регби. Пытался выплескивать лишнюю агрессию всеми возможными способами. Но ничего не помогало – я продолжал драться и влипать в истории. 

Отец немного помолчал и продолжил:

– Все для тебя делаем с матерью. Все! Шмотки, цацки  – пожалуйста. Каникулы на Бали – конечно, сыночка. Школа элитная, репетиторы – учись, поступай куда хочешь, хоть в Европу, хоть в Америку. Нет, не хочу быть человеком! Хочу быть уркой!

– Я сто раз вам говорил, что не нужно мне это. Это мама меня по бутикам таскает, а ты айфоны даришь. А Бали вообще Костюшкины придумали, а вы поддержали. И школа эта ваша мажорская, мразь на мрази. В старой было лучше, там хотя бы в туалетах всякую дрянь не нюхали. 

Отец уставился на меня в недоумении. Как будто я сказал что-то новое, но все это мы обсуждали уже много раз.

– Вот как значит. Вот как ты думаешь. Ты хороший, все плохие.

Я усмехнулся и цокнул языком.

– Хватит, отец. Я уже слишком взрослый, через три месяца восемнадцать. Уйду в армию и избавлю вас от проблем. Поздно уже воспитывать.

Упс, перебор. Отец взорвался и заорал:

– Ты поучи меня как детей воспитывать, сопляк! Взрослый нашелся! Вырастили на свою голову! И в кого ты только такой пошел? Мать пианистка, отец хирург, одни деды академики, другие артисты! А ты как будто подки…

Пробив ограждение, со встречки нам наперерез вылетел огромный внедорожник. Наш мерседес летел километров сто – затормозить или увернуться шансов не было. Все произошло за секунду, не больше. Я успел подумать, что мажоры опять устроили шашечки на МКАДе. Удар, грохот, подушка безопасности бьет в лицо и резкая боль в ногах – последнее, что я почувствовал перед смертью.

***

Но я не умер. Я ничего не чувствовал и был нигде, но мыслил, а значит существовал. Вокруг темнота, точнее сказать пустота. Аварию я помнил, но после в памяти начинался провал. И, кажется, у меня отсутствовало тело. Может так выглядит посмертие? Внезапно, сразу со всех сторон, раздался громоподобный голос:

– Здравствуй, Александр, мы ждали тебя. Представь, что у тебя есть глаза и посмотри. Представь, что у тебя есть рот и скажи. 

Будь у меня тело, я вздрогнул бы от неожиданности. Говорила взрослая женщина, грозным и властным голосом с хрипотцой, но обращалась не ко мне, а какому-то Александру.

– Я обращаюсь к тебе. Сфокусируйся, обрети образ. 

Последние слова звучали как приказ, в голосе женщины было что-то командное. Представить, что у меня есть рот? Я вспомнил как двигаются мышцы, язык и губы при разговоре и попробовал произнести фразу. Потребовалось несколько попыток, но сработало. Я смог сказать:

– Вы ошибаетесь, я не Александр. Меня зовут Владислав Викторович Сопелькин. 

– Так звали вместилище твоего духа, а не тебя. Открой глаза и посмотри на меня. Немедленно! Мы и так ждали слишком долго!

Хорошо-хорошо, только не ругайтесь, женщина. Я представил как открываются веки, как шевелятся ресницы, как в глаза бьет свет. Несколько раз похлопал фантомными глазами и прозрел. 

Я увидел могилы. Целое поле могил всевозможных форм и размеров. Нестройные ряды тянулись во все стороны и исчезали в густом тумане, так что я не видел четких границ этого места. Тут были и простые деревянные кресты на кучках земли, и шикарные надгробия, и целые памятники. Могилы принадлежали разным эпохам – некоторые совсем свежие и ухоженные, другие ветхие и заброшенные, третьи древние настолько, что надписи на надгробиях почти стерлись. Все было залито бледно-зеленым мертвецким светом. Я поднял глаза наверх и увидел совершенно пустое угольно-черное небо. Больше тут ничего не было.

– Обернись, Александр. – Тот же самый женский голос раздался из-за спины.

Я послушался и развернулся. За моей спиной стоял длинный дощатый стол. По обе стороны стола сидели люди, которые не уступали  в разнообразии могилам вокруг. Мужчины и женщины, старые и молодые, в рваных тряпках, в бальных платьях, в военных мундирах и во фраках. Во главе стола сидел седой бородатый старик в черной шерстяной жилетке на голое тело. 

 Сидящие за столом внимательно смотрели на меня и молчали. Эмоции на их лицах заметно отличались – интерес, сомнение, недоумение и даже раздражение. Меня изучали, анализировали, делали выводы – я был как под микроскопом. Молчание прервала суровая женщина лет сорока в военном мундире и с тугим пучком черных волос на затылке.

– Добро пожаловать домой, Саша. 

 Голос женщины сделался мягче и теплее. Так вот кто со мной говорил. Она была очень красива – тонкие черты лица, резные губы, ямочка под носом, высокий лоб, четко очерченные скулы и изящный прямой нос. Ее лицо оставалось неподвижным, но ярко-голубые глаза с длинными ресницами и морщинками в уголках улыбались мне.  Пусть я и не видел ее в молодости, но подумал, что она из тех женщин, которые с возрастом становятся только красивее. Она продолжила:

– Меня зовут Бастилья Никодимовна Белкина. Я буду говорить от лица всех присутствующих. – Она обвела рукой стол. – Сперва присядь. 

Она указала на свободный стул у конца стола. Я подошел и сел. Седой старик с бородой оказался прямо напротив меня. Стоп, он что – уснул? Дедок опустил голову на грудь и похрапывал. Происходящее явно перестало его интересовать. Никто не обратил на него  внимания. Видимо, привыкли. Бастилья Никодимовна выдержала паузу и заговорила:

– Перед тобой духи самых талантливых и выдающихся членов рода Белкиных. В том числе дух самого основателя рода, – она показала на спящего деда, – великого мага и воина Малюты Белкина также известного как Бич ляхов. 

Она сказала мага? Старик и на воина не тянул, что уж говорить про мага. Я совершенно не понимал, что происходит и о чем говорит эта великолепная женщина. Мысли путались, вопросы множились, я терял контроль над ситуацией. Не люблю терять контроль.

– Можно задать вопрос? 

– Хм, пожалуй так будет даже проще. Что ты хочешь узнать первым?

– Где я, что это за место? Я умер?

Бастилья Никодимовна(дальше буду называть ее просто Бастилья) обвела взглядом ряды могил и ответила:

– Тут покоятся духи нашего рода. Считай это кладбищем. Все Белкины, от великих до самых ничтожных, лежат здесь. 

Я присмотрелся к надписям на могилах. Действительно – почти все Белкины, кое-где попадались другие фамилии, но их было мало. Наверно они принадлежали дочерям вошедшим в другие семьи. 

– На вопрос умер ли ты есть два ответа – короткий и длинный. Короткий – нет, ты не умер. Пока.

Бастилья выжидающе посмотрела на меня. Я уловил намек и спросил:

– Пока? Это значит, что мне нужно услышать длинный ответ? 

– Именно. Чтобы ответить на твой вопрос развернуто, я должна рассказать о том, что случилось с нашим родом. Хочешь послушать? 

– Конечно, прошу вас. 

Женщина прочистила горло и начала свой рассказ.

– Род Белкиных имеет почти четырехсотлетнюю историю. Малюта Белкин был первородным магом, квадрой, одним из главных сподвижников царя, а позже и императора, Богдана Первого.

Сам Малюта Белкин никак не отреагировал на ее слова – он все еще спал.

– Император возвел Малюту в князи за верную службу, а его потомки прославляли род Белкиных на всю империю на протяжении трех веков. Белкины были элитой, цветом империи. Мужчины и женщины рода стяжали славу на поле боя,  вершили судьбы государства в кабинетах и захватывали людские сердца своими талантами во всевозможных искусствах. Бывало, что в одном поколении рода одновременно жило несколько квадр. Белкины несколько раз вступали в браки с императорским родом, правда никогда с наследниками престола. Хотя один миленький цесаревич был крепко в меня влюблен. Бегал по пятам, цветы дарил, подарки делал. Жаль, что оказался моногамным ревнивцем…

– Кхм-кхм.

Сидящая рядом с Бастильей Никодимовной молодая симпатичная девушка кашлянула в кулачок. Рассказчица встрепенулась:

– Прошу меня извинить, ударилась в воспоминания. Все-таки не каждый день выпадает случай воплотиться в активную форму. 

Духи за столом понимающе закивали и заулыбались. 

– Что ж – продолжим. Род Белкиных процветал ровно до одного момента. До момента, когда мой собственный сын навлек на него проклятие. Это случилось около 70 лет назад. Хотя вина полностью лежит на мне. Видишь ли, в молодости я вела весьма вольную жизнь. Почти все время я проводила на войне, в окружении сильных мужчин и смертельной опасности. Когда каждый день рискуешь жизнью, то хочется взять от нее по максимуму. Вот я и брала. Поэтому кто был  настоящим отцом Виктора я так никогда и не узнала. Я не собиралась замуж, так что после рождения сына сдала его нянькам и теткам, а сама вернулась на войну. Годы шли, Виктор рос без отца и без матери. Без сильной руки и надзора он свернул на кривую дорожку. Вместо службы императору он выбрал кутеж и транжирство. Виктор стал пьяницей и игроком. Закатывал балы, гулял и проигрывал состояние семьи в карты. Я до последнего закрывала глаза на его выходки. Думаю, что меня грызла совесть за его сомнительное происхождение, и мучила вина за то, что я бросила его на произвол судьбы. Мне удобнее было просто забыть про собственного сына. 

Я слушал и не понимал какое отношение все это имеет ко мне. Начинало казаться, что я сплю и вижу весьма замысловатый сон. Такое ведь случается – просыпаешься и не понимаешь как твое подсознание могло  придумать что-то настолько запутанное. Тем временем, Бастилья продолжала свой рассказ.

– Но не за гулянки и траты наш род оказался проклят. Нет, Виктор мог сколько угодно разорять семью и терять моральный облик – ничего страшного бы не случилось. Но он допустил одну, но роковую ошибку. Во время одной из своих бесконечных пьянок, Виктор поклялся кровью рода. Я даже не знаю в чем была суть спора, но клятва была нарушена. Клятва на крови вещь очень серьезная. Кровью рода маги скрепляют самые важные и прочные союзы и договоры. Нельзя просто так ей раскидываться, тем более нельзя ее нарушать. Виктор сделал и то, и то. Он опозорил кровь Белкиных, их силу и наследие. Разумеется, Ему это не понравилось. Он пришел в ярость.

– Простите, кому ему? Кто он?

Бастилья усмехнулась и показала пальцем в небо над своей головой. Я проследил за ее движением и чуть не опрокинулся на стуле. На небе, прямо над столом, сияли два огромных желтых глаза с красными змеиными зрачками. Глаза шевелились, сужались и расширялись, а зрачки бегали влево и вправо – нечто огромное и живое следило за нами. Когда я только оказался здесь и прозрел, то на небе было пусто. Глаза появились уже после. Зрелище было жутковатое. 

– Что это такое? 

Бастилья снова усмехнулась и ответила:

– Не что, а кто. Это Дух-хранитель рода. Источник нашей силы, наша связь с богами и наш надзиратель. Он всегда следит за нами. Распорядившись кровью рода как разменной монетой, Виктор навлек на себя и на всех Белкиных ярость Духа-хранителя. Дух нас проклял. 

Каким образом я со всем этим связан? У меня не было ни малейшей идеи. 

– Я все еще не ничего не понимаю. Ответ оказался слишком длинным, можно как-то покороче?

– Не торопись, мы уже подошли к той части, где начинается твоя история. Скоро ты все поймешь. 

Так вот. Наш род оказался проклят. Мужчины стали рождаться слабыми телом и духом. Их сила стала угасать, а при распределении способностей Случай был не на их стороне. Скоро другие могучие рода перестали вступать в брачные союзы с Белкиными. Семья стремительно угасала. Мужчины гибли на войне, спивались и кончали с собой, умирали в колыбели. Долги множились, а сбережения заканчивались. Белкины стали нищими и почти растеряли свою силу, так как начали вступать в браки с все более слабыми магами и даже с простолюдинами. Никто из благородных больше не хотел связывать с нами. Правда свое дворянство Белкины не утратили. И вот остался последний мужчина наследник рода – Белкин Федор Павлович. Твой отец.

– Нет, мой отец – Сопелькин…

Бастилья подняла указательный палец, призывая меня замолчать.

– Федор Белкин был не так уж плох по меркам проклятых Белкиных. У него не было способностей – он был нулевиком, но весьма приличным. Он даже смог жениться на женщине сингле, такой же бедной дворянке. Федор избрал по жизни единственный доступный обедневшему дворянину путь – военную службу. Жена родила ему дочь, а затем был зачат ты. Но дожить до рождения сына Федору было не суждено. Он погиб на войне. 

Если истории про Белкиных, магов и империю я слушал как сказочку, то эта часть рассказа казалась мне бредом и бессмыслицей. В каком смысле “твой отец” и “зачат ты”? Бестилья меня точно с кем-то перепутала. Я родился в другом месте у других людей, а сестры у меня нет и никогда не было. Происходящее начинало меня бесить.

– А теперь поговорим о тебе. Ни сам Федор, ни его жена никак не могли знать, что зачали не просто сына. Они зачали Родовой Дар, который мог бы спасти Белкиных и вернуть им былую славу. 

– Что еще за Родовой Дар? – я уже не скрывал раздражения в голосе.

– Это маг квадра, гений с четырьмя способностями, который рождается в сильнейших родах примерно раз в 100 лет. Само рождение Дара подтверждает особенную силу рода, делая его достойным императорской семьи, а значит и трона. Считается, что Дар посылают боги в награду за великие достижения самым прославленным родам. Вот пришел и черед Белкиных. Но Дух-хранитель был другого мнения. Он все еще был зол. Противиться воле богов не под силу даже ему, но он пошел на хитрость. Твоя душа была послана богами для еще не рожденного сына Федора Белкина. Дух-хранитель перехватил твою душу и унес в другой мир, куда ход есть только у него. Там он нашел беременную мальчиком женщину и поменял ваши души местами. Так он смог обмануть богов – ведь твоя душа осталась цела. Поэтому когда пришло время, две души родились не в своих телах не у своих родителей. Всю свою жизнь ты провел в чужом мире и в чужом теле, пытаясь жить чужой судьбой. Но теперь ты вернулся, Саша. Теперь ты дома.