Чем выше трон, тем меньшими с него видятся люди.

Ижск. Квартал богачей.

Город Ижск выглядел уныло, особенно в дождливый сезон: серые здания, потоки воды, текущие в канализацию, невзрачно одетые прохожие. В это время года погода напоминала капризного ребенка: в небе то появлялся просвет, и солнце слепило глаза, то наоборот - налетал ветер, принося новые тучи. Без дождя не проходило и дня: неутомимый град капель будто старался вколотить в землю и прохожих, и сам город.
Серо, мокро, холодно. Непогода давила на плечи: люди хмурились, опускали зонты, укрывая лица от хлестких, как пощечины, капель.
Несмотря на неудобство, на дождь никто не сетовал, никто не стонал: "Когда же наконец это кончится?". Все знали, что кончится дождливый сезон ровно через неделю, день в день. Ласковое теплое солнце сменит тучи, согреет город, высушит лужи и заплесневелые подвалы... но не остановится: будет светить и печь, жарить и жарить, вынуждая скучать по сырости и холодному ветру.
Однако в Ижске хватало людей, которые одинаково комфортно чувствовали себя в любой обстановке, а если не чувствовали - создавали зону, где им комфортно и удобно. К примеру, Яорсава Гвидича, скользкого бизнесмена с любопытным годовым доходом, дождь заботил мало. Укутавшись в теплый плед, Яорсав сидел в холле огромнейшей виллы и дочитывал книгу, не обращая внимания на доносящийся от камина треск дров. Капли мягко стучали в окно, тонкие струи сползали по стеклу, не в силах продавить прозрачную преграду. В тон шелесту дождя шелестели страницы, рассказывая о судьбах придуманных героев.
Перевернув последнюю страницу, мужчина дочитал заключительные строки. Книга опустилась на столик, а спинка плетеного кресла чуть скрипнула под весом расслабленно откинувшегося бизнесмена.
Персонажи истории завершили путь. В ушах Яорсава, затихая, звучала мешанина из шепота и яростных криков, плеска волн и шума ветвей, перед глазами, сливаясь, проносились видения чудных городов, кровавых битв... Бизнесмен прочел рассказ, наслаждаясь удачными репликами героев, удивляясь неожиданным поворотам сюжета, а теперь, сидя в тишине и покое, переваривал его.
Чтение хороших книг для Яорсава оставалось одним из немногих приносящих удовольствие хобби. В той сфере городской жизни, где таким качествам, как человеколюбие и принципиальность не было места, а понятие чести понималось весьма вольно (а зачастую вообще игнорировалось) Яорсав имел статус и возможности персоны, наделенной немалой властью. Если бы в далеком прошлом Яорсав имел чуть меньше амбиций, ума и лидерских качеств, максимум, до которого он дотянулся бы в таком случае - владение собственным бизнесом. Но не боясь пачкать руки в крови неугодных людей и не обращать внимание на чужие жизни (в то же время не переходя дорогу более влиятельным "уважаемым людям"), Яорсав занял далеко не самое последнее место в числе теневых игроков Ижска.
С властью пришли некоторые неприятные открытия. Оказалось, что власть кружит голову, и люди с непривычки ощущают себя королями мира: границы своих возможностей видятся большими, чем на самом деле, друзья воспринимаются как ресурс, хочется тешить тщеславие, доказывая миру, что ты - главный герой представления. Изменившийся взгляд на мир оказался неприятностью, но не настолько досадной, чтоб отказываться от власти.
В этот период своей жизни Яорсав и увлекся книгами. В отличии от реальных людей, ни один из персонажей не был Яорсаву подвластен. Было весьма неприятно, когда вызывающий симпатию герой получал щелчки по носу, а венок победы получал кто-то иной, но выдуманную историю цепкие руки Яорсава изменить не могли. Эта горькая пилюля отрезвляла, напоминала, что всякие возможности имеют границы. Благодаря этому Яорсав не стоял на месте, наслаждаясь имеющимся, а заключал сделки, лгал, убивал, подкупал, заключал союзы и расторгал их, являясь физическим воплощением вдохновляющего лозунга "Движение - жизнь".
Кто знает, как могла измениться последующая история, если бы в этот раз герой не дошел до цели, поселив в душе хозяина виллы слабенькое чувство удовлетворения, а погиб, либо не выполнил возложенных на него ожиданий? Однозначно - история могла быть иной.
— Яорсав Гвидич, - громко прозвучал голос дворецкого, безжалостно выдергивая хозяина виллы от размышлений и наслаждения книгой, - К вам посетитель.
— Вот как? - в голосе хозяина виллы не слышалось приязни, - И чего ради он меня посетил?
— Он хочет поговорить об одной из ваших коллекций.
Бизнесмен усмехнулся.
— На кого похож? На покупателя, продавца? Или, может, на работника газеты, что любит сенсации?
— На мой взгляд он не выглядит человеком, способным купить или продать... что-то значительное, - помедлив, ответил слуга. - Скорее, посетитель похож на мошенника. Мелкого мошенника.
Яорсав тихо рассмеялся.
Бывало всякое. К вилле частенько приходили всевозможные "Хранители знаний" с рассказами о крупнейших кладах. Слова слуги сыграли на руку визитеру: всевозможных коллекционеров Яорсав мог и не допустить внутрь, в отличие от мошенников. Хитрые выдумщики способны хотя бы скрасить дождливый день интересной историей или демонстрацией необычных предметов с целью выдать их за предметы быта обитающих в джунглях дикарей.
— Веди, - шевельнул пальцем бизнесмен.
Пока дворецкий шел по широким коридорам, бизнесмен упруго вскочил с кресла, покрутил шеей, выгнулся, хрустнув костьми. Когда послышались приближающиеся шаги, Яорсав, бодрый и в меру иронично настроенный, сидел на прежнем месте. Ум, острый, как наконечник дикарской стрелы, был готов искать в рассказе мошенника логические неувязки, заставляя того покрываться потом, жалко улыбаться и на ходу выдумывать детали, все больше и больше запутываясь в собственной истории. Яорсав хотел смотреть, как лжец корчится и блеет, выдумывая новые детали к рассказу.
— Яорсав Гвидич! - воскликнул гость. - Рад вас видеть!
Вошедший оказался суховатым старичком, одетым в потрепанный костюм. На вид старичку можно было дать лет шестьдесят, как, впрочем, и костюму. Волосы и пиджак старичка были сухи, не считая нескольких капель на брюках - видимо, приехал в повозке, и дошел до ворот с зонтом.
С несвойственной старости энергией гость за несколько секунд успел поздороваться, осмотреться и встать рядом со стулом. Бизнесмен чуть кивнул, давая разрешение, и гость присел. На лице, морщинистом и загорелом, выделялись ярко-синие глаза, смотрящие на собеседника с едва уловимой хитринкой.
— С кем имею честь...?
— Преподаватель университета Истории, Алин Блут.
Яорсав с многозначительным видом кивнул. Мошенники любили приписывать себе броские профессии и звучащие должности. Хозяин виллы, стараясь спрятать иронию, ответил:
— Университет Истории - это серьезно, серьезно... Пришли купить что-то из коллекции?
Дворецкий подметил верно, на роль покупателя любой коллекции Яорсава целиком гость не походил. Даже черепки дикарской посуды стоили дороже, чем сам старик, его потрепанный костюм, свобода и жизнь.
— Нет-нет. Я, так сказать...- Старик пошевелил пальцами, будто выуживая из воздуха нужное слово, - Продавец. Но товар у меня особого рода. Наиособеннейшего!
— Во-от как? Интересно, интересно...- Яорсав знал, что предлагают мошенники, проходил похожие разговоры не один раз. Бизнесмен сделал вид, будто задумался - прищурил глаза, скользнул взглядом по книжной полке, а потом «догадался», - Вы предлагаете информацию! Верно?
Алин Блут с многозначительным видом кивнул.
— Ну, начинайте, - предложил Яорсав Гвидич, ожидая рассказа о диковинках «там, глубоко в Лесу. Я дам карту. За отдельную плату могу показать место сам», - Начинайте. И если меня удовлетворит рассказ, я вам заплачу.
В этом месте некоторые шли на попятный и требовали задаток, после чего бизнесмен терял интерес к разговору, и охрана пинками выводила гостей из дома. Старик же несколько секунд колебался, а потом, решившись, начал:
- Вам известно, что такое "социальный заказ"? Если кратко и топорно, это выполнение какой-либо работы с учетом идеологической направленности общества. Общество - большой и очень сложный организм, и когда этот организм желает чего-то, его клетки начинают работать в направлении достижения данной цели. В четыреста восьмидесятых годах от постройки Первогорода в нашем обществе достигла апогея жажда истории.
Она зрела столетиями! Столетиями копилась в умах! И именно в четыреста восьмидесятые годы каждый второй желал знать: как зародилась цивилизация? Откуда возник Первогород? Знания, которыми мы владеем, невообразимо огромны. Пять лет назад Специалисты-механики по почти пятисотлетним записям создали механизмы для выработки тока, на сегодняшний день в городах стоят фонари. Откуда эти знания? Никто не знает! Мы чувствуем себя отростком яблони, посаженным в землю! Но в отличие от саженца, вполне способны найти родительское дерево.
В общем, в четыреста восьмидесятых люди нуждались в истории, в прошлом. Примерно тогда и возникла так называемая "церковь памяти", стали всплывать правдивые и ложные мемуары давно мертвых людей, и на жажде знаний стали наживаться несознательные элементы.
Каждый второй желал знать, что было до Прибытия. Жажда знаний давила на всех, и все, в свою очередь давили на управляющих своих городов. Наш город был в этом плане особенным: Исторический университет был только у нас. Поэтому социальный заказ, который так жаждало общество, удовлетворить в лучшем виде могли только мы. Конечно, мы... наш институт, я имею в виду... так глубоко копать не стали: не было возможностей. Вы можете мне не верить, но я считаю, кто-то в прошлом основательно замел следы, уничтожая все, что имело отношение к событиям до нулевого года, до постройки Первогорода. Мы не смогли откопать ничего действительно значительного. Да и не пытались, если честно. Решено было организовать разведывательную экспедицию в Первогород - ниточку, связывающую наше настоящее с прошлым. Тогдашним управляющим нашего города, Симеомон Колано, был отдан приказ подготовить дирижабль, снабдить его всем необходимым и организовать вылазку. Весь преподавательский состав Исторического университета, способный выдержать экспедицию без осложнений, основательно подготовился и в течение недели после приказа вылетел к месту. Не считая экипажа дирижабля, нас было двадцать четыре человека: девять ученых и пятнадцать наемников, нанятых для охраны.
До этого места старик говорил заученно и гладко, но перевел дыхание и добавил обыденным голосом:
- Хотя лично я не уверен, что охрана вообще была нужна. Тем более, в таком количестве.
— В каком смысле? - нахмурился бизнесмен. - А как же пигмеи?
В предыдущих фантастических историях герои рассказов пробивались через легионы дикарей, сея смерть и внушая ужас в сердца маленьких обитателей Леса. Рассказчики яростно жестикулировали, убеждая в придуманной истории себя и стремясь убедить Яорсава. Сейчас же разговор отклонился от привычной схемы.
— Группу добросили на дирижабле почти к самому городу, - пожал плечами историк, - Капитан оказался суеверным: все твердил о духах мертвых, бродящих по улицам, о дикарях, прячущихся в кустах и вздрагивал при малейшем шорохе. До развалин мы не долетели: паранойя капитана не дала ему направить дирижабль в город. Но и так было довольно неплохо: нам оставалось пройти четыре часа по джунглям, дабы достичь цели нашей экспедиции. И за эти полдня мы ни разу ни встретили дикаря. Тучи мошки, потрепанная стая диких псов. Вот и все.
Алин замолчал. Яорсав буравил глазами историка, но тот невозмутимо смотрел на висящие на стенах картины. Молчание продолжалось минуту.
— Совсем все? - спросил Яорсав, умудрившись вложить в вопрос убойную дозу ехидства.
— Нет. Горло пересохло. - Алин вздохнул и проникновенно добавил, уловив в глазах собеседника искры гнева, - Поймите, я не знаю, получу ли что-то после рассказа. А он того стоит! Неужели начало не тянет хотя бы на бокальчик вина? Хорошего вина.
Яорсав рассмеялся. Наглость старичка забавляла.
— Принеси бутылку «Литвимского красного», - обратился бизнесмен к дворецкому, все это время неподвижно стоявшему рядом, - Десятилетней выдержки. И два бокала.
— В Литвиме изготовляют вино? - удивился гость.
— Ну разумеется. Все, кому не лень, называют этот город рассадником зла и греховных удовольствий: неужели думаете, будто там нет виноделов?
Когда пожелание хозяина виллы было выполнено и слуга разлил "Литвимское красное" по бокалам, историк посмаковал вино, прикрыл глаза, наслаждаясь букетом, и признал:
— Великолепный напиток. Признаюсь, мне нечасто удается пробовать нечто подобное. Притом, - Алин приподнял бокал и чуть склонил голову, - В столь приятной компании. Так вот... Мы добрались до руин. И уже там, на месте, поняли, что факты Первогорода, Мертвого города, города Проклятых, в немалой степени любопытны. Яорсав... вас интересует...- собеседник замялся. Пальцы, лежащие на крышке стола, нервно выбили быструю дробь, - Вас интересует история? Не красивые легенды, а реальные события?
Яорсав из вежливости кивнул.
— Если вас интересует история - настоящая! - то я вам вот что скажу: во время атаки дикарей на город произошло нечто странное. Непонятное. Нечто такое, что выбивается из привычной жизни, как, к примеру, твердая вода. Официально наши войска отразили натиск, легенда о том же трубит. Но! Обследовав город, мы поняли, - это совсем не так. Скелетов наших воинов было ужасно мало, а дикарей - горы! Вы понимаете? Горы! Были проулки, в которых хилые скелеты лежали вповалку, и рядом не было и следа стражников. Кости таких дикарей были целы, и рядом с ними не было ни наконечников стрел, ни копий. Их убило что-то сродни яду, но нет яда подобной силы даже сейчас, не говоря уже о том времени! Либо мы, люди, посвятившие всю жизнь изучению истории - недоумки, не чутка не понимающие в науке, либо в битве было нечто, что ускользнуло от глаз очевидцев. Какая-то неизвестная. - Алин быстро и остро взглянул в глаза собеседника и сказал то, что не решился озвучить коллегам. - Признаться, я тогда даже подумал, что победа - дело рук Мага...
— Вы, ученый, верите в легенду?!- вскинул брови Яорсав.
— В истории все значимо, - нервно возразил Алин. - Никакая легенда не рождается на пустом месте. До нападения на Первогород ходили легенды о том, что нас с пигмеями связывает родство. После, на ниве размышления о зарастающих травой улицах Первогорода, стали говорить о других городах, якобы обнаруженных кем-то. В последнее время людям хочется верить Мага и появляются десятки людей, "видевших" колдовство. Однако никакая, слышите, никакая история и легенда не возникают на пустом месте, из-за одного желания народа во что-то верить! Должна быть предпосылка!
Старик замолчал, блуждая взглядом по столу. Яорсав не торопил, не задавал вопросов, и гость, собравшись с мыслями, продолжил:
— Город был покинут всеми. В сердцах людей до сих пор властвует страх перед руинами, даже капитан высадил нас не в городе, хотя ничего не препятствовало ему долететь до пункта назначения, кроме закостенелости мышления. А уже там...- гость вновь замолчал, сгоняя мысли в кучку, - Наверняка знаете, что человек - создание довольно приземленное. Думаю, мы могли бы до конца понять, что тогда произошло, если бы тягу к истории не пересилила обычная жадность. Главной нашей целью являлось восстановление реальных событий той битвы, но, на скорую руку записав свои наблюдения и основные места, в которых лежали останки, мы занялись грабежом руин. Мы ходили по подвалам и квартирам, искали монеты, описывали в блокноты обстановку в квартирах и под шумок набивали карманы. А в основном - подбирали оружие и доспехи, оставшиеся с последней битвы. Попутно грабили тела пигмеев, забирали костяные украшения и драгоценные камни-амулеты. Вот тогда-то и нашли тот самый предмет, из-за которого я пришел.
Алин неспешно допил вино, медленно вытер рот белой салфеткой и продолжил:
— Я не стану врать. Не стану говорить, что мы нашли в стене какой-нибудь тайник или полную амуницию командира городской обороны, потому что никаких тайников в городе, конечно же, не было, а командир, судя по проходившим на улицах беспорядочным стычкам вместо умелой защиты, пал со стрелой в горле, выступая в первых рядах, либо, что более вероятно, ретировался в джунгли, скинув амуницию в сточную канаву, где она благополучно сгнила или превратилась в горсть ржавчины... Я скажу правду. На главной площади, у одиноко лежащего скелета, нами был найден изумруд. Огромный, раза в полтора больше, чем у остальных дикарей, представляете? Глава экспедиции положил камень себе в сумку, произнеся что-то вроде: "Это великая находка, и когда мы создадим музей, она будет лежать в комнате для наиболее ценных экспонатов..."
Бизнесмена словно окатили холодной водой. Мужчина вздрогнул, с лица исчезло снисходительное выражение. Слишком много привязок к реальным событиям, местам, людям. Ложь настолько реалистичной бывает чрезвычайно редко. Яорсав, понимая, что позже проверит каждое слово из рассказа, осознал: он уже верит старичку с хитро блестящими глазами.
Глухо зарокотал гром. Подождав, пока снаружи опять будет доноситься лишь шорох дождя, Алин продолжил:
— Мы открыли музей. Видели бы вы, какие толпы валили к нам в первые недели! Как блестели глаза посетителей, с какой жадностью пальцы касались вещей. А через месяц после открытия музея экспонат пропал вместе с одним из работников. Парнишку, кстати, потом нашли: в подворотне, с лезвием, торчащим меж ребер. Вам любопытно, почему вдруг дикарский камень, пусть и крупный, привлек такое внимание?
Заметив в глазах Яорсава интерес, Алин продолжил:
- Все очень просто. Хоть вся одежда за годы, что трупы лежали под открытым небом, истлела, была деталь, отличающая этот скелет от других. Рядом с его черепом лежали рога "Хищной Амбы". По имеющейся у нас информации, головной убор с подобной составляющей носят лишь шаманы дикарей, а шаман, как гласят рассказы очевидцев, среди нападавших был один.
Алин доверительно подался вперед и понизил голос. Бизнесмен, не замечая манипуляции, сидел без движения, жадно впитывая каждое слово.
— А теперь скажу, ради чего я к вам пришел. У маленького народа существует легенда о том, что душа воина после смерти уходит в камень, которые носит на шее каждый пигмей. Яорсав Гвидич, вы хотите иметь в своей коллекции изумруд с душой пигмейского вождя?