Я не помню, что произошло дальше. Думаю, меня вырубили. Кулаком или магией? Не знаю, но факт в том, что очнулся я только в повозке. От постоянных подпрыгиваний я бился головой о доски, и потому проснулся. Голова гудела, а туман в мыслях мешал соображать. Ещё не совсем придя в себя, я, будто после ночной попойки, прохрипел: «Где я?». На что ответа не последовало. Вместе со мной в кабине никого не было, а кромешная темнота мешала понять, куда и откуда мы едем.

Я попытался встать, но головокружение и кандалы на руках помешали. Я было начал бить от злости ногой по направлению дверок, где они должны были быть. Я не боялся, что как-то разозлю своих похитителей, в конце концов, они вряд ли сделают мне хуже, чем собирались.

Я не ждал никакой реакции на свои действия, но повозка вдруг остановилась. И всё-таки здесь я испугался. Дверки открылись, впуская внутрь слепящий свет. Столь же неожиданно меня схватила за ногу крепкая рука и рывком вытащила из телеги. Впрочем, более подходяще здесь слово «выкинула».

– Тупая псина! Ломает он мою повозку, видите ли. А чинить её ты будешь? – орала на меня здоровенная фигура.

Я не сразу разобрал его облик, всё ещё щурясь и прикрывая глаза рукой.

– И чего ты лыбишься? Вставай, давай! Мне ещё на обед надо успеть; на тебя у меня времени нет.

– А ты чей будешь? Чего это ты мной командуешь? – дерзко начал задавать вопросы я.

– Я хозяйкин, и ты теперь хозяйкин. А свои вопросы себе в жопу засунь.

– Да ты хоть знаешь кто я?

Великан, чуть задумавшись, почесал репу.

– Кто?

– А это ты сейчас выяснишь. Я тебя вызываю на дуэль. Слышишь? Драться будем, – бросил я, скажем честно, опрометчиво вызов этому громиле. Я уже ясно видел: я был ему не ровней и в честном бою не выиграю. Но я на него и не надеялся.

– Что? Это ты меня бить будешь? Ах ты пёс, иди сюда, – стал задирать рукава мой конвоир.

– Стой!

– Что? – по-глупому предсказуемо остановился он.

– А ты не видишь? – потряс я цепью на руках – как мы драться-то будем если у меня руки связаны? По-честному надо, развязывай давай.

– Пха, понятно. Это не моё дело. Я тебя щас так отпинаю. Да и к тому же, я не сниму их никак. Это только хозяйка может.

– Ну тогда, – мой голос немного дрогнул, – и веди меня к ней. Она, наверное, будет очень недовольна, если ты не приведёшь меня вовремя.

– Точно, – ударил он себе по лбу, – вставай быстрее, госпожа ещё молода и не любит ждать.

С этими словами он дёрнул меня за цепь, которая всё ещё тянулась от моей шеи. Я встал и пошёл за ним. Шли мы по тропинке, которая вела к холму. Здесь, около низины, располагалось много маленьких деревянных домиков, но там, наверху, было поистине что-то колоссальное.  Это был огромный, гигантский замок. Я всегда плохо оценивал размеры чего бы то ни было на глаз. Метр или два – для меня одно и то же. Нужно это небольшое предисловие, чтобы вы понимали, что я могу ошибаться в своих оценках, поскольку складывалось такое впечатление, что башни замка пронзают небеса. Настолько это было невероятно и нелепо, что я предпочитал верить разуму, а не собственным глазам.

Вели меня по вытоптанной дорожке, что шла промеж лежащих в низине холма домиков. Всего их было штук сто – можно сказать, целая деревня.

Всё это было очень занимательно, но дальше, там, в небесах, высился замок, уходящий далеко вверх, что стоял на вполне себе горе. Я сперва даже не поверил собственному зрению, разум упрямо твердил обратное. Да и с глазомером у меня никогда не было в порядке. Так что скептичное отношение к собственному рассудку было оправдано.

Поднимаясь выше, приятная глазу зелень начала прибавлять в количестве. Бывшие прежде пара деревьев превратились в густые заросли. Пожалуй, сойди с тропинки, то вполне потеряешься в этих джунглях. Единственно, возвышающийся в небе замок служил прекрасным ориентиром, не давая заблудиться окончательно.

Шли мы долго, и я успел устать, гоняя всё вновь и вновь мысли по тому же самому кругу: кто виноват, и что делать? Как я вообще попал в такую ситуацию?

Окружение вновь сменилось. Выйдя из зелёного лабиринта, мы оказались на просторной местности. Мост приковывал к себе внимание, громоздясь над пропастью. Однако он, мост, на деле ничем не примечателен. Да, красив, искусно сделан, но привлекло меня не это. Скорее его фон – то, что обычно должно украшать виновника торжества – выделялся на контрасте с ним. Пропасть, отделяющая замок и ту землю, имела «искусственный» вид. Будто, мост, который был несомненно сделан, и я думаю с большим трудом, выглядел намного естественнее, природнее что-ли, чем та бездна, через которую он пролегал. Да, все мои чувства вели к тому, что промежуток между мной и замком был создан, на этих скалах чувствовалась рука человека-эстета. Но тут я и наткнулся на препятствие.  Поверить в то, что это могли создать люди? Ни в жизнь.

Впрочем, пока мы шагали по этой, приятной ногам, брусчатке, я чуть-чуть злорадствовал над архитектором. По крайней мере, от меня не скрылся изъян. Передвигались мы по довольно широкому мосту, что было, очевидно, нелепо. На нём легко могли бы уместиться шесть повозок, стоящих кряду. Но к чему это, если пусть от моста идёт через заросли? Загадка.

И так я и мой провожающий дошли до конца, когда стоящие врата между стеной замка и мной сами по себе поднялись. Мы медленно входили во внутренний двор, ногами отстукивая по каменной плитке эхо, разносившееся по этой безжизненной местности. Верно, безжизненной. Здесь не было ни единой души. В воздух поднялся холодный ветер, вместе с которым я прозяб, покрывшись гусиной кожей. Гнетущая аура витала в воздухе. То, что тут не прогуливалось ни одного, подчёркиваю, ни человека, ни не человека, было ненормально – так мне подсказывали древние звериные инстинкты.

Перед нами показался главный вход в поместье, но не дойдя до него совсем немного мы завернули вправо, достигнув самой стены. Это была низенькая, жалкая дверка. Пожалуй, этот громила даже не пролезет через неё.

Он завёл меня внутрь. Это была тёмная комната; свет шёл только от открытой двери. Я не сразу разглядел убранство, но мгновенно понял, для чего она предназначалась. Пахло… кровью… Наверное. На самом деле, я не знаю, как пахнет кровь. Может, это было дерьмо.

Проводник не особо церемонился со мной, дотащив за шкирку до противоположной от входа стены, он прицепил к ней мои руки за торчавшее кольцо, точно я какое-то животное.

Тут и там валялись инструменты с тряпками: молоточки, ножички.

– Это же не пыточная, верно? – спросил я бойким, даже саркастичным тоном, но стоит ли говорить, что это была всего лишь бравада?

Но мои ухищрения он оставил без ответа, то есть, скорее так: ответом мне был скрип, закрывающейся двери. Последний лучик солнца покинул меня, как и моя надежда.

Я остался с собою один на один, снова. Наверное, мне не привыкать. Я вообще люблю побыть один, – так я обычно успокаиваю себя. Но холодный каменный пол и сырость вперемешку с запахом крови витали в воздухе, и цепь, пожалуй, сделанная нарочно издевательски короткой, – заставляли скучать даже по прошлой камере. Нет, серьёзно, она и правда короткая. Я почти стоял на коленях, цепь сантиметров тридцать в длину и мне приходится из-за этого лезть на стену. Интересно, как мог произойти такой казус?

Значит, думаю, дело было так. Тот мелочный гад, которому поручили такую простецкую работу – выковать цепь, был изощрённым садистом.

Может, какой-нибудь зелёный гоблин прямиком из фентези игр. Такое наверняка возможно, про некромантов-то мне рассказвали.

Или это двуличный кузнец, что при семье притворяется хорошим отцом, а, выйдя на работу, сбрасывает стресс, воплощая свои садомазо страсти? Впрочем, к чему эти фантазии? Я не узнаю даже этого.

Если уж на то пошло, то я не знаю, а существуют ли вообще «гоблины» в этом мире? Да и почему «в этом»? Может, и не было прошлого и настоящего мира, а есть только он – один единственный?

Всё-таки не идут у меня из головы слова «того парня». Какого парня? Забыл. Признаться, не могу похвастаться памятью. Особенно на имена. Но я считаю, это даже к лучшему. Быстрее забываешь всяких ублюдков. А ублюдков в этом мире всё же больше, чем не-ублюдков. Да, полезное качество.

Или вы не согласны? В смысле насчёт ублюдков? У вас, может быть, и по-другому, но в моей жизни плохого приходилось наблюдать больше. И людей это тоже касается.

Нет, не так. Именно людей это в первую очередь и касается.

Итак, я забылся. На чём мы остановились? Ах, да, слова «того парня», как его, Атом? Не важно. Если его слова верны, и «прошлого мира» не существует, то как мне тогда с той же детской простотой верить в настоящий? Бессмыслица. Как ни крути бессмыслица. И слова все мои бессмыслица.

Тут мне вспоминается один фильм, дерьмовый: герой попадал каждый раз в новый мир, если умирал. Вот и думаю, может, тоже стоит попрыгать по всяким вселенным? В этот же я попал после смерти. Тогда стоит ли? Может, отыщется какая-нибудь утопия?

Не-е-е-е-т, куда ты ведёшь меня, моя фантазия? Проказница. Это я горазд на всякие выдумки, в основном безобидные. Сенсорный голод называется – типичная проказа при одиночном заключении – это я уже выучил.

Только вот безобидные они «в основном». В тюрьму же я как-то попал?

Да, какая была история…

***

Несмотря на мой полушутливый тон, дело всё же серьёзное. Погодя я не просто так упомянул, что в моей жизни плохих людей больше, и, почему так произошло, я на самом деле догадываюсь.

Подобное притягивается к подобному. Или, каждый видит в мире что-то от себя. Или... В общем связь может быть любой, на любой вкус, так сказать. А причина же в том, что сам человек я не безгрешный. И это мягко сказано.

Наконец, все приготовления сделаны, и можно начинать отповедь. Как и любая пошло-приторная история, эта имеет такое же начало.  Короче, всё началось с «бабы». Как это я завернул, а? Ну или с женщины, если кому так приятнее. Была у меня, значит, женщина. Не роковая, обычная, обыкновенная женщина.

По характеру ветреная, поверхностная. Ни философией, ни психологией не занималась, как это популярно в наши дни у «догоняющего» пола. Традиционные для домохозяйки вещи, в общем, скучный образец.

Она малообразованна и малонаблюдательна. Хотя читает всё подряд, в основном дребеднь, ничего не запоминая и опуская длинные описания (тут я подмигиваю). Бывает, придёт в городскую библиотеку и начинает перебирать книги. Держит их подолгу, перелистывает страницы, но не читает. Закончит, и быстро тянется у другой. Длится всё это больше часа. И как она выбирает книгу? Чёрт его знает, думаю, заглавием.

Впрочем, вспоминая её сейчас, мне впервые стало грустно, – по-настоящему. Вспоминаю наш дом, её причуды.

Мы никогда не ссорились. Я никогда не делал ей замечания, какую бы глупость ни сказала, как и не критиковал её чувство стиля.

Наденет, например, синее платье, то к этому добавит обязательно ещё и шляпку синюю и туфли тоже обязательно синие – она, дескать, видела в этом какую-то гармонию – носить вещи одного цвета. Чушь какая!

Что же я нашёл в ней, может, задастся вопросом кто? Да я в общем-то и не любил её особо. А вот она от меня без ума. Вот, например, вспоминается мне, хвалила меня так, по-особенному, с придыханием, будто если она не будет достаточно искренней или почтительной, я улечу из её жизни.

Ну а любому бывшему в отношениях известно, что лучше живётся тому, кого любят, а никак не наоборот. Мне, конечно, могут возразить, что любовь должна быть обоюдной, но это всё враки. В отношениях всегда кто-то любит меньше, и вкладывается, соответственно, тоже. А я человек рациональный – в затратное дело, да которое, может, ещё и не окупится, инвестировать не собираюсь.

И жили бы мы так, пока не случилось непредвиденное. Сейчас о таком вспоминать просто неприятно, а тогда я прямо горел от злости. Пришла она, собственно, ночью, поздно. А я извёлся, пока ждал её, потому что для неё так пропадать непривычно, а она меня ещё и не предупредила. Появилась она «с видком» – полупьяная, и одежда порвана, платье там… колготки, в определённых местах…  Да я сразу понял – изменила.

Естественно, я начал докапываться, на кого это она меня – МЕНЯ – променяла. Сопротивлялась она недолго и выдала его, но с оговоркой: «она не хотела и это он её вообще принудил». Естественно, я на эти штучки-дрючки не повёлся, впрочем, позже я всё же решил её верить, там такое чучело было, боже мой.

И я, распираемый от злости, вознамерился непременно его наказать. Усложнять себе жизнь, я не собирался, и поэтому решил пойти по самому прямому пути – сдать его ментам. План к этому моменту я составил, о всех формальностях разузнал, даже давнишних знакомых поднял, осталось буквально пара мелочей. Собственно, на одной такой мелочи я и споткнулся.  

«Нет» – сказала она. «Как это нет?» – негодовал я. В общем, отказалась она заяву писать. Дескать, позор, если знакомые узнают.

Да нет же, нет. Я тоже подумал, что врёт, но клянусь, там такой говнюк был, вы бы его видели.

Короче, типичные женские тараканы. На этой почве мы и расстались. Только вот, злость никуда не ушла. И идея наказать его стал, своего рода, психологической фиксацией. Я будто умом тронулся в тот период – в такую ярость приходил, когда вспоминал его. Не мог и дня прожить, без мысли, как бы ему жизнь испортить.

Ну и в общем, занимаясь будничными делами, я таки додумал до «плана».

План был ну очень умным. Я будто в тот миг, когда придумал его, испытал катарсис – душевный оргазм, называю его я. Иногда встретит меня знакомый – спрашивает, чего я такой радостный? А я на месте усидеть не могу – рассказать хочется, а нельзя. Настолько он понравился, что на месть мне как будто даже всё равно стало. Осуществить план – вот теперь моя цель!

Ладно-ладно, читатель, не буду тебя мучить. Итак, я замыслил ИДЕАЛЬНОЕ преступление!