Ляна пристально вглядывалась в мир, ограниченный смотровой щелью боевой рубки. Тонкая полоска света вылавливала из полумрака смуглую кожу и темно-зеленые, подвижные глаза девушки. Она всем лицом приникла к броне, пытаясь найти…

— Вижу! — низко рыкнула она. — Влево двадцать!

— Влево двадцать, принял, — отозвался пилот.

Пилот крутанул штурвал, стальной пол чуть накренился – как и весь воздушный корабль. Они меняли курс, и неровный стук, вклинившись в прерывистый рокот двигателей, обозначил недовольство изношенных до предела дизелей.

Отлипнув от смотровой щели, девушка в пару быстрых шагов приблизилась к бомбовому прицелу, откинула крышку, приникла глазом – увидев лишь темные, предгрозовые облака. Ничего. Она подождет.

Нагнувшаяся над устройством, она вполне вписывалась в окружение рубки. Голая сталь, утилитарные, рубленые формы приборов, мерцающие в полумраке фосфорные указатели – и высокое, гибкое, крепко сбитое тело в прикрывающей лишь грудь майке, джинсовых штанах и тяжелых ботинках. Ее нельзя было спутать с мужчиной. Пусть руки увиты канатами мышц, на торсе заметны кубики пресса, а черные волосы едва-едва доходят до ушей – общая женственность никуда не девалась.

Спасибо Дару.

В прицел медленно вплыл летучий остров.

— Вижу! Тормози!

— Стоп машина, — ответил ей пилот, дергая ходовой телеграф. — Что там?

Ляна покрутила приближение.

— Похож на пустой осколок. Трава и камни.

— А, черт. Только горючку зря потратили, — пробурчал пилот. — Да и время тоже. Я не думаю, что мы так уж сильно оторвались.

Ляна не ответила, внимательно рассматривая остров. Да, выглядит он естественно – слишком, пожалуй, естественно, чтобы быть таковым. И мелкие детали… Вон там едва различимы две подозрительно параллельные линии, в другом месте что-то не так с тенями… Память подкинула кое-какие ассоциации.

— Погоди, — сказала Ляна. — Могу ошибаться, но местечко смахивает на замаскированную верфь. Как минимум, я уверена, что здесь есть два подземных ангара.

— Тебе-то откуда знать?

Она выпрямилась, потерла глаза. На суровом, но миловидном лице, казалось, встала ухмылка – но это был шрам, протянувшийся от левого уголка рта до самого уха.

— Первое задание в рядах воздушных рейдеров. Нас кинули на примерно такую же верфь дойчей. Без особой подготовки, дерьмово организованно, и единственное, что было хорошо – так это то, что нас учили выглядывать такие штуки с воздуха, чтобы мы не потерялись, когда выпрыгнем. Так что я уверена – это верфь.

— Ладно, — вздохнул пилот. — Сейчас доложу капитану.

Ляна уверенно пошла к выходу из рубки:

— Я одеваться. Все равно прикажет проверить, выбора-то у нас не особо.

Стальные люки, стальные коридоры, стальная лестница… Здесь должно быть больше народу, но сейчас на корабле едва-едва набирался минимальный экипаж. А боевые повреждения тут и там проделали новые вентиляционные отверстия. Девушка стремительным шагом продвигалась к крохотному десантному отсеку, и, переступая через дыры в полу, невольно вспоминала, как до этого всего вообще дошло.

Сперва Великая Война. Служба в окопных рейдерах, затем перевод на флот. Все чертовски затянулось – а потом случилась Ночь Тысячи Солнц, и все совсем уж рухнуло. Командование? Приказы? Уже три года о них не слышали. Единственное, чем занимался тающий экипаж, так это собственным выживанием – среди механизмов без должного обслуживания, среди бурного неба и среди чертовых Одержимых.

Казалось бы, времена пиратского раздолья уже годков как двести-триста канули в прошлом, но они вернулись. Только вместо парусов – дизеля, а вместо карронад – нарезные пятидюймовки.

Ляна ворвалась в десантный отсек, распахнула свой шкаф со снаряжением. Штаны отправились на пол, обнажив черные трусы-боксеры и тугие мускулистые бедра. Им на смену пришли другие, потяжелее да покрепче, грубые, с металлическими наколенниками и глубокими карманами. Следом – столь же тяжелая куртка с, фактически, вшитой кольчугой и множеством карманов.

Да, в таком наряде Ляна не вписалась бы в высокое общество хрупких, бледных дамочек-сердцеедок, зато могла выжить на поле боя, что сейчас важнее. А вот у этих самых дамочек, если они вообще живы, судьба явно похуже.

Когда девушка подошла к оружейному шкафу, в отсек вошел умеренно-низкий, худощавый мужчина с игривыми усиками. Капитан. Аристократ. Ранее случайный пассажир, он непонятным способом впихнул себя на должность, когда предыдущий капитан скончался от болезни – и компетенция новоиспеченного вызывала сомнения у всего экипажа.

Бунт был не за горами.

— Собираешься, дорогуша? — высоким голосом спросил он.

— Разведаю. Если права, то горючее там найдется, — ответила Ляна.

Она достала пистолет, проверила, сунула в кобуру. Поднимая шипованный кастет, она ощутила, как что-то сжало ее локоть – разумеется, то был капитан.

— Какой глаз лишний? — спросила она, отдернув руку и надев кастет.

— Ну же, Ляночка, премилая! Я ведь слышу, проходя мимо, как ты стонешь, запираясь одна в каюте! Ну не дело ведь это, одной женщине на весь корабль и так страдать!

— Ты мерзок! — рыкнула девушка. — Еще коснешься – превращу в отбивную.

— Ну за что мне такая агрессия? — капитан опасливо отшагнул.

Ответом его Ляна не удосужила. Распихала по карманам магазины, гранаты, сигнальные ракетницы, взяла в руку само оружие и подошла к стойке, на которой стояло главное снаряжение воздушного рейдера – ракетные ранцы.

Сами по себе, они в дело не годились. Но когда его надевал одаренный аспектом Огня, когда направлял свою энергию в особый сплав – тогда-то ранец превращался в прекрасный транспорт.

Закрепив пистолет-пулемет на боку ранца, Ляна повернулась спиной, просунула руки в лямки и, без видимого напряжения, сняла его со стойки, отшагнула. Затем подправила натяжение, чтобы не болтался и держал покрепче. Следом она подошла к люку в полу, нажала красную кнопку на стене. Люк медленно опустился, впустил порывы холодного ветра и сумрачный, множество раз отраженный свет.

Опыта ей было не занимать. Никакого сосредоточения – внутренняя энергия почти что сама коснулась особого сплава в сердце ранца, а вместе с этим ловкие пальцы щелкнули парой переключателей. Раструбы завибрировали, из них рванул раскаленный воздух, отсек наполнился ревом. Отклик в норме, можно прыгать.

Все так же молча, даже не взглянув на капитана, Ляна шагнула в люк.

Привычный холодный поток. Привычное мельтешение, привычная легкая дезориентация. Аспект Огня в сердце согревал девушку, руки и ноги отработанными движениями развернули ее головой вниз – и она стремительно приближалась к поверхности летучего острова.

Встречный воздух ворошил волосы, сплющивал лицо, слезил глаза. Опыт, опыт и еще раз опыт подсказал ей, когда врубить ракетный ранец на полную мощь, сделать переворот – и, чувствуя, как лямки болезненно впиваются в подмышки, затормозить аккурат к тому моменту, как тяжелые ботинки коснулись земли.

Такую технику называли «суицидальным прожигом».

Ранец выключен. Пистолет-пулемет уже в руках. Ляна опустилась на колено, зорко выглядывая противника. Никого. Хорошо. Ранец слетел с плеч, а девушка, пригибаясь, ринулась к той складке местности, что походила на вход под землю.

В точку! Под зарослями кустарника скрывался привычного вида бетонный спуск по крутой лестнице. Ляна внимательно всмотрелась в переплетения веточек, в сам спуск, в стены и потолок, пытаясь найти растяжку. Дойчи умели и любили их ставить.

Что ж. Пистолет-пулемет отправился на плечо, взамен ему появились пистолет и фонарик. Желтый, неровный свет фонарика проник в самую глубину спуска, выцепив из тьмы выщербленные ступеньки, голые стены, раскрытую дверь внизу…

Удача! Но наверняка где-то там несколько одержимых, не может не быть.