Ох, хороши ребята! Может, и фиг с ним, с раненным.
Я усмехнулся и принялся щелкать по каналам. На одном говорили о том, что Гейропка замерзает в своих квартирах без нашего газа, на втором говорили, что наконец-то прижали очередных нацистов-сбербанковцев: мошенников, которые обирали наших бабушек и дедушек, прямо размотали этих бл*дей, но я это только что видел на другом канале...
На других каналах ничего интересного не было: на трех показывали какие-то сериалы, на четвертом - какую-то школу, где дети дружно пели гимн. Какую - не разобрал, но это и не важно, сейчас гимн по утрам поют во всех школах. Задержался на записи избиения митингующих: людей заливали баллончиками со слезоточивым газом, хреначили дубинками и бросали вповалку в автозаки. Камера показала зодорно смеящегося водилу, который просил в этот раз не перегружать машину.
Я выключил телевизор, подошел к зеркалу и посмотрел на себя. Тридцать пять лет, но брюшка нет. Грудные мышцы распирают футболку с символом Z, голова коротко выбрита: хоть сейчас в армию. Но увы, в военнике стоит купленная за соточку категория Д, а значит, я непригоден. Так бы конечно пошел, когда всех собирали, показал бы им всем, но увы, не годен. Ну ничего, там парняги и без меня справляются.
Живот заурчал. Почему-то после увиденного репортажа захотелось шашлыка под пивасик. Я закинул в карман ключи, взял карточку и собирался было выйти из дома, но не успел. Когда шагнул в прихожку и потянулся к берцам, пол под ногами вспыхнул алой пентаграммой. И исчез.
Я попытался было ухватиться за висящую камуфляжную куртку, но промахнулся и полетел... куда-то.
Упал плашмя на грудь. Дыхание вышибло, и я скорчился, пытаясь протолкнуть в отбитую грудь хотя бы один глоток воздуха.