Дело подошло к вечеру, а я все так же бездумно блуждал по городу. Если в голове и были мысли, то они прятались где-то глубоко, пока глаза рассматривали всю эту околосредневековую архитектуру, местных жителей и жительниц, и обычные для этого места будни.

                Насмотрелся. Спасибо тому уродцу, одежда моя никак не выделялась, так что выглядел я, вроде как, своим, а упертый кошель был спрятан под одеждой – пару раз чувствовал, как по поясу будто невзначай скользили чьи-то руки. Выкусите, гады.

                Население было смешанным. Большинство белые люди, а все остальное составляли фентезийные расы. Дварфов точно опознал, а затем и посмотрел, как они работали в кузнице.

                Внимание привлекали зверолюди. Вернее, зверодевки. Самодовольные «кошки», с ушками и хвостами, в дорогих на вид одеждах то ли сопровождали аристократов, то ли сами были такими, не разобрать. Но охраны вокруг них было прилично. Встречались также «собаки», на чьих боках неизменно висели ножны с мечом. Краем глаза, в темном переулке, разок заметил низенькую девушку-крыску – а она тут же нырнула в какой-то подвал. Похоже, официальный статус есть только у условно «прирученных» видов. Ну и самые обыкновенные собаки с кошками встречались, они вели себя как и ожидалось.

                Магические лавки, оружейные магазины, товары для путешествий… Тот гад сказал, что город на краю диких земель, и все это хорошенько наживалось на приключенцах. Ну и пусть.

                Едва я купил тройку более-менее приличного вида пирожков, как пошел мелкий дождь. На улицы опустился полноценный сумрак, а фонарей немного. С каждой минутой дождь усиливался, так что пришлось мне срочно искать укрытие.

                Один из переулков неплохо подошел – над ним смыкались крыши домов, защищая от потоков воды, а по разбитой каменной кладке можно было ходить, не слишком опасаясь утонуть в грязи. С обеих сторон – глухие стены. И не видать ничерта толком. Я медленно пошел к середине переулка, но остановился на полпути, увидев там сидящий, прислонившийся к стене силуэт.

                Вгляделся.

                Ушки. Чьи – не понять. Стоило приблизиться еще немного, как силуэт повернул ко мне голову и зарычал. Негромко, даже больше не угрожающе, а что-то вроде «оставь меня в покое». Я отшагнул и уселся сам.

                Развернул пирожки и смело куснул первый. Прямо чувствовал, как у меня с каждым движением челюсти кривилось лицо. Мясо было… невкусным. Но пожрать было нужно. Пришлось через силу, да еще и чувствуя на себе взгляд той девушки – она явно глядела на меня. Или на еду.

                — Дрянь, — пробурчал я, дожевав.

                Повторять это еще два раза как-то не хотелось. Но и не выбрасывать же?

                Решил поделиться. Медленно и осторожно встал, так же медленно двинулся к девушке, держа еду на вытянутых руках. Каждый мой шаг сопровождался ее напряженным тихим рычанием. Метрах в двух, я присел, положил пирожки на оберточную ткань и сказал:

                — Ну это… тебе, что ли. Если хочешь.

                Затем так же медленно отступил задним ходом, вернулся на пригретое место и уставился на стену напротив. Усталость брала свое. Слишком много свалилось на меня за этот день, с перебором. Уже засыпая, краем глаза я успел заметить, как силуэт девушки пошевелился, пригибаясь к земле подошел к подарку и стремительно вернулся.

                Даже зверодевка жрать не захоте…

                Проснулся от боли. Руки-ноги затекли, в задницу немилосердно впивался камень, а вся спина ныла одним большим пятном.

                И первым, что я увидел, стала собакодевка. Она сидела буквально на кортах, у стены напротив, глядя куда-то на улицу вне переулка. Темные волосы, черно-коричневые уши, такой же короткий пушистый хвост. Одета она была в очень потрепанную кожаную дорожную одежду, подранную в куче мест, а куртка вовсе была разорвана напополам, и осталась только верхняя часть. На бедре виднелся нож. Куча мелких царапин и сине-зеленый синяк на боку выдавали, что недавно ей сильно досталось.

                Руки сами полезли к кошельку, но тот оказался на месте. Услышав мои шевеления, девушка коротко на меня взглянула и снова отвернулась. Приятное лицо, открытое такое.

                — Привет, — прокряхтел я, вставая.

                — Ага, — хрипло отозвалась она.

                Вот и поговорили. Я как следует потянулся и побрел к выходу из переулка. Целей – нет. Интересов – нет. Но лучше снова бессмысленно блуждать по городу, чем просто сидеть. «Дар», говорил он, ага. Не чувствовал я в себе ровным счет ничего нового или необычного.

                Уже почти на улице услышал позади шаги и оглянулся. Она, чуть поодаль, шла за мной. Остановился – остановилась и она, будто ни в чем не бывало прислонилась к стене.

                Странно. Но какая, собственно, разница? Я почесал затылок и побрел дальше.

                Утренний город только просыпался. На моих глазах открывались лавки, уличные торговцы выкатывались на свои места, а из прохожих были, судя по всему, какая-то прислуга да ей подобные. Ну да, аристократы и богачи наверняка еще спали.

                Перекресток, поворот, мост через небольшую речку… Вперед, вправо, влево… Иногда я оглядывался, и собакодевка неизменно, как приклеенная, была где-то позади. Будто покормленная дворняжка.

                Тут появилась мысль.

                У первого попавшегося торговца купил пару пирожков и нечто, отдаленно похожее на хот-дог, политый соусом для шаурмы. Забурчал живот, но это было не для него. Разыскав взглядом преследовательницу, я с уверенным видом и едой наперевес направился прямо к ней.

                Она стояла у входа в очередной переулок. Будто не интересуясь, но взгляд ее был прикован к моим рукам. Опомнилась лишь когда я подошел совсем близко, зарычала, оскалив ровные зубы.

                — Держи. Ешь, — сказал я. — Могла бы попросить, один хрен я в полной жопе.

                Девушка сперва недоверчиво принюхалась, а затем резко отобрала еду и принялась, буквально, жрать, урча от удовольствия. Крошки с брызгами летели во все стороны. Моя шаловливая рука потянулась было погладить ее по макушке, но, судя по сдавленному рыку, собакодевке это бы не понравилось. Ну и ладно.

                Расспросить бы ее, раз едой подкупил.