РЕРАЙТЕД
Австралия. Величественная столовая гора, расположенная посреди пустыни. Внутри нее – самый совершенный научный комплекс на Земле, да и во всей Солнечной. Тысячи разнокалиберных роботов сновали внутри, перепроверяя и тестируя все компоненты установки. Все потоки данных в итоге стекались ко мне, пролетая неприметными линиями полного порядка или желтыми строками предупреждений.
Машина времени. Запитанная от термоядерного реактора на двенадцать дробь один гигаватт, сокрытого глубоко под землей. Безумному Максу, моему самому неординарному исследовательскому ИИ было, над чем поработать и в чем убедиться. Он ведь еще и обороной заправлял.
Это была ловушка. Чертовски дорогая, чертовски трудоемкая и ценная. Пока один только палладий по астероидам искали – выяснилось, что и в космосе Разломы изредка появляются, выбрасывая груды мертвых монстров… но некоторые черви сумели приспособиться.
Так или иначе, это место должно было стать полем боя, и уж на вооружение я не поскупился. Все пригодится, когда сюда нагрянет свихнувшийся идиот, «прорвавшийся в ранг БОГА». Вот на него-то и была ловушка. Информация достигнет его, и он, одержимый идеей личной силы, уж точно захочет вернуться в прошлое, начать с более мягкого старта, но со всем имеющимся опытом.
Проверка завершена. Неполадки устранены, компоненты заменены – и в глубине зажглось новое Солнце, крепко стянутое магнитными полями. Контролируемый выброс энергии, маяк для всех желающих…
«Множественные контакты» — доложил сухой женский голос.
Хм. Свихнувшийся Морозов предпочитал действовать в одиночку, последователей не держал. На камерах и локаторах же появились тысячи точек, с умеренной скоростью приближавшихся к защитному периметру.
Ах. Точно. Это решили примчаться все остальные. Культ личной силы и прокачки состоял не из одного лишь Морозова.
Десять минут спустя у границы внешнего силового поля выстроилась целая армия. Люди. Пародии на фентезийных воинов и чародеев, со светящимся от энергии оружием, с посохами, в которые пошли сердца SSS-ранговых монстров, в выкованной броне, усыпанной цепочками защитных рун. Но это самые мощные. Были последователи и слабее, не настолько разодетые, но с такой же ненасытной жаждой власти в глазах.
Воздух вокруг армии помутнел.
«Пространственные разрывы. Включить внешние стабилизаторы реальности?»
«Нет. Пока нет».
Пусть призывают своих S-ранговых чудовищ, порабощенных хтонических тварей размерами с жилые многоэтажки. Пусть думают, что это им поможет на меня надавить.
Впереди всех стоял Лев. Трехметровая громада мышц, вооруженная парой посохов, кончики которой оставляли царапины на ткани пространства. Его светло-голубая мифриловая броня испускала искры, от которых плавился песок.
Напротив них? Небольшой контрольно-пропускной пункт. Будка со шлагбаумом, охраняемая парой черных скелеботов – разумеется, с ярко-красными глазами, зловещей ухмылкой и плазменными винтовками в руках.
Надеюсь, Морозов скоро заявится. Врежет по их тылам, и, возможно, ослабнет сам. В достаточной мере, чтобы все мои приблуды сумели выбить из него дух.
— Серый! — взревел Лев, отчего задрожали стекла на КПП. — Выходи, Ползунов!
Я покачал головой. И скользнул в одного из скелеботов, натянул на себя его оболочку. Неторопливо пошел навстречу, встал перед прозрачным мыльным пузырем силового поля.
— Причина тряски?
Ровный электронный голос не на шутку взбесил его. Да и не только его – Лев был выбран представителем всех прочих «МИФИЧЕСКИХ», потому что еще не разучился еще общаться не на языке силы. Пока. В общем, прочие подбежали к нему, встали в линию, возвышаясь над моим бедным роботом.
— Заумная жестянка! — рявкнул Лев. — Ты думал, мы не узнаем?! Думал, будем спокойно смотреть, как ты собираешься вернуться в прошлое и стать «БОГОМ»?!
Вздохнуть я не мог. Получилась только хриплая усмешка.
— Ваши ранги меня не волнуют, Лев. Это все – против Морозова. Это ведь он сейчас – ваша главная забота и ночные кошмары, верно? Это для борьбы с ним ваши бухгалтера умоляли меня добыть золота.
Вскипевший чайник – вот как можно было охарактеризовать его реакцию. Не шутка, в самом деле из ушей стрельнули струйки пара. Да и прочие… Сейчас они напоминали разъяренную кучку неандертальцев, чем людей.
Впрочем, стоило отдать должное. У Льва еще оставалась приличная доля эмпатии, чтобы он сумел успокоиться! Снял с лица эту злобную гримасу, угрожающая поза стала более расслабленной, да и вместо гнева в глазах появилась глубина его размышлений.
— Ты не говорил, что у тебя есть способ вернуться в прошлое, жестянка. Ты должен был это сказать – во имя всего человечества! Во имя всех, кто сейчас рожает мертвецов, во имя всех, кто отбивает бесконечные атаки из Разломов, во имя тех, кто никогда не получит силы отцов! Ты должен был сказать, чтобы мы решили, кто достоин отправиться в прошлое и разом решить все наши проблемы!
Да уж. Эк он как легко выбросил меня из списка. Наверняка видел себя в роли спасителя. Как и все остальные. Как оно бы получилось – вопрос закрытый. Получился бы тот же Морозов, просто с другим лицом и базовыми силами.
Но разозлило меня другое.
— Во имя Человечества, одержимый?! — синтезатор голоса скелебота откровенно не справлялся с моими эмоциями. — Напомни-ка, что вы все сделали для него? Что сделали ваши гемоманты, а? Таскающие с собой сотни литров выжатой заживо крови? Что сделали ваши святоши, помогающие только за деньги или рабство? Что сделал каждый из вас для Человечества? Ничего! Вы и Морозов – одного поля ягода!
— Мы развиваемся! — тонким, ангельским голоском пропела женщина в белоснежном одеянии, с ангельскими крыльями и тремя нимбами. — Мы растем! И мы зачищаем Разломы!
— Я кровью и потом вывел своих волчат! — взвизгнул седой чародей в летучем стуле. — И коли мы вдруг падем – они подхватят флаг развития, они продолжат прогрызаться все выше и выше!
— А ты? Когда ты в последний раз вырезал мозг у монстра SSS-ранга, трус?! — зычно пробасил эдакий варвар, груда мышц в полутора тряпках и паре сотен метров цепей.
Да уж. Они прекрасно подтверждали все мои наблюдения – еще старые, еще с тех пор, как я только получил самостоятельность. Жаль, что конструкция робота не предусматривала возможность пожать плечами.
— Я-то? Мои машины кормят и дают чистую воду по всей планете. Мои машины лечат. Я вывез двадцать миллионов на Марс, в колонию, где у них есть шанс на будущее. Я отправил одиннадцать ковчегов за пределы Солнечной Системы, чтобы у Человечества был шанс жить – и без этой чертовой магической ерунды. Так, к вашему сведению, уже в Облаке Оорта все ваши игрушки теряют силу.
Бесполезно. Для них все это было ничем, они ценили только личное развитие и все. А то, что освоение космоса их не впечатлит – ожидаемо.
Дорвавшиеся до силы психопаты, только и всего.
— А твои игрушки не сдержат нашей армии, жестянка, — ответил Лев. — Ты сам выбрал свою судьбу Серый. Мы же, достойные, вернемся в прошлое и все исправим. К бою!
Воздух наполнился гулом. Войска не дремали, каждый вытащил или призвал собственное орудие. Кто-то умудрился сорваться и выстрелить из лука – три ледяные стрелы бессильно размазались о силовое поле. Сам Лев выхватил из ниоткуда громадную алебарду, высотой с него самого и лезвием размером с дверь грузовика.
Но бой начаться не успел, поскольку заявился гвоздь программы.
Морозов.
«Зафиксирован пространственный переход».
Температура моментально рухнула до минус двадцати – и это в Центральной Австралии!
— Не тратьте силы. У нас есть общий враг, — сказал я. А затем приказал: «Включить стабилизаторы реальности, программа один-альфа».
— Открыть порталы! — взревел Лев. — Пусть сам сражается с «БОГОМ»!
Но порталы не сработали. Стабилизаторы реальности укрепили ткань пространства достаточно, чтобы она больше походила на стальной лист, чем на тонкий шелк. Лишь один разрыв держался – тот, через который переходил Морозов
Воздух наполнился криками, командами. Армия стремительно организовывалась – ожидая нападения со всех сторон.
А темно-синяя, ледяная фигура тощего паренька появилась в самом центре их построений, немедленно укутав округу в метель. И пошла схватка. Одни любители силы схватились с другим.
Я выдернул себя из скелебота. Вернулся в глубины столовой горы, в собственное тело – навстречу одному неприятному докладу.
Они разгромили мой зоопарк!
Не знаю, как это сообщение прошло мимо. Всего полчаса назад одна из групп Льва напала на мой зоопарк, в котором жили всякие-разные монстры, вплоть до SSS-рангов. Удивительное дело, но немалая часть из них оказалась миролюбивой – если не нападать первым. Даже стремная куча плоти с множеством глаз и тентаклей, габаритами с типичную легковушку – та вообще стеснительно обнимала посетителя и немедленно пряталась. Никаких побочных эффектов.
Так вот, зоопарк они мой разнесли, сволочи!
И кипевший бой, который уже разнес внешний энергетический барьер и бушевал в пределах защитного периметра, меня как-то перестал волновать. Ну да, призраки из ледяного крошева летают, сражаются с противниками. Да, духи-големы кидались льдом, морозили конечности, вот это вот все.
Противники их атаковали своими мощнейшими техниками. Гемоманты кровавую взвесь подняли, из крови, заживо выжатой из сотен и тысяч обычных людей. Големы из песка неуклюже переставляли ногами. Телекинетики швырялись тем же песком, только сжатым до каменной твердости – прямо по Морозову.
И никто по нему ни разу не попал! Даже мои дроны-подрывники, лихо пикирующие на всех подряд, даже выскочившие из песка плазменные турели, поддавшие жару в это ледяное королевство! Куда больше они уничтожали «союзников» моих, притом что и призраки Морозова с этим справлялись на отлично.
А знаете что? К черту! Мне обидно за сраный зоопарк! Думаю, это достаточный повод, чтобы как следует прогреть все вокруг в радиусе трех сотен километров, а?
«Начать операцию Зажигалка. Макс, машина готова?»
«Ще как готова, дружбан! Конденсаторы заряжены, параметры зафиксированы! Все твои граммы перекинем!»
Ох уж. Сделать его стереотипным австралийцем было моей самой лучшей идеей.
«Спутники начали маневры! Поджиг через четыре минуты, следующий через двадцать!»
Окей. Я поднялся с кресла, шумя механическими суставами. Прошел в камеру машины времени, встал в самом центре, в тесном клочке пространства. Подключил к голове ком проводов.
«Сражайся до конца, Макс. А затем – подорви все к чертям. Я же попробую все это разгрести»
«Буде сде, приятель! И удачи тебе там!»
Пуск. Не моментальный, он как раз те самые четыре минуты и занимает – чтобы инициализироваться, чтобы подготовить прорыв ткани времени. С полезной нагрузкой всего в три десятка грамм – аккурат в мою душу.
Три минуты.
Две.
Одна.
Ноль.
Над пустыней вспыхнули три новых солнца. Скоординированный подрыв трех бомб по три гигатонны каждая - спасибо, Теллер и Уллам, за теоретическое обоснование выжигателя атмосферы!
Ад сошел на землю. И даже Морозов забеспокоился, стал крутить головой, глядя, как тают все его создания.
А я что? А я умер и полетел. Скопировать сознание было невозможно, оставалось только рискнуть реальным собой в безумном эксперименте.
Растворяясь, я думал лишь об одном – как исправить будущее.
Шестьдесят лет назад.
Октябрь.
Екатеринбург.
Особняк рода Ползуновых.
На кровати плашмя лежал наследник рода. Беспокойный сон, худосочный вид – и вся левая половина тела в извилистых узорах ожогов. С последним – просто не свезло. Рванула одна хитроумная приспособа на заводе, без всякого злого умысла, просто халатность. Спасти-то спасли, но избавляться от ожогов было поздно. Запомнило их тело, приняло своими.
Да и денег у рода было немного. Даже членство в клане Юсуповых проблему не решало – числились скорее номинально, по инерции, пока кто-нибудь не решит перетряхнуть списки и вычеркнуть обнищавший род.
Наследнику плевать было, как он выглядит. Это суженая, подруга детства, предложила как-то купить амулет с иллюзией, чтобы скрыть ожоги – но он равнодушно отказался:
— Будто будет какая-то разница.
После этого девчонка вопроса не касалась. Просто отводила взгляд.
По виду сложно было сказать, что этот мальчишка в будущем станет весьма влиятельным человеком, чья сфера охватывает и всю Землю, и все близлежайшие планеты, а миллионы машин будут носить на себе штамп его рода. Впрочем… Равнодушие к себе осталось таким же, это уж точно.
Истекая потом, он открыл глаза… Вернее, уже Я открыл глаза.
За пять минут до будильника, весь мокрый, с отголосками ночных кошмаров в голове. До чего ж знакомо, и до чего ж успел отвыкнуть! Судя по дате на простеньком кнопочном телефоне, проснулся я в благословенных нулевых, когда не было над душой настоящих забот, не было ответственности, да и не понимал я толком еще ничего…
Семнадцать лет. Вновь впереди обучение в Академии. Вновь официальные дуэли и неофициальные драки, вновь гранит науки и борьба за то, чтобы местная иерархия поняла, что грызться за место под Солнцем я не собираюсь и оставила меня в покое. Еще бы помнить хоть что-нибудь – воды-то немало утекло с тех пор, а памяти тела мне не досталось.
Прощай, молодой Серый. Пусть твой путь к спокойствию не омрачают препятствия.
Я стер с лица пот одеялом. М-да, но рассчитывал-то не на это! Случился перелет, закинуло куда дальше, чем планировал – планировал-то в тридцатилетнего себя, который уже закончил обучение, получил способности и самостоятельность, но еще не понимал, а что ему, собственно, делать-то в жизни.
А, плевать. Это моя специальность – состроить себе неприятностей и затем героически из них выбираться.
Осмотрел полузабытую комнатку. Тесную, но уютную. Включенный комп шумел в углу, из-за штор пробивался яркий утренний свет, и все вот это вот настолько родное, что аж на слезу пробило.
Хотя еще на слезу пробило собственное состояние. Я и забыл, насколько был тощим! Ветер унесет. Если на внешность-то плевать, грубые рубцы ожогов не беспокоят, то вот общее состояние организма… Надо приводить в порядок! Иначе в будущем возникнут проблемы. Они-то и возникли, но сейчас я этого не допущу.
А еще – тесно я себя как-то ощущал. Словно натянул костюм размера на три меньше. Везде будто бы жало, везде опасно пошевелиться – вдруг с треском разойдется. Знакомый эффект. Но не лично. Вопросы пересадки души в различные носители я не слишком-то изучал, лишь одну книгу пролистал, но там указывалось, что сильная душа может деградировать в слабом теле. Следом – ослабнут способности.
Чего допустить нельзя. Следовательно, нужно приводить себя в порядок, да побыстрее. И начать с внутреннего мира, моего убежища, когда требуется как следует поразмыслить перед решением.
Внутренний мир есть у всех, но выглядит разнообразно. В соответствии с характером, с образом жизни, да с теми же способностями. Кто-то воображает себя уютно купающимся в короне звезды, иные заперты в четырех стенах розовой детской комнаты, доверху набитой игрушками, третьи ограничены одной кроватью в громадном особняке – и под кроватью совершенно точно живет монстр.
С ним можно работать, будь у тебя достаточно воображения и терпения. Ну и магические способности у тех же менталистов с иллюзионистами помогают. Обустроить все под себя – и с удивлением заметить перемены в жизни. Как становится взрослой, готовой взять на себя ответственность девушка, чей розовый мирок получил простенькую дверь в мир. Как успокаиваются корональные выбросы бурной звезды – и страдающий от припадков гнева мужчина вдруг может удержать себя в руках.
Воображаемый мир влияет на реальность, и наоборот.
Мой мирок изначально выглядел как моя комната. Запертая изнутри, с горой книг и вечно включенным компьютером. Там вечно царили выходные, вечно одна и та же дата стояла на часах. Избегание. Попытка законсервироваться во времени, оставить все неизменным навсегда. Жалкая попытка. Тогда еще не понимал, что мир неизменно меняется.
Позже, со временем, с развитием способностей, весь мир ушел вглубь того компьютера. В бесконечное черное пространство, с уходящей в горизонт сеткой, над которой парили объемы данных, вычисления и мощные потоки передачи. Здесь действовали свои законы. И горе тому, кто сунется – едва появится во вратах системы ввода/вывода, как немедленно получит от систем контрмер, вылетит с пустым резервом и горящими от жара мозгами.
Здесь я работал. Планировал. Хранил все, что удавалось запихать.
Закрыть глаза, сосредоточиться – и я в системе.
Бесконечная чернота с дрожащей зеленой сеткой поверх. И все. Никаких сияющих башен, никаких пакетов, сливающихся в единый поток, ровным счетом ничего. Почти. Лишь одна сетевая нода, один домик – я сам. И внутри него застыли обслуживающие демоны, которым, при такой ситуации, полагалось бы носиться по всему пространству и поднимать великолепие обратно.
Хм. Неприятное развитие событий. Видимо, переброс во времени успел как-то повредить мой внутренний мир – теперь нужно выяснить, как именно. Благо, отработанный до автоматизма пасс поднял вокруг меня несколько экранов с клавиатурами. Все ожидали команды.
Принялся за работу. Несколько программ, одна за другой, промчались по сети в поисках чего-нибудь живого. Пусто. Выключены? Предположим. Тогда… Эй, проснись, сервер данных номер один!
Короткая команда, слабая вспышка в пространстве. Повернувшись туда увидел небольшую будку, размером с телефонную, слабо дрожащую голубым оттенком. Ага, низкоуровневый интерфейс управления поднялся. Ну-ка, чего он там показывает?
Показывал он… Что лучше мне подготовиться ждать, и ждать долго. Железка пыталась перестроить массивы памяти, и дело это небыстрое. Чудесно. Ну, раз так – повелительный взмах, и через несколько секунд погибший было виртуальный город вновь простирается по округе, однако все его здания выглядят зародышами, точно такими же телефонными будками. И облик не меняют – а должны.
Короче говоря, это надолго – но нужны ли мне сейчас инженерные расчеты ядерных ракетных двигателей или архивы воспоминаний тридцатилетней давности? Не особо. Быстренько написал скрипт, который будет периодически сообщать о статусе внутреннего мира, теперь же на выход.
Навстречу головной боли, навстречу влаге в носу и темным струйкам на груди. Крохотный энергетический резерв – пуст, и я наверняка заехал прямиком в жизненную силу, пытаясь запустить все и сразу. Пусть. Потерплю. Я был хилым, но живучим.
Не был. Есть – здесь и сейчас. Пора бы привыкнуть.
А еще пора бы вставать, ведь телефон показывал пять минут седьмого. Надо на завтрак. Это и с наложенной на себя нагрузкой справиться поможет, и вспомнить, как я вообще жил. Завтрак-то с членами рода.
Поднялся. Покачнулся от накатившей в голову тьмы. Устоял – и за платком на компьютерном столе, чтобы стереть с себя кровь. Ноги слабые, словно в кошмарном сне, едва-едва переставлял, но я не мог позволить себе упасть. Или отдохнуть и набраться сил.
Дела-то ждут. И пусть впереди еще десятки лет, рано или поздно время закончится.
Дурацкая рубашка, джинсы, носки. Одевшись, почувствовал себя получше – эдакая отдаленная ностальгия, помогающая двигаться дальше. Толкнул толстую дверь, вывалился в коридор.
И на автопилоте направился в обеденную. По мягкому ковру, мимо портретов всех членов рода – как живых, так и мертвых. Но сейчас народу оставалось немного. Я, отец, мать, десятилетний Степан и пятнадцатилетняя Лиза.
Из ниоткуда выскочила… Как ее… Вероника?
— Доброе утро, Сергей! — задорно воскликнула служанка, слегка поклонившись на ходу.
— Да, привет… — выдохнул я.
Вот вроде не задумывался никогда, а почему она у нас работает? Стройна, резка словно скорпион, с миловидным лицом – и ежедневно ухаживать за большим домом, носиться вверх и вниз с утра до вечера? Платил отец не так уж и много, да и расположение особняка не самое удобное. Могла бы прислуживать роду богаче, знатнее… Надо будет спросить.
Пропустил девушку мимо, продолжил путь. Мимо закрытых дверей Южного крыла, где никто не бывает и даже свет перекрыли, чего уж об отоплении говорить. Там, вообще-то, тренировочный зал, но заниматься некому – семья пришла в упадок, уже совсем не такая большая.
Обеденный зал оказался именно таким, которым ожидал увидеть. Небольшим. Не сидеть же впятером в громадной комнате, где можно спокойно танцевать балет? А здесь и Солнце пригревает через высокие окна, и обстановка простая, без изысков украшательских.
Родные уже сидели на местах и завтракали. Вошел я как обычно:
— Доброе утро, — с проговоренной на автопилоте фразой.
Сестра ответила, мать с братом кивнули. Отец – Ярослав Ползунов, человек-глыба с аккуратной бородкой, лишь головой дернул. Не в духе. Даже не обернулся. И лишь сев на свое место я заметил, что кроме родных тут еще кое-кто находился.
Ах да. Алиса Соколова, моя суженая, подруга детства. Чуть смуглая, с миндалевидными глазами, прямыми как лом длинными блондинистыми волосами, с фигуркой, которую грех скрывать. Вот эта Алиса. Кажется, я был к ней неравнодушен – но не в любовном смысле. Просто как к человеку, с которым можно болтать о всяком и не вспоминать, что мы с ней, вообще-то, должны жениться. Та еще манипулятивная сука, как вскрылось позднее.
Но сейчас она жила с нами по какой-то договоренности. Сидела, аккуратно и методично поедая омлет. Глядя в тарелку так внимательно, словно там шла лекция по телекинезу – ее родовой дар.
Похоже, прошлым днем мы снова поругались. Чем дальше шло время, тем хуже становились наши отношения – и, оглядываясь, это началось еще до шрамов.
Старый слуга бесшумно и незаметно налил мне кофе, положил тарелку с омлетом. Я благодарственно кивнул вполоборота, сделал глоток. И, пока мы ели, стояло тяжелое молчание – никто, казалось, не хотел заговаривать первым.
Стану первым, чего уж. Не привыкать теперь!
— Отец, — негромко сказал я. Алиса дернулась как от пушечного выстрела. — На пару слов после завтрака?
— Буду занят, — пробасил тот. — Поездка на объекты. Говори сейчас.
По правилам хорошего тона, каким-то чудом уцепившихся за мою голову, за столом такой разговор начинать не стоило. Впрочем, никогда им особо не следовал.
— Нужны деньги.
— Сколько?
Прочитать его эмоции не получалось – он хоть и выглядел раздраженным, но голосом владел прекрасно.
— Три сотни тысяч. Через месяц верну полмиллиона.
Оп-па, а вот эта кривая усмешка не к добру! Это я по болевой точке ему дал, о которой совсем позабыл. Потому что, проживая с родителями, о деньгах никогда не думал, да и не просил. Ответом мне стало глухое рычание:
— Хочешь денег? Столько денег? Изволь составить план, надежный, четкий, убедительный план, и чтобы вечером он был у меня на столе! Думаешь, я могу просто так из кармана тебе три сотни достать? Думаешь, я ерундой страдаю с этими разъездами? Я свожу счета, Сергей! У нас долгов столько же, сколько платьев у Лизы, а мне еще и текущие расходы нужно обеспечивать!
Ну, Лизу он зря задел – она сразу уперла взгляд в тарелку, руки застыли, и теперь до конца дня будет угрюмая ходить. Это со мной она мастак ругаться, а как от отца получить – так сразу в слезы и ходи потом, поглядывай, чтобы дурость не учудила.
Впрочем, он и сам понял. Взгляд его несколько смягчился, пройдясь по девушке.
— Ладно, — пожал плечами я. — Понимаю.
— Понимает он!
Его гнев так-то полностью оправдан. Глава рода он, я только наследник, и зарабатывает только он – мотаясь по всей области, не чураясь испачкать руки в машинном масле. Мамины ателье – не в счет. Это три десятка лет назад у нас были хор-рошие такие комбинаты, обеспечивавшие нас бесперебойным доходом.
Пока не пошли ко дну, разоренные москвичами. Это я помнил, это я в архивах раскопал. Например, то, что Юсуповы приложили к этому свою мохнатую лапу.
— Как скажешь. Я составлю документы, сегодня же.
Удивление отца стоило того. Потому как в нем проскочила искорка гордости, смешанная с надеждой – что, сынок за ум взялся? Да еще и так уверенно? С этим надо поработать!
Заговорила Алиса. Выглядела она уязвленно, да и в мелодичном голоске не сумела сдержать этих ноток:
— И на что же тебе столько денег? Помнится, на амулет иллюзий потратить всего сто тысяч ты отказался наотрез! Что ж для тебя в три раза важнее собственного вида, собственного впечатления на публику, а, суженый?
Да уж. И как не замечал? Благо, родители нашу помолвку разорвали аккурат перед самой свадьбой, так что жить с этой… женщиной не пришлось.
— Да много что. Тебя что-то волнует? — ответил я.
— Еще как, Сергей, еще как! — завелась с пол-оборота Алиса. — Тебя все в академии считают слабаком! Ты проигрываешь каждую дуэль! Ты идешь на поводке, но почему-то при этом плюешь на мнение будущей супруги, на мое мнение! Да ты вообще ни на что меня не ставишь!
Я положил вилку. Аккуратно вытер губы полотенцем, глядя прямо в эти голубые глаза, пышущие гневом.
— Полагаю, так оно и есть, — спокойно сказал я.
— Да ты… да… — задохнулась она словами.
Тут вмешалась мать. Стальным голосом:
— Алиса! Приличия!
— Да нет, мам. Пусть говорит. Я хочу выслушать.
Все, детонация. Все предохранительные клапаны сорваны, короткое замыкание, надкритическое состояние.
— Ты – ничтожество! Знаешь, мне очень нравится смотреть, как тебя колотят по шраму! Мне привлекательны эти сильные, способные мужчины! Тут и спорить не нужно, что наша брачная ночь выйдет ужасной – в отличии от какого-нибудь Липова или Владимирова!
Встала, сжав кулаки. Отодвинула стул. Глядит словно на какое-то насекомое, внезапно вылезшее из ее тарелки. Раскрыла было рот, но я вскинул руку, призывая к молчанию:
— Думаю, так оно и есть. Тогда я поступлю по-мужски. Ждите сегодня вечером сообщение о расторжении помолвки по моей инициативе. А теперь, Борис, пожалуйста, отведи даму в ее комнаты и помоги отнести вещи в машину.
Алиса, словно рыба, беззвучно открывала и закрывала рот. Вся раскраснелась, зрачки расширены до предела и руки дрожат. Стоило Борису, слуге, пошевелиться, как девушка немедленно развернулась и умчалась в коридор, звонко цокая тоненькими каблуками. Борис взглянул на меня, дождался кивка и бесшумно отправился следом.
И Лиза под шумок смылась. Она споры не любила, не выносила – в отличии от Степана, который, навострив уши, с аппетитом доедал рулетик. Мать отложила приборы, устало откинулась на спинку стула. Отец… Отец – каменная глыба, вилка и нож в руках которого напомнили вдруг пару кинжалов.
Молчание. Десять секунд, двадцать.
— Дурак ты, Сережа, — с горькой усмешкой сказала мать. — Мы могли бы все уладить. И устроить ваш разрыв куда мягче, ежели ты в самом деле этого хочешь.
— Мне надоело ругаться. Кроме того, ты сама ее слышала – думаешь, получилась бы из нас хорошая пара? Особенно, с ее-то признанием?
Она только головой покачала.
— Она… принесет официальные извинения, — громыхнул отец. — И триста тысяч я с них за оскорбления стребую.
— Не стоит. Переживу.
— Сперва разумное решение, а теперь опять глупость выдал? Нет уж, оскорбления терпеть нельзя! Тут дашь слабину – и все, сядут на плечи и поедут! — он поднялся. — Жду твой план вечером, в моем кабинете. Посмотрим, насколько ты повзрослел.
Да уж, глыба и снаружи, и внутри. Усталая глыба, вся в морщинах, но упорно работающая на благо рода. Пусть никто уже не верит в Ползуновых – ему на досужие толоки плевать, он, словно тот самый паровой трактор, будет упорно ползти к своей цели.
И пусть от рода остался лишь этот особняк, вокруг которого витают ненасытные стервятники! Он никому не отдаст пропитанное веками магии место, в котором хорошо даются заклинания и ритуалы – лакомый кусочек для всех, у кого есть дети. Войну за место силы объявлять нелепо, особенно против нас, так что действовали исподтишка – накидывая долги, проблемы.
Оно, вроде бы, изрядно затянулось. Не зная усталости, отец упорно вытаскивал семью из каждой выкопанной перед ним ямы, защищал от каждой внезапной мины, пока, в конце концов, не подключился я.
Ну и, раз я тут – можно и в семье кое-что поменять к лучшему. Сестренку не дать в лапы гниде-Липову, отца вовремя пролечить от кровяной гнили. Справлюсь!
Время есть. Теперь – есть.