НЕКРОМАНСЕР С ХОВРИНО - ГЛАВА 1

НЕКРОМАНСЕР С ХОВРИНО

ГЛАВА 1

Если на выходе из универа вас окликнет по имени симпатичная незнакомка с коробкой пиццы Дабл Пепперони – бегите без оглядки. Бегите, как если бы за вами явилась тысяча чертей. Потому что как-то так оно и есть – только хуже. Я не убежал, и теперь мое местожительство – гибрид Ада на Земле, грибного бэд-трипа и – судя по количеству зомби вокруг – бичевской рюмочной за полчаса до закрытия. Собор Василия Блаженного похоронен под горой черепов. Останкинская телебашня снизу доверху опутана пульсирующими склизкими щупальцами. Метрополитен имени Ленина запечатан и под завязку забит оголодавшими упырями. А за вашим покорным слугой наперегонки охотятся чернокнижники-психопаты, заправляющие всем этим бардаком.

Сутки назад, не понимая своего счастья, я выползал из универа после двух пар матана, пары английского и сеанса мотивирующих тумаков от научрука. Был мартовский денек из тех, что  превращают парней в модниц, зависающих над выбором наряда. Зимняя куртка – вспотеешь. Демисезонная – продрогнешь. Выбрал второе, натянув любимый бомбер.

Планы на жизнь были выверены скрупулезно. Ливнуть с последней пары. По пути в общагу перехватить шавуху в сырном лаваше. Вернуться ровнехонько к началу рейда. Завалить именного василиска. Залутать чешую. Наконец скрафтить сет плюс десять ко всем резистам.

Прежде чем вселенная любезно соизволила похерить эти планы, успел отойти от учебного корпуса аж на пятьдесят с хвостиком метров.

"Макаров? Никита Макаров?" – окликнули с одной из скамеек, расставленных вдоль дорожки. На ней расположилась, поджав ноги, брюнетка в бесформенном пальто из серого твида. По левую руку – большая квадратная коробка с логотипом пиццерии. "Мальчуковатая, но миловидная", – подумал я и подтвердил догадку незнакомки кивком, а также невразумительным мычанием. Подошел к скамейке.

Где мы встречались, откуда девица знает, кто я, и ожидает ли, что я знаю ее? Наряд незнакомки мешал сосредоточиться. Разъехавшиеся лацканы пальто обнажали белоснежную кожу от ключиц до солнечного сплетения. Далеко не в последнюю очередь, небольшие, зато упругие холмики грудей – почти до сосков. Приглядись я тогда получше, понял бы, что под пальто вообще ничего нет. Продолжив осмотр, обнаружил бы, что незнакомка еще и босая. Это непременно триггернуло бы тревожный звоночек, и не один, благодаря чему у меня появился бы шанс избежать дальнейших злоключений. Но я джентльмен, поэтому не стал пялиться даме в декольте, а посмотрел в глаза. Глаза были янтарные, почти желтые. Никогда таких раньше не видел.

Незнакомка, по-видимому, поняла мои затруднения, связанные с поиском ее личности в ментальной картотеке. Улыбнулась и протянула руку: "Не парься, ты меня не знаешь. Катя".  Задушил в зародыше искушение спаясничать. Вместо того, чтобы поцеловать даме ручку, просто ее пожал. Рукопожатие оказалось неожиданно твердым. "Никит, понимаю, что ситуация странная. Объяснюсь", – Катя переложила коробку на колени. Кивнула на освободившееся место.

"Угощайся!" –  Катя открыла коробку. На дне грустили два остывших слайса Дабл Пепперони. "Как раз по одному. Остальные счамкала, не обессудь", – Катя выудила свою долю и с аппетитом откусила. Признаюсь, потекли слюнки. Чтобы успеть к рейду, перенес качалку на утро перед парами. Пожрать так и не успел. Взял оставшийся слайс и заодно коробку, чтобы Кате не приходилось держать ее на коленях. Отнес к урне.

Глянул в телефон. До рейда без малого тридцать минут, успеваю впритык. С одной стороны, любопытная девчонка, да и симпатичная, хотя и не в моем вкусе. Стрижка под машинку, не считая челки. Ноль косметики, мужское пальто велико на несколько размеров. Предпочитаю более женственные образы. Но точеные, даже аристократичные черты лица – миниатюрный, самую малость вздернутый нос, выраженные скулы, щеки слегка впалые, острый подбородок. Кожа без единого пятнышка. Подправить имидж – от женихов отбоя не будет. С другой стороны, согильдийцев подводить нельзя, и сет сам себя не скрафтит. Вердикт: пять минут на то, чтобы выяснить, кто такая, и что надо, стрельнуть номер и отчалить. Не выйдет – отчалить в любом случае.

Не удержался от понтов и вместо того, чтобы просто прислонить коробку рядом, обернулся на Катю и скрутил коробку в рулон, держа навесу. Зря что ли потел в зале.

Сказать, что занеся свернутую коробку над урной, я прифигел – ничего не сказать. Это был не тревожный звоночек.  Это была тревожная корабельная сирена.

Шесть. Нетронутых. Слайсов. Дабл. Пепперони.

Нужно было выбросить остатки пиццы, молча развернуться и уйти. Но очень не люблю, когда со мной играют в стрёмные игры. Просыпается злой азарт.

Она меня знает, я ее – нет. Знает не только имя, но и место учебы. Могла спалить через соцсети. Или знакомая знакомых? В общем, не особо странно. Едем дальше. Одета как чучелко, стрижка карикатурного гопаря, но аккуратная. Все чистое. Речь не смазанная, хотя и быдловатая. Закупилась в дорогой пиццерии. Значит, не упоротая и не бомжиха. Выбросила шесть слайсов отличной пиццы. Один из двух оставшихся шустро ухватила, не оставив мне выбора. Есть это не стану в любом случае. Но какого ей от меня надо?

Усыпление клофелиновой пиццей с целью ограбления? Бред. Если потрудилась меня сталкерить, должна знать, что небогат, и с семьи тоже нечего взять. Обезумевшая от страсти поклонница? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Месть? Я конечно не ангел, но прегрешения сводятся к нескольким разбитым мордам – каждая за дело. И владельцы морд слишком тупые для таких схем. Розыгрыш со скрытой камерой? Крайне  тупо и банально, но хоть как-то похоже на вариант.

Время на размышления закончилось, поскольку я добрел до Катиной скамейки. Следуя заветам Сунь-цзы и Макиавелли, предоставил противнику сделать ход, пока высматриваю потенциального оператора со скрытой камерой. Несколько человек курят у входа в корпус. Студенты и преподы снуют мимо нас по дорожке, ведущей от корпуса к воротам. Подходящих подозреваемых не видно.

– В ногах правды нет, присаживайся, – сказала Катя и похлопала по лавке.

– Екатерина, честно говоря...  – начал я, проигнорировав приглашение.

 –Катраксис, – перебила Катя.

– Что?

– Катраксис меня звать. Не Екатерина.

Ну да, а я не Никита, а Nocturnus99. Паладин ДПС из гильдии +XPAMOBHUKU+. Которая, к слову, будет совсем не рада, если опоздаю, потому что зацепился языками с какой-то левой чувихой.

– Катарактис, ближе к сути, пожалуйста, и я пойду. Спешу в рейд на василиска.

– Катраксис, – поправила Катя тоном школьной учительницы. – Ты Никита Макаров. Родился в Калуге у Сергея Макарова и Валентины Макаровой.

Спасибо за лекцию, а то я не знал. Минуты, отведенные на то, чтобы стрельнуть у Кати номерок, истекали. С каждой из них таяло и желание его стрелять.

Хватит играть по чужим правилам, пусть поднапряжется.  Достал телефон, врубил таймер, продемонстрировал экран Кате: "У тебя тридцать секунд, потом  ухожу".

На миг померещилась, что физиономия Кати исказилась гримасой злобы, настолько лютой, что стало похоже на звериную морду, а не личико миловидной  пацанки. Или не померещилось.

– Дело в том, что все это фуфло. Твои родители – не твои родители. Ты не с Калуги. И ты не Никита.

Направление беседы абсолютно не понравилось. Я ладно, но за предков порву. Однако любопытство возобладало над раздражением.

– И кто же я, миледи? Не тайный ли принц волшебного рода?

Катя кивнула.

– Сразу после рождения спрятан от врагов среди простых смертных? – Сохранять серьезное выражение лица становилось все сложнее.

 – Ты Здрафгард Ховр. Последний из паханов Ховрино. – заявила Катя без малейшей иронии.

Тут я не выдержал, и разразился таким хохотом, что перехватило дыхание, и из глаз потекли слезы. Проходившие мимо студенты обернулись на меня с недоумением.

Катя поджала губы, скрестила руки на груди и недовольно засопела. А потом отвесила мне такую пощечину, что зазвенело в ушах. Смех как рукой сняло.

– Угомонился? Теперь слушай главное...

Я наконец сделал то, что нужно было с самого начала. Молча развернулся и ушел.

Почти.

– Никит, обожди! – крикнула вслед Катя. – Как человека прошу!

Игнорируем, наигрались, спасибо большое.

– Тридцать секунд! Не больше, отвечаю!

Еще несколько шагов прочь от гоповатой то ли пранкерши, то ли просто долбанутой. Ближе к уютной общаге и вечеру в волшебном мире компьютерных ролевых игр. Без мутных баб, с людьми которые всегда и баффанут, и отхилят, и угостят пивом, если ты на мели.

– Ну и пошел ты на хуй! – заорала внезапно Катя. – Чепушила, хавку верни!

Только сейчас понял, что слайс Дабл Пепперони все еще у меня в руке. Развернулся и вытянул руку с пиццей в сторону скамейки. Если так хочет – пусть сама топает и забирает. А потом валит туда, куда только что меня послала. Вместе со своей подозрительной выпечкой.

Катя встала со скамейки и пошла в мою сторону. Сразу узнал походку. Так двигались инструкторы у нас в учебке. Ветераны горячих точек, душегубы с годами опыта. Плохо. Полезет махать руками – уложу, это не вопрос. Двадцать сантиметров роста и двадцать килограмм мышц в мою пользу. Вдобавок, бывший чемпион области по боевому самбо среди юниоров, потом ВДВ. Загвоздка в том, что никогда девушек не бил и начинать не собирался.

Полы Катиного пальто распахнулись и выставили напоказ  то, что должен был заметить намного раньше. Под ним девушка была абсолютно голая. Я конечно джентельмен, однако на этот раз не смог не одобрить подтянутую грудь – как раз такую, чтобы помещалась в ладони – и кубики пресса. Не одобрил черные джунгли пониже кубиков. Не эстетично и не гигиенично.

Мимо прошуровала парочка первокуров. Покосились, демонстративно якобы ничего не заметили.  Большинство в таких случаях предпочитает не лезть. Сам бы тоже не полез. Однако шоу пора сворачивать. При таких раскладах расширение состава участников за счет ментов, университетской охраны и неравнодушных граждан разных мастей – вопрос времени. Что делать с бесстыдницей, если не отвяжется? Приводить в чувство? Сдать охране? Просто слинять? Уже опаздываю к ребятам, но спасаться бегством как-то не по-мужски. Или это все же пранк?

Еще раз оглянулся в поисках скрытой камеры. Парочка добралась до входа в корпус и о чем-то шушукалась с курильщиками, поглядывая в нашу сторону.

Вытащил телефон и поставил видео на запись. Если меня снимают – уравняем положение. Если ситуация выльется в разборки с ментами – будут доказательства моей невиновности. Ну и алиби для предъявления согильдийцам, если случится худшее, и все же продолбаю рейд. Очень скоро выяснилось, что продолбать рейд – далеко не худшее из того, что меня ожидало.

Тем временем Катя, на которую моя съемка произвела ноль впечатления, позволила пальто соскользнуть с плеч и закончила путь в чем мать родила. Тело серьезной атлетки. Судя по мускулатуре, далеко не чуждой силовым. При этом, без характерного мужеподобия, свойственного любительницам стероидов.

Сунул Кате пиццу, продолжая снимать. Рука девушки потянулась на встречу моей. Пальцы замерли на расстоянии ладони от слайса. Сплелись в странную фигуру. Поймала мой взгляд. Вперилась, словно пытаясь сквозь зрачки просветить заднюю стенку моего черепа. Вкрадчиво, почти шепотом, произнесла: "Заратон... Маладр... Шад'аран..." – из Катиной левой ноздри выскользнула струйка крови.

Поймал себя на том, что сознание тонет в янтарных радужках. Встряхнулся.

"Катя, или как тебя на самом деле, забирай свою пиццу и..." –  я осекся. Пиццы не было. Вместо нее в руке копошился клубок черных нематод. В ладонь вгрызлись десятки тончайших сверл. Черви проникали под кожу. Отшвырнул телефон, попытался стряхнуть тварей освободившейся рукой – впились уже в нее.

Упал на асфальт. Разбил руки в кровь, пытаясь передавить ползучую мерзость. Извивающиеся контуры под кожей. Пролезли к запястьям. Скрылись под рукавами. Сорвал бомбер и толстовку. Нематоды уже в предплечьях. Было дело, распорол на полигоне ногу, зашивали без наркоза. Такие же ощущения от червей, только на порядок хуже.

Босые ноги Кати, перемазанные весенней грязью. Черные волоски на белоснежных голенях. Опустилась на четвереньки лицом к лицу со мной: "Заратон... Маладр... Шад'аран..." – теперь уже громче, более певуче. Кровь уже из обеих ноздрей. Снова сверлит мозг глазами. Белки поменяли цвет на красный из-за полопавшихся сосудов.

 Что за пиздец происходит? Отпихнул, не церемонясь. Зарычал сквозь зубы от боли и злости.

Опять какие-то прохожие. Студенты. Преподаватели. В основном шарахаются, второпях обходят по широкой дуге. Вмешалась строгая тетка, по виду не проподша, скорее инспектор учебной части.

– Молодые люди! Вы в своем уме?!

– Дура, в скорую звони! – прохрипел я в ответ.

Катя распевала эту свою мантру про Заратон и Маладр. Теперь уже во весь голос. На мелодию глухого, которого учили музыке черти из белой горячки.

Подключился дедок, похожий на нашего препода по дифурам с прошлого курса. Снял куртку, попытался накинуть на Катю. Старая школа, уважаю. Катя отправила деда в нокаут с одной зуботычины, не прекращая голосить. Инспекторша сдристнула в сторону корпуса.

Вспомнил про швейцарский нож. Что поделаешь, будем выковыривать интервентов и постараемся не истечь кровью до приезда врачей. Полез в карман менее пострадавшей рукой. Нащупал. Вытащил. Раскрыл с третьей попытки. Пока возился, червяки подобрались к ключицам. Доползут до горла – финиш. Там не порежешь. Занес лезвие.

Стальные тиски на плече – Катина рука. Второй вцепилась в запястье. Попытался стряхнуть – удержалась. Откуда такая силища? Не бывает у девок, даже с таким телом. К черту галантность. Мы и сами кое-что умеем. Только нож придется бросить. Вышел из захвата, контратаковал. Пришлось покувыркаться, но в итоге уложил фурию на лопатки и придавил всем весом, упираясь коленями в землю.

Ожидания Никиты. Продинамить последнюю пару. Завалиться в родную общагу. Вместо работы над курсовой погрузиться в дивный мир мечей, магии и подземелий, полных экспы и жирного лута.

Реальность Никиты. Российская Федерация, город Москва. Середина марта. Шестнадцать часов, фиг знает сколько минут. Напротив входа в универ голый по пояс Никита сидит на абсолютно голой психопатке, распластанной в месиве из грязи и недотаявшего снега. Оба перемазаны кровью. Первокуры снимают Никиту на телефон с безопасной дистанции. Инспекторша выскакивает из корпуса в сопровождении двух чоповцев. Втирает им что-то, размахивая руками. Уработанный Катей дед в паре метров от нас. Не подает признаков жизни.

"Заратон... " – снова начала Катя, заткнувшаяся было на время, пока мы с ней спарринговали.

Шею прорезало болью от червей, продирающихся к голове. Первая мысль: "Ну все, приехали".

Вторая мысль: "Пока Катя молчала, червей не было".

Зажал ведьме рот ладонью – впилась зубами до крови. Боль в пробуренных нематодами тканях осталась, но копошение под кожей исчезло.  Сработало.

Катя подтянула колени и толкнула бедра вверх, порываясь лишить меня равновесия и вывернуться из захвата. Удержал, хотя и с трудом, но одну руку все-таки высвободила. Проследил движение и похолодел.

Катя цепанула с земли швейцарский нож.

Никогда не думал, что сделаю нечто подобное с женщиной. Оторвал руку от Катиного рта, и тут же со всей дури прописал бесноватой в челюсть. Голову на отсечение, удар погасил бы свет и человеку вдвое крупнее Кати – с практически гарантированным переломом челюсти в качестве бесплатного бонуса. Проблема оказалась в том, что Катя – не человек.

Вместо того, чтобы как положено отправиться в мир сновидений, Катя всадила мне нож в плечо по самую рукоятку, харкнула в лицо кровью вперемешку с зубным крошевом и заорала свое любимое:  "ЗАРАТОН! МАЛАДР! ШАД'АРАН!"

И теперь это был действительно финиш. Черви пролезли в голову.

Мозг превратился к клубок совокупляющихся нематод. Реальность расплавилась. Атомы вывернулись наизнанку. Цвета превратились в запахи. Запахи – в звуки. Звуки – в Катины кустистые  подмыхи. "Как можно быть такой засранкой? Самой не противно? – подумал я. – И как можно вот так цинично червить людей пиццей?"

"Йомод ясьшеащарвзов ыт", – промурлыкала Катя и растянула лыбу во весь окровавленный рот, как будто только что обкончалась.

Я провалился в бездну, благоухающую всеми нотами радуги.