Посреди площади в кандалах, истекая кровью, стоял человек, на котором не было живого места. Кровь лилась из его многочисленных ран, но не страх, мольба или слабость горели в его глазах, а лишь ничем незамутненная ненависть. Та самая ненависть, что не давала ему прямо сейчас упасть на колени, склонить голову или же по иному унизить себя перед смертным врагом, желание мести которому было выжжено каленым железом на душе этого храбреца.
Император семи драконов и семнадцати провинций взирал на это со своего блещущего роскошью и богатством трона немного раздраженно, впрочем, сохраняя свой царственный вид и глубокую силу, одной частицы которой хватило бы, чтобы уничтожить миллионы лишенных дара на месте.
В его золотых глазах пыталось установиться спокойствие, впрочем, безуспешно. Его спешно собранные черные волосы были грязны от пота. Его царственная корона умело скрывала проплешину и глубокий ожог. Под атласной мантией с серебряными нитями крылась страшная рана, не спешившая затягиваться даже несмотря на настойку на слезах разменявшего не одну тысячу лет феникса. Левая рука висела плетью, лишь искусно закрепленная за подлокотник трона. Сегодня нужно было показать всему миру, что он остался невредим.
Вовсю шла церемония. Императорские глашатаи по всем покоренным землям наперебой рассказывали его подданным, за что же ответственен этот все еще непокоренный человек.
— Подлый Лэн посмел дерзнуть нарушить установленный бесконечным небом порядок! — Исступленно завывал главный обвинитель, силясь чтобы его будто услышало само Солнце. — Он бросил вызов нашему императору! Поднял на него руку! Лишь бесконечная доброта нашего правителя и желание следовать справедливому суду, позволили этому мерзавцу до сих пор иметь голову на своих плечах!
Император на эту ложь лишь еле слышно вздохнул, стараясь не выдать своего гнева от наплывших воспоминаний. Ртутнокровый Лэн, был все еще жив далеко не поэтому, а потому что он, Великий Император, был не в силах его убить. Это была будто насмешка от небес, что тот, кто уничтожал армии дыханием, сметал сильнейших одним ударом, покорявший тысячелетние империи просто своим присутствием, просто не мог убить зарвавшегося глупца.
Почему глупца? Да с таким талантом ему были открыты все двери в его землях, он был бы счастлив назвать обладателя такой силы своим братом и доверить ему свою спину. Даже прекрасная Елан, дочь императорских кровей, могла бы быть подле могучего плеча этого залитого кровью одаренного, дабы еще больше скрепить узы дружбы. По крайней мере, мысли императора против его воли рисовали ему в голове судьбу их дружбы. Но нет, провидение распорядилось иначе, и теперь придется придумывать, как убить бессмертного…
Лишь познавшие собственное тело и дух одаренные сквозь бесчисленные испытания и медитации, поглотившие бесчисленное количество эликсиров и не давшие телу распаться при этом, могли быть достойны этого звания. Таков был Император. Таков был Ртутнокровый Лэн.
И вот пришел час, наступления которого император ждал одновременно со страхом и благоговением. Ему нужно убить бессмертного. Разумеется он думал об этом, даже не в разрезе того, что однажды ему придется сразится с владельцем его ступени мастерства, нет. Императору нужно было досконально убедиться, что этот титул действительно лишает смерть любой власти над его обладателем.
Руки с ногами можно отрезать, сжечь тело, да даже сбросить голову в извергающийся вулкан. Но конечности отрастут, ожоги сойдут, а бессмертный дух просто захватит чужое тело, восстановит баланс гуморов и вновь окажется у его порога. К тому же, Император так даже однажды уже делал на заре своих завоеваний.
И теперь пришла его очередь. Как бесчисленные заговорщики выдумывали изощренные планы и изощрялись в своих попытках, так и настал императорский час, продемонстрировать им, себе, да всему миру, что он сильнее законов Неба.
— За эти преступления Лэн будет убит лично императором! Он докажет что даже бессмертие не является спасением для его врагов. Ведь на его стороне закон, праведность и справедливость! — Объявил главный глашатай его выход.
И вот, настали самые долгие минуты. Сейчас Император семи драконов и семнадцати провинций должен был либо совершить свой самый возвышенный подвиг, либо испытать исключительный позор.
Разумеется, его изыскания не прошли даром, да и вывод об убийстве напрашивался сам — атакуй душу. Заставь продать ее демонам в обмен на избавление от боли. Принуди разорвать круг перерождений и покинуть бренный мир в стремлении к большим высотам… Множество окольных путей придумал в свое время император, да только глядя на своего осужденного, он понимал, что они не сработают. Он не знал в чем провинился перед этим человеком, да и смысла этого знать не было, ведь по всему было видно, что этого мстителя не вразумит ни возможная горькая правда, ни сладчайшая ложь. В его разуме была лишь цель — убить отразившегося в его глазах человека.
Вознесся вверх церемониальный меч из чистого, наточенного нефрита. Медленно покатилась по площади голова осужденного. Но тело стояло, презирая само понятие смерти. Как, впрочем, и ожидалось.
Меч воткнулся в землю, став проводником силы. Император не жалел ее, точно собираясь отдать всего себя задаче. Один концентрический круг с кучей причудливых символов, попытка понять которые вызвала бы у крестьянина безумие, второй, третий, четвертый… Лишь на девятом они завершились, строго по количеству нависших над его безграничным царством небес. Они вращались быстрее самого мускулистого скакуна, завораживая и подчиняя себе все окрестное ци.
— Недостойный дара своего, недостойный мира вокруг, недостойный бессмертной души! — Проговаривал император слова изобретенного им ритуала, буквально выжигая их на ткани реальности. — Властью данной мне, я запрещаю твое существование в своем мире! Я запрещаю твои практики! Я запрещаю твой талант! И будет так как я сказал, пока есть пронизывающая все ци!
И с этими словами, император вынул меч, который в конце ритуала служил тем самым поводком, останавливающим голодную пантеру в шаге от шеи антилопы. Круги схлопывались один за другим и сила их вся направлялась к центру, к безглавому телу, атакуя его дух, силясь наложить невозможные запреты, стараясь прорвать очевидный и непоколебимый закон, продавить бунтарскую и непокоренную душу.
Все это время император следил не за ритуалом, нет. А за отрубленной головой. Несмотря на эту травму, ее глаза все еще пылали ненавистью так же ярко как раньше, а пасть стремилась сказать в его сторону что-то явно оскорбительное — он не был хорош в чтении по губам.
Но вот последний круг потерял форму от напора и вся сконцентрированная мощь обрушилась на тело, на все его точки и меридианы, силясь пересилить Закон.  И как же император был удивлен, когда взгляд головы поменялся — в нем проскочило волнение и так долго ожидаемый страх. Долгожданный, лелеемый, и говорящий нечто большее, чем могли описать слова из сотен манускриптов. Но долго еще император смотрел в закатившиеся глаза мертвой головы, и спрашивал под нос.
— Неужели получилось?..
Рухнувшее в абсолютной тишине безглавое тело было лишь очередным подтверждением его дум. Но в душе его до сих пор не было спокойствия. И он не мог понять, почему.
***
— Эй, Сашка, уже с утра на работе? — Спросили у мускулистого парня идущие к комбайнам мужики.
— Ы-ы-ы! — Донеслось от здоровенного детины, лихо размахивающего инструментом.
— Молодец какой! Благодаря тебе нам на одно поле меньше культивировать! Продолжай в том же духе и на соцсоревнование тебя отправим! — С внутренним смехом продолжил второй.
Они скрылись, не обращая уже внимание на деревенского дурачка. И не могли уловить момента, когда его пускающее слюну с одной стороны лицо обрело осмысленность.
Вот уже один местный месяц как Лэн, а теперь Александр Маркелов очнулся в этом теле. Вернее, он подозревал, что был в нем с самого начала — просто оно либо не могло вынести мощи оказавшейся души, либо же это было одним из последствий ритуала узурпатора…
Рука без спросу сжалась на стальном инструменте, оставляя свой след. Только очнувшись, он, не понимая где находится, чуть не принял все за искусную иллюзию, созданную дабы его дух уснул навсегда. В гневе он пытался эту самую иллюзию разрушить в буквальном смысле. Слава небу, что местные жители просто списали все на его недоразвитость и какой-то буйный эпизод. И сейчас Александр продолжал держать маску, узнавая под ней окружавший его мир сквозь обрывки разговоров, быт, и причудливые коробочки, из которых неведомым образом лился звук. Раскрываться он собирался только когда будет полностью уверен что иные способы сбора исчерпаны — дурака никто не воспримет всерьез и не будет таиться.
Пока что он знал не так много — название местности, а именно «Колхоз Красный Партизан», ему услышать довелось. Из этих причудливых слов, знакомым ему было лишь второе. Или же страна — Советский Союз. Если бы не одно обстоятельство, Александр бы сперва подумал, что кровавый узурпатор смог отослать его туда, куда его войска не дойдут и за миллион лет, дабы они больше не встретились.
Нет, его ссылка была много более изощренной — душа воина и талантливого мастера внутренней энергии ничего не чувствовала. Ни в себе, ни в окружающих людях, ни в мире вокруг — ни в ком не было ни частички ци! Ци эта сама жизнь, как это все вообще продолжает существовать без нее? Этого Александру было не понять.
Но зато было понятно другое — если он не придумает хоть что-нибудь, то будет вынужден прожить жалкие от силы пять десятков лет в этом слабом, по его меркам, теле, и потом скитаться уже неприкаянным духом, еще больше уменьшив свои возможности.
Думал он бесконечно сложные для этого тела ранее концепции, а оно продолжало действовать почти на автомате, жизнь без просвета разума, на автомате и инстинктах была для него устоявшейся нормой, за что Александр был благодарен — самому заниматься настолько черной работой как перекапывание поля ему конечно не претило, да только откуда ему знать труд крестьянина? Сам бы он так искусно это сделать не смог. Как же там его один местный мужик обозвал? «Комбайн двуногий»? Какими же причудливыми словами обладают эти аборигены! Впрочем стоило быть благодарным что он хоть что-то может понять!
Движение за движением, делаемые с точностью не подразумевающей даже малейшей погрешности, и поле готово к посеву. Вот и то, почему дурака вообще здесь любят и относятся беззлобно — несравнимая с ними физическая сила и выносливость. Они это объяснили довольно просто — раз не дала природа ума, то компенсировала это телом. Лишь Александр знал правду — сама его душа, ее сокрытая мощь того, кто однажды достиг бессмертия, заставила тело совершить скачок в развитии даже в этом странном месте без ци.
С другой стороны, по его меркам этот скачок был удручающе мал — что с того что из обычного неодаренного его тело принадлежало к кому-то уровня послушника девятой ступени очистки? По сравнению с тем, какими силами он оперировал ранее, это был лишь плевок быка перед бескрайним океаном. Как может он, тот кто чуть не убил кровавого узурпатора, съевший столько ртути что она начала течь в его крови, обладатель богозавидного тела, довольствоваться этим?
К тому же, сила души и его тела слишком различались — если он не будет пытаться применить силу, все будет хорошо. Но любое действие за пределами возможностей самого начала бессмертного пути скорее всего сопроводится сильнейшей отдачей, вплоть до смерти. Обычно при вселении в новое тело вопрос синхронизации должен решаться самым первым, но, он действительно проспал все время взросления, давно пропустив идеальный для этого период. Все гуморы внутри расшатаны, меридианы разорваны, а ядро души даже не думало образовываться…
Его рабочий день был окончен и он пошел к себе домой, по пути поедая заботливо спеченную краюху хлеба. Здесь, в отличие от его прошлого, ему улыбнулось иметь хоть какую-то семью. Насколько он понял, родители этого тела не захотели возиться с дураком и просто сослали его сюда, подальше от их глаз. Александр был благодарен и за это, он прекрасно знал края, в которых младенцев убивали и за меньшие недуги. И здесь о нем уже, как могла, заботилась бабушка, искренне пытаясь его чему-то научить.
Александру было откровенно больно продолжать притворяться перед этой доброй женщиной, но именно от нее он и узнал большую часть информации. Она говорила с ним, каждый день рассказывала что сегодня было нового в селении и вообще всеми силами питала надежду, что однажды ей ответят. По ней было видно, что надежда эта почти потухла и продолжается это все по инерции, или возможно, потому что больше не с кем.
Он понимал что если ответит, если наладит общение, то узнает много больше. Но у него все еще оставалась совесть. Он не ее внук, скорее, он главная причина его безумия. Не будь его — может была бы счастлива эта семья, переложившая страшный груз скудоумного первенца на старуху.
Но совесть совестью, а провести свой недолгий век копаясь в земле, Александр не желал. Смелость перестать притворяться дураком хотя бы перед одним человеком он в себе нашел. Все же он небезосновательно боялся, что это все еще может быть искусной ловушкой, а живет он в окружении профессионально скрывающих свою ауру убийц которым дан лишь один приказ — убить его, стоит появится во взгляде его хоть частице осмысленности.
Но смотря на монструозные машины в полях, что он ранее никогда не видел, слушая истории о поездах, чадящих уродцах из стали, везущих свой груз на большое расстояние, видя странные линии на небе, на которые местная детвора кричала «Смотри, самолет! Загадываем желания!», он понимал, что настолько сильной придумкой, дабы воплотить эту иллюзию, его враги не могли обладать точно. Слишком много деталей, слишком много странного, но в то же время работающего.
Вторым вариантом, кроме раскрытия, он видел банальный побег. Здесь он уже известен, но в другом месте мог бы и попытаться смешаться с толпой. Другое дело он все еще слишком мало знал, дабы решиться на этот шаг. Убегать в неизвестность будет либо глупец, либо тот, кому больше ничего не осталось.
К тому же, бабушка этого тела явно была знахаркой. Александр немного слукавил сам перед собой, когда считал, что вокруг нет ци. Да, нет, кроме одного места. Кроме настоев бабушки, которыми она его поила почти каждый день. К ней в дом постоянно ходили местные по каким-то бытовым вопросам здоровья, но чаще всего это были мужики, что явно перепили спиртного накануне.
Так что, взвешивая все за и против, Александр был за то, чтобы остаться. Была велика вероятность, что именно с помощью не бросающей заботится о нем бабки он вообще смог осознать себя. Меньшее что он может сделать в благодарность это сыграть роль ее внука. И заодно узнать о местных травах. Если они действительно подточили проклятье узурпатора, значит могут сгодиться и дальнейшего развития тела…
Немного съехавший в сторону оврага дом встретил его небольшим запустением. Дом и подворье были явно слишком велики для одной старой женщины, которая при этом умудрялась заботится не только о нем, но еще и о паре коз да десятке кур. Она просто не успевала за всем, а Александр до недавнего времени был годен только на самую простую работу. Но ничего, он еще благодарность свою отдать успеет. В отличии от кровавого узурпатора, он на добро добром отвечать способен.
***
— Петровна, сделай че-нить со спиной, надорвался кажись сегодня!
— Да к фельдшеру бы сходил, дурак старый! Может выходной бы дали или в город отвезли, гостинцев бы внукам купил.
— Она тогда спросит где я так надорвался!
— И где же?
— Петровна, вот ты вроде баба понимающая, а иногда нет!
Дом встретил Александра тем, что бабушка его, пожилая женщина, бывшая ростом ему чуть ли не по пояс, хлопотала над спиной очередного мужичка, который, впрочем, тоже был ее ненамного выше. Хотя, скорее это Александр был среди них настоящим великаном, ведь сходным ростом обладали почти все здешние пожилые люди. Впрочем, более молодые все равно даже близко до него недотягивали. Было сложно проходить даже в собственный дом.
Было решительно непонятно, для кого был сделан этот сруб. Маленький, коридор, печка с кухней да общая спальня. И, судя по количеству кроватей, что уловил Александр, в лучшие времена здесь могло жить больше десяти человек! Такой замкнутости не было даже когда он был ничего не понимающим учеником при храме, одним из великого множества!
При свидетеле Александр говорить не собирался. Это было глупо, ведь новость эта разлетится по деревне, или как здесь говорят, колхозу, как лесной пожар. Возможно, уже сегодня здесь будет не протолкнуться от тех, кто захочет на него посмотреть по новому. Не то будет настроение момента.
Из коробочки под названием «радио» тихо хрипела какая-то приятная музыка, то и дело будто сдуваемая порывами ветра. Иногда вместо музыки были совсем какие-то непонятные наборы слов, такие как «Политбюро ЦК», «капиталистические страны»… И ведь люди вокруг даже вроде как понимали что же оттуда донеслось! Возможно, это тайный язык, элементы которого проникли в основной. Поэтому он некоторых вещей не понимает! Но ничего, он и это вызнает. Главное сейчас дождаться пока свидетеля не будет.
— О, Саш, ты чтоль? Ничего, сейчас с этим разберуся и до тебя дело дойдет!
— Петровна, ты его все отпаиваешь? Да брось ты надрываться, зазря траву переводишь. Как там Дашка сказала, у него им-бе-циль-ность! — сказал мужик, чуть ли не смакуя слово. — Без толку тут твой зверобой да девясил.
— Если Дашка умнее меня, то к ней бы лечиться и шел! — вспылила женщина.
— Все, молчу!
Наконец, закончив с мужиком и дав простеньких советов, она обратилась к нему. Хотелось что-то поделать или пойти хоть в комнату, поближе к радио, да только тело автоматически встало, ожидая, пока его разденут. Сопротивляться рефлексам желания у Александра не было, еще не время.
— Как рубашку то пропотел, ужас, простудисся же так, не май месяц! — Беззлобно критиковала его женщина. — Но ничего, добавлю чабреца и точно тебя хворь не возьмет.
В травах Александр не разбирался никогда, поэтому издавшееся в ответ «ы-ы-ы» было отражением его собственных мыслей по этому поводу. Разумеется он пил укрепляющие настои, выводящие токсины сыворотки и усиливающие дух эликсиры, но это все ему предоставляла его организация «Красный тюрбан», избравшая целью выбить престол из под ног кровавого узурпатора. Все же, каким бы талантом он не обладал, добиться положения бессмертного в одиночку может либо прирожденный гений и интуит, либо тот, кому не мешали и дали слишком много времени.
И было у Александра въедливое чувство, что вряд ли у него будет хоть что-то из этого в этом странном мире. Но пока что ему надо «просто» укрепить свое тело и душу, окончательно связав их вместе. Без этого действа, раздумывать о высоких планах, таких как возвращение своей истинной силы или потенциальное возвращение домой это смешить богов судьбы.
Знахарка дала ему очередной отвар, предварительно охлажденный. Откуда он мог знать что местные настолько чувствительные к кипятку? Он медитировал под стекающей лавой, какое ему дело до лишь чуть более теплой чем обычно водички. Однако, тогда эта женщина здорово перепугалась, да и ему пришедшая от такой малости боль доставила парочку неприятных воспоминаний.
— Вот, Сашенька, все хорошо, не горяче, пей, богатырь ты мой. — Во многом раскрыться он захотел в том числе из-за того что в противном случае с ним, с телом которое чуть ли не в два раза больше любого крестьянина, обращались бы  с зауськиванием как с ребенком. Это было полезно для его примитивного шпионажа, но пора бы и честь знать.
— Спасибо тебе за все, бабушка — Сказал он с трудом ртом, не издавшим ни одного осознанного звука за свою жизнь.
Старуха без чувств рухнула наземь.

Проговорили они в тот вечер долго. Старуха, увидевшая пред собой чудо, вполне могла поверить и в то, что он «ничего не помнит, но будто бы интуитивно понимает что она его родственница и помогала и вообще быстро учится, говорить вот сегодня научился». Так что стратегия дурачка никуда не делась, просто дурачок стал вполне обучаемым и даже способным ответить.
Она много благодарила какого-то одного бога. Видимо, «Есухристос» это имя местного покровителя врачевателей, всплыла мысль у Александра. В вопросы религии он погружаться не хотел, тем более, как сказала ему бабушка, сейчас он, как воспринял это мужчина, был в опале. Видимо, прогневил кого-то более могущественного, для жителя иного мира этот факт не был чем-то из ряда вон выходящим. Все же он сам почти смог сместить практически небожителя с его места…
— Ой, Сашка, тебя-ж теперь учить всему надобно! А в школу то не примут такого великана, детей распужаешь! — Тут же начала она выстраивать его будущее за него. Чем бы ни была эта «школа», его время должно уходить только на восстановление силы, а если точнее то поиски способа это сделать. И его зацепка лежит именно в травах а не в чем-либо еще.
— Может, лучше ты меня сначала всему обучишь? Я только прозрел, и теперь что, тебе не нужен? — Надавил он на больное.
— Да что ты, типун тебе на язык! Скажешь тоже. Ай, ладно, все равно до сентября еще далеча, да и кака разница, когда в школу итти, в двадцать два аль в двадцать три? Все равно опоздал. — Быстро согласилась бабушка, отпускать внука далеко она и сама не хотела. — Эх, видел бы тебя Гришка мой, немного ж совсем недотянул… — Тут же погрустнела бабка.
О нем Александру было известно немного, но самое важное — Это был дед его нового тела. О нем нередко заходила речь в разговорах между бабками, живо что-то обсуждающим под дубом. Греть там уши было хоть бесполезно для понимания мира, но имело огромнейшее значение для осознания, чем живет колхоз. Как сказал один мыслитель, когда читал маленьким вступившим на путь бессмертия детям священные тексты, ты можешь быть глуп во всех науках, но знать общество вокруг тебя обязан!
— А может, сообщим моей маме? — Нарочно поднял он этой тему, выбивая уныние гневом.
— Кому, этой профурсетке, охомутавшей Колю и неспособной даже ребенка воспитать? Неча ей о тебе знавать, отказалася — теперь не отдам! — Добрейший души человек по имени Баба Маша, стоило упомянуть хоть вскользь о матери этого тела, становилась озлобленной фурией, плевавшейся ядом. Вполне возможно, она вполне могла наложить какое-нибудь простенькое духовное проклятие только на остатках энергии ци, что оставались на ней за десятилетия обработанных растений.
Вот только, такой сложный путь Александра не устраивал. Ведь в отличие от местных, в его голове была хотя бы теория об усилении тела и духа. И, теоретически, он может сделать эликсир мощнее, добавив в него особый минерал. Его голова уже болела от того, как он будет это оправдывать и сколько попыток совершит, прежде чем его будет ждать хоть какой-то успех. Впрочем, всегда на пути к бессмертию важно сделать самый первый шаг. Ведь пусть это и доступно всем, есть множество причин, почему же в его мире достигших фазы отринутой смерти было всего двое…
***
— А это, внучок, Девясил. Видишь, какие у него листочки да яркие желтые цветы? Теперь не перепутаешь!
В этом Александр пока не был уверен. Его глаз быстро замыливался на бесконечной зелени, хоть он и старался этого избегать. К его удивлению, в части названий растений уже содержались подсказки, как их можно использовать!
Сейчас, ему было необходимо восстановить баланс четырех жидкостей организма. Кровь, флегма, желчь и черная желчь. Если он не добьется этого, то идти дальше становилось гарантированной смертью. Ведь практически все практики возвышения и укрепления проверяли на прочность тело и разум. И вот так в самом начале своего пути оставлять слабое место в самом своем нутре? Александр знавал отчаянных, вступивших на путь без этой подготовки, но пока еще в схожем безумии не находился.
Прямо сейчас в его теле огромнейший перекос в сторону черной желчи, это было последствием болезни разума. И растение с броским названием «Чистотел» выглядело как то, что могло ему помочь. Его яркий оранжевый сок обладал сильным токсическим действием. И если бабушка просто мельком сказала, что им хорошо сводятся бородавки, то сам Александр остался в глубоком впечатлении.
Однако, свойства растения это одно. Ци в них всех было мало настолько, что неудивительно, что ни одно живое существо, что он встречал, ни домашние животные, ни люди, ни даже дикие звери, которых он однажды увидал далеко в поле, были от нее свободны. Нужно мало того что видеть ее, так еще и досконально знать, чего же ты хочешь добиться!
А пока же прошли месяцы, как бабушка начала его обучать, используя по большей части как носильщика, но щедро делясь своими знаниями. Так что его багаж знаний об окрестной природе ширился не по дням а по часам.
Исходя из этого он решил, что первая его попытка сварить эликсир однозначно должна содержать в себе чистотел, гриб и минерал. Первый ему поможет, второй уравновесит компоненты, а третий должен служить катализатором, чтобы ци, вместо того чтобы бесследно испариться, наоборот усилилась.
Если с грибами все еще авторитетом была его бабушка, хоть он и не встретил тот самый, от которого сердце бы задрожало с желанием срочно его использовать, то вот в плане камней она не была так хороша. Это предстояло выяснять самому — в колхозе почему то не было ни рудознатца ни кузнеца! Странное место, ведь та стальная повозка без лошади определенно должна была выдержать ни один удар молота чтобы обрести такую форму!
***
В старом глиняном карьере Александр смог выдохнуть, наконец-то покинув работу. Он не бросил быть помощником на полях, скорее стал эффективнее в этом отношении, ведь мог ответить и понять чего от него хотят, хоть и некоторые приказы да действия были ему непонятны. Но не это самое страшное!
Каждый хотел с ним поговорить или хотя бы поздороваться, будто проверяя, точно ли сегодня он сможет ответить и любопытство людское не спадало, даже наоборот! Оказалось, про глупого, но сильного парня знали и в соседних деревнях, так что расчет на то, что придется пару дней побыть в центре внимания, пошел по одному месту. Даже спустя почти полгода от него не могут отстать!
Кто-то комментировал его странное произношение, кто-то особо умный высказывал теории что раз он слишком складно говорит, то значит притворялся, и даже внимание с женской стороны, обычно такое желанное, выводило из себя. У него сейчас заботы иные, чем плодить потенциальных детей. Он же им не враг — достигнет стадии подпирающего небо и можно будет думать о наследнике, раз в том мире его не оставил. Александр однозначно решил, что если у него не получится вернуться, он хотя бы не даст пропасть своим знаниям. Пусть передаются в семье.
Чем же он здесь занимался посреди красной глины, в некоторых местах даже влажной от близкой воды? Всеми силами приближался к бессмертию, очевидно! Глубокий вдох, совершить движение упорхающего лебедя и медленно выдохнуть…
Александр был к себе крайне критичен. Какой же позор у него выходит. Телу недостает гибкости, легким недостает объема, а ци в воздухе настолько микроскопична, что даже не может усвоится его никогда не способным на это телом! Но сквозь жалобы, сквозь невозможность, сквозь преграды он умел перебираться только одним способом — идя напролом.
С его тела стекал пот, ноги подкашивались, руки откровенно дрожали. Он не был способен правильно выполнить хотя бы один раз элементарное упражнение. Собственно, оно было маркером способности к техникам и дальнейшему возвышению, вернее насколько легким оно будет. Но разве мог однажды достигший бессмертия просто бросить что-то из-за чрезмерной сложности? Ответа на это не требовалось.
— Ай! — Послышался девичий восклик с одной из сторон карьера. За ним что, кто-то следил? Нужно выяснить кто! Будто бы не было его выдохшегося состояния — открылось второе дыхание! В пару опасных прыжков он оказался наверху, и увидел странную картину.
Красивая девчушка, видимо отходя назад спиной, подскользнулась и оказалась в весьма неприглядном положении в колючих зарослях. По ней было видно, как силится она не разрыдаться от досады и боли, только чуть-чуть хлюпая носом. Вся в веснушках, с разбросанными по земле черными волосами и пронзительным взглядом зеленых глаз она напомнила ему больше игривого духа леса, чем любопытную девочку, уже почти девушку.
Александру, конечно, человеческое еще не стало чуждым так что помог и подняться и отряхнуться, а потом пристально посмотрел на нее с высоты своих двух метров роста, от чего бедная девушка сжалась, став на его фоне еще меньше.
— Ну и что ты тут делала?
— Да увидала что ты шел сюда и стало любопытно что дурачку тут надо!
— Дурачку?
— Ну тебе. Ты же Сашка-дурачок! — Сказала она, будто это было очевидно. — Так что это было?
— Это движение чтобы жить сто лет и никогда не болеть. — Сказал он практически правду. Было странно, что девушка почти не бросает взгляд на его тело, а ведь в былые времена появиться без верха на тренировке означало получить с десяток признаний в любви… Ну, это лишь значит что она хотя бы умеет думать.
— Ого-о-о-о-о! — Протянула она, запросто поверив. — А меня научишь?
И тут Александр призадумался. Чем экспериментировать на себе, можно же проверять все сперва не на нем. Разумеется, он не будет спаивать ей откровенный яд, чтобы проверить, вдруг это на самом деле сыворотка всесильного духа, но его возможности это расширит.
Ну, если у нее конечно есть талант…
— Тебя как звать то?
— Л-люда!
— Хорошо, Люда, я научу тебя. — пошел он ей навстречу. — Спускайся в карьер!
— Но тут же высоко!
Александр оценил расстояние. Да даже прыгать безопасно, не то что время на спуск тратить, а потом понял что вычислил это с точки зрения своего нынешнего тела, но ни в коем случае со стороны Люды. Глубоко вздохнув, оценив состояние своего тела как удовлетворительное, он сделал вывод, что вполне осилит произвести впечатление на будущую ученицу.
— Ладно, тогда полезай на меня.
— Зачем? — Задумчиво наклонила она голову в бок.
— Вместе спускаться будем!
С этими словами, он споро подхватил ее с земли и полетел вниз падающим камнем. Визг и крик возле его уха был такой что стало достоверно ясно — в ближайших к этому пролеску домах точно могли услышать. Как бы не подумали не то…
Поставив ее на землю, он лишь сделал в голове пометку больше так не делать. Желание впечатлить чуть не сделало его глухим. Люда тем временем отряхнулась и выдала.
— А можно еще?
— Будешь стараться — я над этим подумаю — Не смог он сказать однозначное нет желающему повеселиться ребенку. Лучше смотри как ты должна исполнять упражнение…
Оно было достаточно сложным для того, кто вообще ни разу не имел дела с миром духовных и боевых искусств, но  нато оно и проверочное, однозначно говорящее об исполняющем то, стоит ли вообще на него тратить время. Но в случае Александра, выборка у него была не из тысяч старательных учеников, знающих ради чего они это делают а из шебутной девчонки. Так что какой бы ни был результат — отказываться от возможности он не собирался.
Стоит отдать Люде должное, она не канючила и не прекратила упражнение после парочки неправильных исполнений. Может, это от того что она подсмотрела за ним?
— А оно т-точно делает здоровее? — С трудом выдавила она, силясь удержать равновесие, стоя на одной ноге в полунаклоне.
— Будешь делать каждый день с утра — обязательно станешь! — Подбадривал он ее, в то же время страхуя. Был у него страх что стоит ее личику хоть раз познакомиться с немилосердной глиной, как из старательной ученицы она быстро превратится в плачущую девчонку. Так что спасал он ее от этой судьбы уже который раз.
— Держи дыхание!
— Держу!
— Нет не держишь.
— Это потому что с тобой разговаривать приходится! Почему оно такое сложное, на зарядке такое не показывают!
— Что за зарядка? — Внезапно заинтересовался Александр незнакомым словом. Неужели тут есть свой комплекс упражнений? Если так то нужно его изучить! Может, есть сходные с его и он сможет их адаптировать для местных.
— Ты что, дурак, это ж все знают! Ах да, точно, ты же Сашка-дурачок… — Не дала она ему даже слова вставить. — Кхм-кхм! Дети, посмотрите упражнение! Руки на поясе ноги на ширине плеч! Раз-два-три-четыре! Понял? — Продемонстрировала она простенькие повороты головы.
— И это все?
— Как это все! Там еще куча всего, дурак!
— Так покажи, чтобы я умнее стал.
— Ну, если ты так просишь. Только давай за мной повторяй да командам повинуйся! Иначе не буду показывать!
***
Так называемая «зарядка» оказалась простеньким комплексом, доступным для исполнения даже детям. Это, конечно, похвально что такое существует и ему не придется объяснять важность упражнений и регулярного их повторения, но из продемонстрированного Людой, полезного было мало. После того, через что он прошел в свое время, это был детский лепет.
Однако же, это явно добило девушку окончательно. Если бы он заставил ее сейчас исполнить его упражнение еще раз, то в лучшем случае у той бы подкосились ноги а в худшем — упала бы без сил. Так что продолжать дальше не имело смысла, к тому же, нужные выводы он уже сделал.
В условиях его родного храма, она бы прошла отбор, но вылетела бы на первом году. Результат плохой, но что и говорить, если его тело подходит еще хуже. Так что если он протащит эту девушку до упражнений второго года обучения, значит сможет это сотворить и с собой.
— Я устала-а-а-а! Есть хочу-у-у-у! — Объявила Люда. — Ты меня загонял так что обязан теперь нести меня до яблонь помещика!
— Докуда? — Переспросил Александр.
— Ты что, совсем ничего не знаешь? Ни где яблони ни что такое зарядка? Дурак что ли?
— Да, я Сашка-дурачок — Спокойно согласился он с этим.
— Ладно, я добрая к тому же хочу яблочек. Вон туда по дороге, я буду указывать тебе путь!
Шли они сравнительно недолго, может быть час, по постоянно петляющей дороге, иногда сходя на совсем заросшие тропинки. По дороге им попался ручей, из которого те напились ключевой воды, а Александр еще и как следует обтер свое тело. Лицо ему не нравилось, будто остался на нем навсегда отпечатанным этот налет глупости. Плохо подстриженные блондинистые волосы, скорее всего от того что его миниатюрная бабушка не могла до них толком дотянуться, а он в беспамятстве вряд ли умел долго сидеть ровно. Голубые глаза с потаенной внутри мудростью. Щетина, скрывшая под собой не самый выдающийся подбородок. Однозначным красавцем он не был, скорее в некотором отношении наоборот.
Это все признаки дисбаланса внутри, думал Александр. В норме человек это величайшее творение небес, но стоит только ему себя запустить, как отсутствие баланса да злые духи все растащат, оставляя за собой лишь уродство. Он был удивлен как еще сохраняет хоть какие-то привлекательные черты.
Когда же показались яркие красные цвета бывших посреди леса яблонь, что-то внутри Александра затрепетало. Они были буквально самыми богатыми на ци фруктами, что он видел. Неудивительно была их красота и что его вынужденная попутчица хотела именно их. Еда без ци ему настолько опостылела что он был готов переселиться сюда и питаться одними этими яблоками, пусть он и понимал что это решительно невозможно. Однако, подойдя ближе, его радость находки сменилась холодным и липким страхом.
— Немногие знают про это место! Взрослые запретили его посещать, да детям не рассказывают. А вот я не такая! В моей семье в это не верят! Я думала тебе бабушка тоже рассказала и ты сюда и шел! — Выпаливала она заливистым голоском важную информацию.
— А почему запретили, ты не знаешь?
— Разумеется знаю! Оно проклятое! Но в проклятья верят только маленькие да старики!
А вот Александр внутренне поежился. Не потому что был не согласен с ней. А потому что оно действительно было…

— Расскажешь поподробнее? — Вежливо попросил Александр.
— Ну, я много не знаю. Смотри, тут был помещик, видишь там фундамент дома виднеется, еще не зарос. Случилась революция, бум, и нет больше помещика! И земли его поделили. Это все благодаря Ленину случилось, он издал указ такой!
Ленин… Александр слышал о нем. Могучий бог землепашцев, здесь поклонялись ему, именно о