Полет проходил нормально. Вертушка только-только с капитального ремонта, упоенно ревет, вновь поднявшись в небо. Погода ясная, видимость отличная, на голубом морозном небе тут и там белые облачка, под ногами промерзлая зимняя земля, сплошной белый океан. На борту только груз, отправленное на ремонт оборудование… и второй пилот, обустроившийся в грузовом. Он умудрился себе сломать ногу и бедро. Начальство покумекало и разрешило лететь с одним лишь мною за штурвалом.
Красота. Ну, ничего не предвещало беды.
Погода начала портиться, когда я решил хлебнуть кофе из термоса. Притом резко. Вот я откручиваю крышку, расстилающаяся до горизонта белизна привычно слепит. Наливать не стал, там осталось-то глотков на пять – можно и из горла. Всего-то на секунду-другую заслонил себе обзор… И вертушка резко дернулась.
Вокруг потемнело. Я обжегся кофе, но паниковать не стал. Вот уж на чем паниковать запрещено, так это на вертолете. Рот и подбородок горели, я отставил термос в сторону, пытаясь одновременно понять, что за хрень вообще происходит.
Снаружи бушевала буря. Все спокойствие пропало, взамен пришли густые темные облака, которые, казалось, касались винта – а я летел на умеренной высоте, всего-то километр. Земля потускнела, стала серой, тут и там сквозь тучи было видно вспышки молний. Всего мгновением спустя началась болтанка.
— Ах ты ж сука, напрогнозировали! — пробормотал я, сжимая покрепче рукоять управления.
Синоптиков тут ругать смысла не было, это я понял, едва успел сказать. Молнии были необычными. Не привычные бело-синеватые, а фиолетовые. Свет от вспышек размазывало по облакам словно пятна краски.
Попытаться подняться? Может, облачный слой достаточно тонок?
Парируя ветер, стараясь удержать вертушку на курсе, я вжал тангенту:
— Сургут, это Роснефть девять-три-один, влетел в шторм, курс…
Взглянул на компасы – и магнитный, и радио выли из строя, вращались не хуже винта над головой.
— Навигация вышла из строя, в воздухе держусь. Вы меня видите?
В ответ эфир брызнул в меня статикой. Никакого голоса, никаких маяков, ничего. Сплошные волны шумов, да и только. Пробормотав чего-то невнятное себе под нос, я решил взлетать. Ручка газа, турбины раскручиваются на полною мощность, шаг винта – машина неторопливо, но упорно, поползла вверх.
Снизился бы, а может и сел – но под нами сейчас леса. Запорошенные снегом так хорошо, что хрен ты поймешь, где верхушки деревьев, а где просека. Да еще и в такую-то погоду. Лучше попытаться взлететь выше шторма, благо, никаких тебе ураганов со смерчами не наблюдалось.
— Эй, чего там такое? — ворвался в наушники голос второго пилота.
Вовремя он проснулся.
— Погода на ровном месте испортилась! Ветер, тучи, молнии шарашат…
Очередной удар молнии пришелся, наверно, метрах в десяти по курсу. Ослепительная фиолетовая черта, разрезавшая мне поле зрения на левую и правую половины. От грома всю машину встряхнуло так, что я едва себе язык не откусил. Как там напарник – даже представить страшно, ему-то лежать приходится.
Я даже отойти не успел, как следом ударил второй разряд. И прямо по машине. Все приборы сразу в ноль, да еще и по корпусу побежали странные фиолетовые разряды. Словно Огни Святого Эльма. Да, собственно, всю кабину фиолетовым залило…
Под затухающий гул моторов. Вот уж чего-чего, а звук ме-едленно перестающих вращаться турбин я распознаю везде. Сразу и машина отзывчивость начала терять, и на вариометре скорость подъема поползла вниз.
Супер. Великолепно.
— Эй, ты там как? — крикнул я за спину. Он не ответил, я продолжил. — Короче, готовься к жесткой, у нас движкам каюк!
Он все еще не отвечал, а я и не настаивал. Тут сейчас другое важнее. Но второй пилот бы сейчас ох как пригодился, на самом деле!
На движения ручки машина еще отзывалась, так что я старался удержать ее ровно, вопреки ударам ветра. Попытался перезапустить двигатели – но, похоже, электрику слишком круто шибануло, и вой турбин даже не заикнулся, так и продолжил затихать. Радио же…
— Мэйдэй, мэйдэй, это Роснефть девять-три-один, отказ электроники, отказ двигателей, иду на аварийную!
Говори, да хоть кричи – без электричества толку нет. Я все равно попытался, но рация не соизволила ответить даже всплеском статики. Она просто молчала, оставив меня наедине с ветром, лопастями и двигателями. Последние два – стихали, а вот ветер только нарастал.
Фиолетовые молнии били все чаще. Вертушка доползла до апогея, вертикальная скорость кончилась, на короткое мгновение мы повисли в воздухе… и понеслись вниз. Я схватился обеими руками за рукоять и приготовился бороться за жизнь.
Винты еще вращались, да и до самой посадки продолжат, так что падением нам смягчит. Второму пилоту придется неприятно – да лучше уж грохнуться неторопливо, чем ухнуть камнем вниз.
Ветер перестал «играть». Теперь вертушку не просто дергало и раскачивало, теперь он словно бы пытался перевернуть машину, заставить ее именно что рухнуть камнем. Но хрен ему, здесь главный я. Не зная даже, куда девать язык и зубы, чтобы не откусить или не разбить ненароком, я выравнивал машину с приоткрытым ртом, парируя удары со всех сторон.
Еще б это фиолетовое свечение не отвлекало… Оно внутрь кабины проникло. По металлу. Теперь светилась еще и металлическая часть остекления, тысячами крохотных пляшущих молний. Да и полноценная молния в нас еще пару раз ударила. Но теперь вышибать было нечего, так что хуже не становилось.
Кроме ослепления на несколько секунд. У меня поле зрения уже частей эдак на пять было разбито, каждая граница – попавшая на глаза фиолетовая молния.
Земля приближалась. Ветер становился сильнее – и, казалось бы, направленнее. Теперь уже не метало из стороны в сторону, заставляя обеими руками дергать рукоять, чтобы выровнять вертушку до того, как она перевернется. Теперь нас клонило ровно в одну сторону, влево, и заметно так сильнее.
Я торопливо осмотрел горизонт, и за спину еще заглянул. Нет, никакого просвета в буре не проглядывалось. Зато краем глаза увидел второго пилота – лежал без сознания. Да он буквально на моих глазах затылком о пол приложился!
— Да твою ж мать, — пробормотал я.
Вертушку под углом градусов в тридцать неумолимо тащило вперед и влево. Я сперва списал на сраный ветер. Думал, что все-таки выйдет сесть. Ну, сломаем там с десяток деревьев, машине точно хана, ну хоть у самих будет шанс уцелеть. А хрена с два.
Пытаясь высмотреть хоть какое-то место для посадки, я увидел кое-что иное. Кое-что, куда нас и влекло. Я бы назвал это порталом, но, честно говоря, оно больше походило на раскрытую фиолетовую вагину. Из которой били все те же фиолетовые молнии, во все стороны – и вверх, и вниз, и к нам. А в глубине ее бушевал ураган, вращаясь эдаким гипнотическим кругом. Завораживающе, на самом деле…
— Отставить, бля! — проскрежетал я зубами. — Туда нам точно не надо!
Черта с два глаза отведешь. Я честно пытался.
Еще я честно пытался отвести вертушку в сторону, в любую сторону. Но тут и ручка управления потеряла практически всю эффективность. Чутка удавалось наклониться, но и все на этом – нас все так же несло в эту раскрытую хреновину, которой все должно было накрыться.
— Держись! — крикнул я.
Лопасти вошли первыми. Все застыло. На добрые несколько секунд. Я, вертушка, бушующий шторм, даже очередной разряд молнии – и тот встал на полпути, раскаленная стрела повисла где-то там, освещая затянувшейся вспышкой все вокруг.
Затем вертушка рассыпалась. Я коснулся фиолетового вихря – и потерял сознание. Видимо, потерял.
Потому как не прошло и мгновения, как я очнулся в другом месте.
Мордой в землю, а если точнее – в траву. По ощущениям – будто через мясорубку пропустили, но до конца не довели. Все тело ныло, на руки даже и смотреть не надо, и так чувствую, что ободраны в хлам, да и с лицом не лучше. Чувствую себя паршивенько, но еще жив.
Прямо как первое в жизни похмелье. Оно же было и последним, потому как, прочувствовав и прикинув, я бросил пить. И курить заодно.
Подняться и оглядеться удалось без проблем. Удивиться тоже получилось легко и совершенно искренне.
Зима-то пропала. Я не в снегу валялся, а в густой траве. В лесу, высокие величественные деревья, дубы или вроде того. Теплый солнечный свет пробивался через густые кроны, было тепло – я расстегнул куртку, поморгал, глядя в небо, затем осмотрел себя.
Вид был такой себе, но терпимо. Куртку, штаны, ладони – все ободрал. И неудивительно. Прямо за спиной в траве и земле был пропахан след длиной в три метра, не меньше. Судя по размазанным по одежде соку и грязи, в качестве плуга выступил я – кувыркаясь и перекатываясь в духе японских игр с кострами. Ладно хоть ничего себе не сломал.
Ну, а раз я дышу, способен ходить и помирать не собираюсь, то встает один важный вопрос. А я, собственно, где? На окрестности Сургута это явно не тянет. А тут еще и лето на дворе, жаркое настолько, что куртку вообще сбросил.
Следующим вопросом стало «а где моя вертушка и мой второй пилот?». Я честно огляделся еще раз, сканируя округу словно капитан подводной лодки, но нигде не мог найти ни обломков, ни самого напарника. Девственный, спокойный лес. Даже пробежался взглядом по веткам деревьев – раз меня тут выкинуло так, что по земле проехался, может, он где-то в листве застрял? Но увы.
Зато… Зато я кое-что услышал. Шум машинерии, слабенький, но все-таки сравнительно знакомый. И голоса. Там хрена с два чего разберешь, я даже язык-то не понял, настолько речь искажалась. Ну и плевать. Люди? Люди. Сойдет.
Мы тут, чай, не в этих ваших Америках, с их Вендиго и скинволкерами. Худшее, на что можно нарваться, так это на медведей, волков или кого из семейства кошачьих. А они-то разговаривать не умеют, так что приду я точно к людям.
Ну и двинулся на слух. Ладони жгло, тут и там по телу вспыхивала боль на месте синяков, но грех жаловаться, когда пережил авиакатастрофу. Сейчас вот выйду к местным, там поговорим и посмотрим, чего удастся сделать.
Только вот появилась одна проблемка. Уверенно шагая вперед, не таясь, я вдруг понял, что речь слышу английскую. Немного не то, чего ожидаешь услышать посреди Сибири. Я постоял с пару секунд, ловля слова и пытаясь настроиться на язык, затем вздохнул и продолжил идти. А куда деваться? Туристы какие-то, вот и все.
Вся необычность обстановки от меня несколько ускользала. Никакого снега, никаких следов вертушки, этот шторм с фиолетовыми молниями и вертикальной дырой в пространстве… Смазались. Как-нибудь потом подумаю. А сейчас надо всю рефлексию затолкать куда поглубже и двигать к людям, потому как в одно лицо я даже в летней тайге долго не протяну.
Ближе, ближе… Вот уже могу разобрать болтовню – смеются над кем-то, кто умудрился упасть на ровном месте. Обычное дело.
А затем раз – и мы выскочили навстречу друг-другу. Я и они.
Пятеро мужиков с оружием наперевес. Я даже их рассмотреть толком сперва не смог, потому что сперва в глаза бросилась самая странная деталь. Шлемы. Да не простые шлемы, а шлемы аэродинамичные, вытянутые в небольшое крыло, словно ирокез. И еще в основании «крыла» у каждого был встроен фонарик.
Это я чуть позже заметил, что и остальная одежда у них необычная. Комбинезоны кроваво-красного цвета, плотные, с множеством карманов. Оружие тоже странновато смотрелось – не какой-нибудь дробовик, а нечто… тоже аэродинамичное, плавное, с расширяющимся дулом. Зато ботинки совершенно обычные, да.
Ботинки я разглядел великолепно, вплотную. Потому как на меня сразу трое наскочили и скрутили в считаные мгновения. Невелико достижение, скрутить раненого и не шибко крупного человека, но все-таки.
— Кто ты такой? — спросил один из них на английском, с незнакомым мне акцентом.
Заржавелые знания стали неохотно всплывать в моей голове. Акцент будет дичайший – но разберут, думаю.
— Аварийная посадка. Выжил, ищу людей.
— Ага, конечно. Вот ты их и нашел, — он повернул голову в сторону. — Берите этого шпиона и возвращаемся. Нашли, получается, какой засранец тут шастает.
Только-только лежал на земле, а уже стою в крепких и не особо-то дружелюбных руках. Один держал, другой неторопливо и тщательно охлопал меня. Пусто. А я понял, что как-то не догадался сам по карманам пошарить. Выходит, телефон мой вылетел и сейчас валяется где-то там, в траве, еще и наверняка разбитый. Паршиво.
— Окей, пусто. Как и ожидалось, — сказал тот же мужчина. Командир, видимо. — Шагай и не делай ничего глупого. Иначе пристрелим как утку.
— Где я?
— А то ты и сам не знаешь! — фыркнул командир, толкнув меня в плечо. Мы пошли. — Ну, раз хочешь поиграть – давай поиграем. Кто-то целых две недели шарил в землях Корпорации по развитию Солнечной Системы, и целых две недели мы были вынуждены прибегать по каждой тревоге и искать, какой же ублюдок этим занимается. Как оказалось, это ты. Все просто, да?
Я потряс головой. Слова-то понятны и по отдельности, и вместе, только смысла в них было не особо. Нет смысла в словах, выглядят мужики так, словно к созданию рабочей одежды пригласили каких-то дизайнеров, которым нравится ретро…
Вывод уже готов, но я решил его отложить. Сейчас не до него.
— Это был не я. Моя машина упала из-за бури, мне повезло выжить. И я тут уж точно не две недели!
— Да брось заливать, здесь бурь годами не видели. И никто в эти леса не залетает. Ты не понял, или притворяешься? Тут все принадлежит Корпорации, ходить и летать можно только по выделенным маршрутам. А, да черт с тобой, на самом деле. На базе разберутся.
Командир потерял ко мне интерес. Я решил не настаивать и промолчал. Разберемся. По крайней мере, по роже прикладом не дали – ну и значит нормально все, это не какая-то там секретная ракетная база или что-то в том же духе.
Спустя сколько-то минут ходьбы, мы вышли к транспорту, который кое-как влез на крохотную полянку. Хватило одного взгляда, чтобы окончательно понять и принять – я влип. Крепко.
По форме эта штука походила на женскую бритву, с рукоятью в форме овала. Вся обтекаемая-аэродинамичная, корпус кроваво-красного цвета с хромированными бамперами, мелкие украшательства вроде ручек, рамы лобового стекла и какого-то животного на капоте – полированная бронза. Крыши нет. В общем-то, вполне себе ретро-кабриолет, если бы не один маленький нюанс. Колес у этой штуки не было.
— Все, парни, грузимся, — сказал командир, затем косо взглянул на меня. — Залезай. И не вздумай пытаться выпрыгнуть. Поймаем и на месте отмудохаем. А командованию скажем, что ты споткнулся раз тридцать, пока шел.
Вполне здравое предупреждение. И я безропотно сел на заднее сиденье, зажатый между двумя… охранниками, пожалуй. Сиденье это скрипело кожей, да и сам салон был обтянут кожей, промеж хрома и бронзы. Выглядело неплохо. Но вставал вопрос – и это вот на этом раскатывает вооруженный отряд? Серьезно?
Едва мы все погрузились, как машина уже двигалась. Вверх. Притом, что водитель… или пилот… управлял самыми обыкновенными рулем и педалями. Всего через пару секунд мы уже взмыли над верхушками деревьев, сделали крутой разворот с места и полетели куда-то на запад. Примерно. Я не был уверен, что можно доверять Солнцу.
Сам полет тоже не затянулся. Здесь я мог разглядеть часы на приборной панели, так что смело мог сказать, что продлился он четырнадцать минут. Ну и скорость была чего-то вроде восьмидесяти. Чего именно восьмидесяти – хрен его знает.
Мы подлетели к некоему месту, и я сразу вспомнил свои мысли о том, что «ну, это точно не охрана какой-нибудь ракетной базы». Оказалось, я не угадал. Но лишь частично.
Перед глазами расстелился весьма и весьма неплохой вид на самый настоящий, мать его, космопорт. Громадная укатанная в бетон площадка, усыпанная стартовыми площадками. И на многих из этих площадок стояли ракеты.
Серебристые, высокие, худенькие. Стояли они, казалось, на хвостовых стабилизаторах. Некоторые опутаны проводами и трубами, окутаны легким дымком и паром, некоторые стоят в гордом одиночестве. В любом случае, ракеты эти тоже были в стиле ретро – совсем не те красивые, но сугубо практичные Союзы с Протонами. Тут же что-то более наивно-оптимистичное.
Ну и помимо стартовых площадок еще целый комплекс зданий. И монорельс, и обычное шоссе – в общем, целый город, да немаленький. Мы в этот самый город и направились. Попутно увидел, что летаем не мы одни – встречались другие летающие машины, побольше и поменьше. В общем, футуризм во все поля.
Пилот мягко приземлился у одного неприметного здания. Всего один этаж, да и тот приземистый и невзрачный. Высаженные вдоль белой бетонной стены цветы вот вообще как-то не помогали. Здание было волком, который не сумел нормально натянуть овечью шкуру.
— Выходи. — бросил командир. — Сейчас вот узнают, какой из тебя потерпевший крушение.
Ну, видимо, очевидные следы на моей одежде его не смущали. Я вон, даже сиденье чуть испачкал, не успевшим высохнуть травяным соком.
Протестовать я не стал, послушно выбрался и двинулся следом за ним. Позади шел еще один охранник, а прочие остались сидеть в кабриолете. Полупрозрачная автоматическая дверь на входе открылась с легким шипением, пропустив нас внутрь, и мы оказались в небольшом помещении.
Украшательств – ноль целых хрен десятых. Белые стены, белые пол с потолком, минималистичный металлический стол с печатной машинкой, телефоном и аккуратно рассортированными бланками в держателях, и парочка неудобного вида стульев. Один из них предназначался для меня, и я сел. Второй уже был занят – секретаршей.
Вот прямо воплощение секретарши. В полосатой черепашьей кофточке, на лице скромный макияж и очки, блондинистые волосы собраны в некую архитектурную концепцию, которую я даже рассмотреть толком не мог. Все остальные скрывали стол и печатная машинка. Девушка вполне себе миловидная, но вот круглые очки, будто упертые у Гарри Поттера, ей бы все ж снять.
— Ну и кто это, Боб? — спросила она, не глядя на нас и продолжая набирать какой-то текст.
— Это наш нарушитель, — ответил командир охранников. — София, давай не будем начинать. Просто позови Джека, мы передадим ему этого засранца и уйдем.
Секретарша соизволила оторвать взгляд от печатной машинки и бегло меня осмотреть. Интереса я в ней не вызвал.
— А как по мне – это просто какой-то водитель грузовоза.
— Послушай, София, — охранник начал скрипеть зубами.
— Господи, Боб, — вздохнула секретарша, поднимая трубку. Взгляд вновь на текст. — Сэр, пришла охрана комплекса. Заявляют, что поймали нарушителя. Да, сэр. Нет, сэр. Да, сэр, я подготовлю бланк.
Телефон бряцнул положенной трубкой, девушка вновь застучала по клавишам.
— Он, кстати, со мною согласен. Этот ваш «нарушитель» больше похож на пьяного водителя, — сказала она. — Боб, ты мог бы просто настучать ему по ребрам и отпустить, этого было бы вполне достаточно. Теперь же… Как вам перспектива лишиться работы, мистер?..
Справедливости ради, я почти сразу понял, что повисший в воздухе вопрос был адресован мне. Осталось только чего-то внятное ответить, ага.
— Кузнецов, — сказал я пересохшим горлом. — Послушайте, я разбился, искал людей и вышел на ваших охранников…
— Ну, теперь вас точно уволят. Напиться, разбить грузовоз И попасть в руки охраны? Да уж, не повезло вам, мистер Кузнецов. Штраф, стоимость машины и груза, да еще и, наверно, дадут вам полгода тюрьмы минимум. Что ж, сами виноваты. Пить – вредно. Правда, Боб? Тебе ведь это прекрасно знакомо.
— Все не так просто… — начал я, но тут в комнате появилось новое действующее лицо.
Вошел, видимо, этот самый Джон.
Ну прямо джентльмен. Костюм… тройка, наверно, хрен его знает. Пиджак, штаны, рубашечка с галстуком. Наверно, еще и подтяжки носит, для полноты картины. Стройный, высокий, на вытянутом лице тонкие усики. Шагал он уверенно, хозяином положения. И говорил с британским акцентом – вот его я распознать мог моментально.
— Всем привет, дамы и господа, — сказал он. — Итак, Боб, ты привел мне какого-то оборванца и заявляешь, что он и есть ваш неуловимый нарушитель?
— Да, сэр. Мы выдвинулись по сигналу и поймали его.
— Великолепно. Что ж, давайте с ним поговорим. И не забудьте взять счетчик Гейгера!
Стоп, что?
Меня повели вглубь здания, вслед за Джоном, а я пытался понять, нахрена им счетчик Гейгера. Я там что, умудрился где-то под лучом полежать?
Комната для допроса оказалась, в общем-то, побогаче помещения с секретаршей. Тут тебе и зеркало – двойное наверняка, и стены уже не вырвиглазно-белые, а, скорее, выкрашенные в розоватые полосы, и даже была прикрученная к стене раковина. Очень, наверно, в ней удобно руки мыть, когда как следует обработал человека.
Меня усадили в стул, а передо мною встали Боб и Джон. Второй охранник остался за дверью. И понеслась…
Да нет, на самом деле, вопросы были простые. Кто я, откуда я, зачем я, почему это вдруг проник на территорию Корпорации по развитию Солнечной Системы. Я отвечал честно – но часть информации скрывал. Летел с грузом, внезапно напал шторм, разбился и очнулся.
Только вот по виду обоих казалось, что их совсем не интересует. Они даже в хорошего и плохого полицейского не играли, а так, лениво спрашивали, слушали вполуха. Еще и обсудили мимолетом, что документов никаких при мне не нашлось. Тактика или нет, но я начинал нервничать. Мне и всего случившегося достаточно, а тут еще и это. Великолепно.
Затем в дверь постучали, и охранник передал счетчик Гейгера – старенький и громоздкий, из тех, каким солдаты в химзе должны замерять уровни, когда едут по краю воронки от атомного взрыва. Коробка, палка и соединяющий их провод. Джон немедленно принялся водить этой палкой вокруг меня – и счетчик-то трещал.
— Все понятно, — сказал он самодовольно. — Видишь, Боб? От него фонит выше нормы, он наверняка вырос, или, по крайней мере, много жил где-то в Горячих Землях. Получается, никакой он не водитель грузовоза. Он дикарь, который где-то научился складно говорить, украл одежду… Может, настоящего водителя убил, раздел и съел, а? А теперь вот захотел в цивилизацию пролезть.
— Что за бред вы несете? — резко вмешался я. Громко, ну и голос подрагивать начал. — Какой еще мутант? Какие Горячие Земли?
— Тебе лучше знать, какие. В любом случае, никакие грязные мутанты нам не нужны. Ты, конечно, выглядишь сильным и здоровым, без каких-то заметных мутаций… Но лучше бы тебе оставаться у себя. Ничего личного, политика Земного отдела Корпорации. Родился ты там, или прожил много лет… Мы не хотим рисковать, знаешь ли.
— Так может я где еще пригожусь? — торопливо сказал я. — Луна там, Марс. Венера.
Слова про другие планеты были выстрелом навскидку – я видел ракеты, да и Корпорация аж целой системы. А попахивающее газовыми камерами и печами направление разговора мне вот совсем не понравилось, так что надо было действовать быстро.
Так-то, они оба без оружия. Я уж не громила, но и эти двое не выглядят прямо-таки опасными. Одному по яйцам, затем…
— На Луну, говоришь? Ах, ну да. Вы там у себя привыкли жить под землей, вот сразу и подумал о шахтах. Вообще-то, у нас сегодня стартует туда ракета…
Джон принял задумчивый вид, а вот Боб скривился так, словно лимон сожрал, и сказал?
— Сэр, в самом деле? Мы его сколько ловили, а вы его просто так отпустите?
Джон рассмеялся:
— Да нет, конечно. Вот еще, возиться с оформлением лишнего пассажира. Вот что, грузите его, везите куда-нибудь на край Горячих Земель и там выбросьте его к дьяволу. Садиться на землю при этом не обязательно.
Вот теперь как от лимона скривился уже я. Надо бежать. Быстро, срочно, со всех ног и изо всех сил. А как?
**
Нужно было найти хоть какой-то выход, и срочно. Мне совсем не улыбалось повторить те вертолетные покатушки из Южной Америки – когда полетать над океаном уходят шестеро, притом трое в наручниках, а возвращаются только пилот да два охранника.
Судя по самодовольной морде Джона, который аж усиками словно таракан пошевелил – повторить мне предстояло совсем не в роли охранника.
— Может, хоть в туалет пустите? — сказал я торопливо. — Иначе я сделаю это в салоне, и вам придется терпеть.
Боб, глава группы поймавших меня охранников, закатил глаза. Затем вздохнул и почесал шею. А Джон стоял в недоумении, моргнув пару раз больше обычного – ну да, в его отличную идею вмешалась жертва этой идеи, предлагая ни что иное, как сделку. Они дадут мне отлить – и я не напружу им в салон летающей машины. Может, даже сам выпрыгну из нее.
Да я, нахуй, гений переговоров.
— Да ладно, что вам стоит-то? Смывать я умею, много времени не займу.
— Господи боже… — пробормотал Джон, проведя ладонью по лицу. — Хорошо. Хорошо. Отведи его в туалет, а потом выбросьте его к чертовой матери. И чтобы я ни разу больше о нем не слышал, понятно тебе, Боб?
Охранник кивнул, затем кивнул уже мне – «вставай». Несколько десятков секунд спустя, мы уже приближались к заветной двери с заветными буквами «WC» - я приметил ее, когда меня вели в комнату для допроса.
Почему приметил? Ну, все просто. Вспомнил кино. Сколько раз встречался такой сценарный ход, когда кто-то заходит в туалет – и вдруг исчезает, и лишь видно приоткрытое окно, через которое герой смылся? Достаточно, чтобы я запомнил. Ну и, по моим прикидкам, окно в туалете быть должно. Комната располагалась не в глубине строения, примыкала к внешней стене, так что это лишь более логично.
— Быстро. И не вздумай там загадить, иначе все ребра пересчитаем, — раздраженно сказал Боб. — Две минуты, время пошло.
Я не стал тратить время и торопливо вошел. Внутри первым делом поискал окно – и нашел. Довольно узкое, да еще и под потолком, но можно дотянуться. Надо только нагло встать грязными ботинками на раковину. Вторым делом я оглянулся на дверь – ага, шпингалет обыкновенный. Ну и защелкнул его, стараясь действовать как можно тише. Вышибут легко, но время займет.
И отлить мне все-таки надо было. Каждая секунда отнимала драгоценное время, но уж куда деваться, лишние отвлекающие элементы мне не нужны. Унитаз, вон, успел попутно рассмотреть, минималистично-металлический и с лакированной деревянной сидушкой. Богато.
А затем сразу встал на раковину и выглянул в окно. Там ничего особо не разглядеть – чутка растительности, чутка зданий и улица. Улица, вроде бы, пустая. Так что… Побежали.
Будет узко, но и я не громила.
Створка окна была заперта очень уж тугой защелкой, но я с этим справился. Стертые и поцарапанные о землю и траву пальцы болели, парочка даже кровоточить начала – да только это куда как терпимее, чем быть выброшенным с высоты. Сама же створка с легкостью распахнулась внутрь, даже не скрипнула. Вдох-выдох, просунуть голову…
И немедленно вернуть. Всего в десятке метров по улице шел какой-то мужчина, в костюме и с портфелем в подмышке. Шел он торопливо, особо головой не вертел, так что пронесло. Не заметили. Едва он миновал окно и оказался спиной, я вновь просунул голову и торопливо огляделся, нет ли еще кого.
Нет. Отлично. Вперед!
Оттолкнуться покрепче от раковины, да так, чтобы пролезть по самую грудь, оставив ноги болтаться в воздухе. Довольно… Неудобно. И болезненно, потому как рама впивалась в какой-то из синяков. Но это уже, считай, полдела одним единственным рывком! Осталось только задницей не застрять, и все будет нормально.
Без опоры под ногами пролезать было уже сложнее. Конечно, есть стена, только она не особо-то в помощь – так что ерзая туда-сюда, словно змея или гусеница. Если сейчас кто-то выйдет из-за угла и заметит… Или охранник решит, что моем время вышло... Ситуация будет неприятной. Комично-неприятной, только мне от этого не легче.
Еще немного, еще чуть-чуть и настала очередь бедер. Теперь уж пути назад точно нет. Только вперед. На макушку бы только не приземлиться – я оказался вниз головой, фактически сложившись, повиснув на оконной раме, а там внизу пусть и высадили украшательств, это, все-таки, не настолько густые кусты.
Раздался стук в дверь.
--- Тридцать секунд! --- донесся приглушенный голос.
Вот это я, однако, быстр!
Я прибавил ходу и заерзал бедрами. Там синяков оказалось не меньше, чем на груди, да еще и… Да нет. Ну точно нет. Не застрял! Не застрял я, говорю! Отъел и отсидел, блять, задницу.
Уперевшись руками в стену, я сделал последний рывок. Вылетел как пробка. Затем, уже падая, умудрился одной ногой зацепиться об окно, ударился о стену и, наконец-то, вывалился. Здорово.
Тело очень хотело немного полежать и отдохнуть, да и разум тоже – но нельзя. Некогда. Моментально вскочил, осмотрелся, вышел на дорогу и быстрым шагом двинулся прочь от здания, черт знает куда. Хотел свернуть куртку в клубок и сунуть в подмышку, чтобы немного, так сказать, поменять облик – но быстро передумал. Раз меня принимали за водителя грузовоза, то пусть так и думают. Да и под ней у меня футболка, а я тут ни одного человека в футболке, вообще-то, не видел.
Тридцать секунд уже наверняка прошли. Я успел быстрым шагом наполовину миновать соседнее здание, и останавливаться не собирался. Но я не знал, куда именно мне идти. Карта б какая не помешала, ну или просто указатели – там, значит, ракетные площадки с энной по такую-то, там администрация, там магазин.
А пока просто драпать. Натянуть на морду уверенный вид, будто я куда-то иду целенаправленно, руки в карманы и вперед. Плечи расправить пошире, и пусть побаливают, устремленный вперед взгляд и быстрая, но спокойная походка. Если ты похож на человека, который может находиться в каком-то месте, ведешь себя уверенно и не дергаясь – то никто, в общем-то, спрашивать и не подумает, примут как данность.
Попутно можно чутка подумать. Летающей машиной я управлять не умею, этот вариант побега отпадает сразу. Оно пусть и выглядело попроще вертолета, лучше не рисковать. На своих двоих – черт его знает. Лучше бы как-то проскользнуть в пассажиры или груз. Зайти в какой автобус с уставшей мордой, ее состроить будет проще простого, будто со смены еду. Или в кузов грузовика.
Или в ракету. Джон, кем бы он ни был, довольно-таки… легко отнесся к моим словам о полете н Луну. Будто это абсолютная норма. Да и ракет этих тут с два десятка минимум, серебристых, устремленных в небо – выглядевших словно обыденность. Может, так оно и есть, а?
Идея была глупая. Но она меня зацепила. Только вот сперва надо все выяснить, а то и ошибиться нетрудно. Мне, в общем-то, плевать, как именно я отсюда свалю – лишь бы по пути с высоты не сбросили.
Пока думал, ноги несли меня на автопилоте. Достаточно быстро, достаточно спокойно. Я этому месту принадлежу, мне тут можно находиться. И совершенно точно нет за моей спиной открытого в туалете окна, и никто в этот туалет не вломился, когда я «застрял» там на подольше…
На глаза попалось очередное здание. В три этажа, белоснежное, вдоль стен высажены деревья, перед входом вывеска «Администрация ракетного порта». Там уже был достаточно приличный трафик пешеходов, входили и выходили, разодетые по-разному. Даже углядел одного мужика, одежда которого с натяжкой походила на мою, только у него еще и кепочка была. А остальные разделялись на два типа – строгие костюмы и платья, или облегающие комбинезоны разных окрасов.
Как подошел вплотную – так там вообще космонавт нарисовался, вышел из здания с нейтрально-унылым видом. Ну, или скорее астронавт. Понял я это по шлему в его руках, полностью прозрачному пузырю, и по серебряному, блестящему окрасу «скафандра». Который был все тем же комбинезоном, только не таким облегающим и более мятым.
Вот это уже интересно… Достаточно интересно, чтобы я к нему направился. Может, глупый шаг, но вот прямо-таки тянуло спросить.
— Эй, а ты куда летишь? — спросил я, перехватив его.
— Да уже никуда, — с досадой ответил тот. — Отмена, ходовой реактор течет. Пока снимут с площадки, пока заменят на новый… Еще неделю здесь торчать. А ты чего спрашиваешь?
Я пожал плечами:
— Хотел тоже в космос летать, а получилось как получилось. Интереса не потерял.
— Ну, и интересного ты тоже ничего не потерял, — сказал он. Мы понемногу пошли, куда-то прочь от администрации. — Работа – она везде работа. Вместо машины сидишь в ракете, вместо городов – планеты и колонии. Времени больше занимает, а так все та же рутина. Оно как с самолетами получилось. У первых-то прорывы, азарт, ничего толком неизвестно, а мы уже на все отработанное пришли. На Луну ту же рейсы три раза в неделю, с одним и тем же экипажем.
— Да я бы и на ту же Луну слетать не отказался. Посмотреть. Это тебе привычно, а меня от перевозок скоро тошнить начнет, одно и то же каждый день.
Он усмехнулся, почесал затылок.
— Здесь то же самое. С мое полетай…. И Марс, и до Ио парочку раз наведывались. Красиво, не спорю, но все одно привыкаешь. А что до твоего – полет в космос не таких уж и космических денег стоит. Скопи понемногу, возьми отпуск да смотайся на пару дней. На Луне, правда, сплошные трудяги да уголовники, так что с развлечениями там будет туговато. Есть, конечно, но туго.
— Да я бы хоть сейчас. К черту, груз довез и сдал, — осторожно сказал я.
— Не, сейчас уже поздно. В смысле, с билетами ты опоздал, их надо хотя бы за сутки брать. Там старт вечером, и уже, наверно, потихоньку ящики на погрузку подкатывают к ракете. Потом пассажиров запустят и полетят, к завтрашнему ужину будут на Луне.
Хм. Интересно…
— Жаль. Ну, все равно спасибо – что просветил, — я пожал ему руку в металлизированной перчатке. — А как-нибудь все равно вырвусь отсюда.
— Ничего там нет интересного. Но удачи, чего уж.
И мы разошлись. А у меня вырисовывался идиотский… но план. Радикальный побег, даже не из комплекса, а прямиком с планеты. Есть у меня скромное подозрение, что при такой обыденности космических полетов – ограничения по массе далеко не такие жесткие, как я привык читать. Да чего уж, если на Луне живут «уголовники» - то ведь кто-то же потратил деньги, чтобы их туда доставить, и это должно было окупиться.
На лице расплылась глупая ухмылка. Плевать, насколько тут все странно и непривычно. Может, я вообще тут брежу, разбившись в шторме. А раз я мертв – можно и рискнуть пробраться на ракету. Только узнать надо, на какую именно.
За дело!
Самый простой вариант – это заглянуть в администрацию. Всегда можно сказать, что зашел на автопилоте, а в самом деле направлялся куда-то в другое место.
Не став тратить время попусту, сразу туда и направился. Можно сказать, влился в поток, да только поток этот был ручейком. Так или иначе, никто внимания на меня не обращал, и это хорошо. И даже громил-охранников не наблюдалось, бегущих по тревоге или внимательно рыскающих в поисках меня… Что, вообще-то, подозрительно. И тревожно.
Пройдя сквозь кристально чистые стеклянные двери, я оказался в здании, которое напоминало вокзал и аэропорт на минималках. Во, автовокзал, точно. Пяток стоек для приема документов, за которыми сидели девушки-секретарши, немного стульев для очереди, ну и, самое главное – табло с расписанием вылетов.
И там даже был мой «рейс»! Я прямо-таки обрадовался, увидев «Пункт назначения – Море Спокойствия», статус «Погрузка»… А потом заметил, что номера стартовой площадки там, по какой-то причине, нет! Аж захотелось в стену кулаком дать, потому как я моментально вскипел от такой идиотской подставы.
Но не стал. Я тут далеко не один, лучше внимания лишнего не привлекать. Люди-то работали – секретарши с бумагами и печатными машинками, туда-сюда ходили люди в костюмах, ну и еще один человек в одежде, похожей на мою, с унылом видом наблюдал за девушкой за стойкой. Она выглядела взволнованной, рыжие волосы слегка растрепаны, и взгляд бегает туда-сюда. Такое ощущение, будто она здесь первый день – или первый день без присмотра.
Вот тебе и к кому подойти. Эксплуатировать бедную девчушку в своих корыстно-незаконных целях, конечно, не самый лучший шаг… С моральной точки зрения. С практической же – самое оно. Проще обмануть.
Так что я принялся ждать. Одна из стоек была свободна, но я туда не подходил – секретарша больно уж устало-задолбанная, поглядывает на волнующуюся коллегу, но помогать не спешит. Только проглядывает сквозь усталость ехидная ухмылка. Вот эта вот мадама раскусит меня с полпинка, сожрет заживо и не подавится. Лучше уж в уголке пока постою, людей порассматриваю.
Не хватает только планшета. Не электроники, а самого обычного бумажного планшета с бумагами, где должен быть г