Василий Солёный. План-Капкан.Глава 12.

Больше я не писал, потому что оставалось описывать только наркоманскую грязь своих поступков и мысли, от которых, меня пробирала дрожь, я трусил это вспоминать.

Всё чаще и чаще напивался чифирём и лежал на койке и пялился в рядом сто́ящий шкаф. Наверное, выучил уже все его сколы и щербинки, пока страдал от угрызений совести и тёплых чувств к Лере. Было жаль от того, что от неё осталась у меня только запятая на дощёчке «САНЯ, ТЫ НЕ ПСИХ». Она её написала синей ручкой.

Чай кончался, и сигареты тоже было не у кого просить. Я позвонил Лере, трубку взяла Катя.
— Лере больно слышать твой голос, что-то случилось?
— Нет, ничего особенного, просто хотел попросить пару пачек сигарет и пачку чая.
— Хорошо, мы привезём.

Вечером позвонила Нася.

— Мне совсем хреново.
— А где вопрос: «Ты где?»— попытался развеселить её.
— Не до смеха у меня подтвердили ковид, 20% лёгких поражено.
— Но ты же не так давно им болела.
— Ровно полгода назад и вот опять.
— Фигня, выкарабкаешься.
— Ну да, легко тебе говорить, здоровому...
— Самое то мне говорить, недавно мы с Ветровым поклялись на крови, а несколько дней назад у него обнаружили гепатит С.
— Пф-ф, прости, но это звучит как самое идиотское заражение — рассмеялась она.
— Хах, гении мыслят одинаково, я ровно то же самое Диме сказал.
— Ну и что будешь делать с полученной информацией?
— Надеяться, что пронесёт, хотя это уже и не так важно, потому что та кровавая клятва была про то, что мы точно начнём торговать с Ветровым наркотиками.
— И ты сдержишь эту клятву?
— Не знаю… Говорю Петру, что уеду в деревню, чтобы дописать повесть, а Диме обещаю, что мы уйдём в грязь. Самое отвратительное, что я, честно, не знаю, кому из них вру.
— Я бы на твоём месте в монастырь ушла.
— Но я не верю ни в одну религию.
— Дело не в верю-не верю, а в том, чтобы уйти подальше от всех соблазнов.
— С тем же успехом можно лечь в наркологичку.
— Ты разве ляжешь?
— Нет, как и не уйду в монастырь.
— Значит, так и продолжишь бессмысленно крутиться, пытаясь выкрутиться, будто белка в колесе.
— О, прикольная игра слов. Я тоже недавно одну придумал: таблетка феназепама, как антидот от укола совести.
— Только ты наличием совести не страдаешь.
— Почему?
— Ты можешь смеяться надо всем, иногда кажется, что тебе на всё плевать.
— Ты чего такая злая-то?
— Я не злая, просто болею. — Нася откашлялась.
— А я всегда глумлюсь и ёрничаю, когда мне стыдно или тревожно... Ещё я очень боюсь показаться уязвимым.
— Теперь ты стал для меня понятней.
— Ае, я старался!
— В смысле?
— Мне всегда сложно о себе говорить, казалось бы, очевидные вещи. Бывает, я даже от себя скрываю, что на самом деле чувствую — прямо как сейчас. Сейчас я могу сказать о себе только одно слово: страшно.
— Извини за резкость, я сегодня не в духе, и на самом деле надеюсь, что ты выкрутишься.
— Может прогуляемся, когда я отсюда выйду и всё будет нормально?
— Нет, ты меня тогда сильно обидел.
— Когда?
— Наутро после того, как избил Диму.
— Я плохо помню, что тогда происходило, можешь рассказать чем?
— Не хочу.
— Своим безразличием, о человек, ты ссышь мне в самое сердце! — На ходу переделываю строчку из «ночных грузчиков».
— А то, что ты ссал мне в сердце — это нормально?
— Ведь это я, в моём сердце целый мир!
— В моём сердце тоже целый мир, ты не один такой.
Захотелось процитировать отрывок из песни «Пирдуха» Бабангиды:
«Ты думаешь, что такой единственный
Со своими чувствами, блядь, и эмоциями
Но ты чисто такой же, как все
Замацанный на хуйне».
Но, удержался, решил не прятаться за цитатами из русского репа.
— Э-э-э-эй, ну я же много раз объяснял контекст этой строчки domiNo, это же самоирония, на то, что я часто лажаю.
— И что мне теперь твоей самоиронией подтереться?
— Нет, ну хотя бы не воспринимай эту фразу всерьёз, я же ёрничаю.
— Ну и ёрничай, только в следующий раз, пожалуйста, промолчи, когда снова не поймёшь, серьёзно я говорю или нет.
— Мы же сейчас с тобой разругаемся, а как же твои «My Little Pony» с дружба это — чудо?
— С тобой таким и дружить-то как-то не хочется.
— Ладно, выздоравливай, поговорим попозже.

Сказанное ею меня задело тем, что она во многом права. Долго думал, почему так серьёзно отреагировала на оммаж «ночных грузчиков». Впервые Нася была настолько колючей, из-за плохого физического состояния, наверное. Когда мне плохо, я вообще становлюсь невыносим.

Логическая цепочка привела меня не к обиде на Насю, а к чувству стыда перед ней. Она столько времени потратила на меня в первые два месяца, когда я бросал наркотики. Скорее всего, этих двух месяцев почти чистоты без неё бы и не случилось. Стало стыдно передней, как тогда в мае.

Меня занесло работать на лесопилку. Была пятница, завершался второй рабочий день. Очень захотелось выпить. В субботу тоже нужно было выходить, но в укороченную смену.

Кончался второй месяц моего отказа от наркотиков, поэтому нажраться хотелось всегда и до беспамятства. Никогда так много и часто не пил.

Как обычно, вызвонил Егорку. Договорились встретиться только на пару пива. «Безобидная» пара пива превратилась в несколько литров и шлифанулась 0,5 водки. Вечер незаметно перетёк в ночь, а я напился.

Стало понятно, что сегодня уже на работу не встану — будет слишком злое похмелье. Пьяное сознание подсказало единственный выход — амфетамин. Егору, естественно, моя затея не понравилась, но кто его вообще спрашивал? Под напором моей наглости он одолжил мне денег.

Светало. Координаты показывали, что клад находится в пригороде. Поехали на такси, в приложении яндекса, я ткнул на ближайший дом, к которому могла подъехать машина.

Когда высадились, то оказались перед железнодорожными путями, которые обнесены бетонной стеной. Пешеходный мост находился в семистах метрах, а от него нужно было ещё идти три километра по шоссе и ещё столько же вглубь дачных построек.
— Блять! Зачем я на это всё согласился?! — раздражался Егор — в такую даль не пойду!
— Прости, уже некуда деваться. Перейди хотя бы мост и жди меня там, я сбегаю за кладом и вернусь.
— Хорошо — понуро ответил он — постарайся побыстрее только.

Быстро не очень-то получилось: пробежал трусцой до моста и почти выбился из сил, кончилось дыхание, закололо в боку. Я перешёл на резвый шаг, которым ходят на спортивной ходьбе.

Миновал половину пути. Дыхание не восстанавливалось, но приходилось держать высокую скорость. Замелькали дачные домики, где-то из-за забора залаяла собака.

На последней сотне метров дорога из насыпи превратилась в заросшую травой колею. Кроссовки сразу промокли от утренней росы. Вот нужный забор и куст — всё точно как на фотографии. Закопался слишком глубоко, но закладки нет, хотя обещали прикоп два сантиметра.

Разозлившись, что столько сил, денег и времени потрачено зря, стал рвать траву и отпинывать ногами землю. Внезапно в двадцати сантиметрах от указанного места выскочил кулёк зелёной изоленты. Развернул его — точно мой грамм амфетамина.

Насыпал жирную дорогу на экран смартфона и снюхал ноздрёй без трубочки. Моментально взбодрился и поспешил обратно. Больше меня не беспокоило дыхание и правый бок, только немного болели икры и стопы.

Когда проходил по шоссе, мимо меня пронеслась машина полиции.
— Жуть, ты как покойник бледный! — сообщил мне Егор, когда я подошёл к мосту — Я уж думал, что тебя приняли, когда минут пятнадцать назад с твоей стороны мусора проехали.
— Тоже их видел, но они промчались мимо, не сбавляя скорости.
— Наверное спешили куда-то, считай, что тебе повезло.

Мы заказали такси и без проблем доехали ко мне домой. Времени уже было пять утра. Егор завалился спать на мою постель, а я ушёл на кухню. Начертил вторую жирную дорожку, оставив 0,5 грамма про запас. Ещё два часа до выхода на работу.

Нюхать порошок в одиночку оказалось не таким уж и весёлым занятием. Скучно — все спали. Оставалось только смотреть подкасты на youtube и нетерпеливо барабанить пальцами по столу. В кухню зашёл Егор.
— Перестань, бля, всю ночь с тобой промудохался и даже сейчас спать не даёшь!
— Хорошо, хорошо, ещё раз прости, пожалуйста.
— Да прощён уже, чё с тебя взять-то? — усмехнулся он.

Я схватил со стола телефон, выключил подкаст и стал листать новости, лишь бы занять неспокойные руки. За пятнадцать минут до выхода на работу решил снюхать ещё, чтобы веселее было добираться до работы. Неожиданно вместо прилива энергии ощутил панику. Только тогда подумал, что 0,75 грамма за четыре часа — это перебор.

Деваться некуда, вышел на остановку. Подъехал серый рено логан, переднее пассажирское кресло было свободно. Залез в машину, надел наушники. Не мог выбрать песню — вся музыка казалась тревожной.

В дрожащих руках держал смартфон и переключал трек за треком. С висков текли капли пота. Скорее всего, коллеги всё про меня поняли, но никто ничего не сказал. Так и доехал, не дослушав до конца ни одной песни.

Быстро переоделся и прошёл на своё рабочее место. Только к одиннадцати утра перестал потеть как будто бегу марафон. Возможно, ещё так сильно потел, потому что делал работу быстро — в таком напряжённом состоянии по-другому не мог. Нужно было хоть как-то отвлечься.

В три часа дня закончилась смена, как раз у меня начались отхода. Купил водки, выпустил из квартиры выспавшегося Егорку, сел за стол и налил стограммовую стопку. Стало легче, только когда выпил вторую. За два часа усидел ноль пять, пока переписывался с Насей.

Спьяну начала заедать совесть.
— Знаешь, мне нужно кое в чём признаться — написал я ей и нервно заходил по квартире из кухни в прихожую. Туда-обратно. В ноутбуке осталось открытым окно диалога. От ходьбы ещё сильнее занервничал и сорвался в магазин за чекушкой.

Когда вернулся — увидел Насины сообщения:

«В чём?»

«Ну-у-у»

«Я же вижу, что ты читаешь!»

«Эй, я так не играю!»

«Ну фсё, я обиделась»

Сел, махнул стопку водки и начал писать ответ.
— Я сорвался. Сегодня утром купил амфетамина, чтобы смочь выйти на работу. Это был тупейший поступок. Ты два месяца чуть ли не круглосуточно поддерживала меня, а я взял и обосрался. Прости меня за то, что ты потратила время зря.
— Дурак ты — ответила она, и на несколько минут высветилась надпись: «собеседник печатает».
Эти минуты мне показались очень долгими.

— Дурак ты, раз думаешь, что всё зря. Я бы всем этим не занималась, если бы это было мне невыгодно. Ты же знаешь, что мы оба с тобой эгоисты. Ты всю жизнь с чем-то борешься — смотрю на тебя и стыдно становится опускать руки. Так что и ты не опускай, а то подведёшь!