Василий Солёный. План-Капкан.Глава 15.
Получил эпикриз и вышел за пределы отделения в одиннадцать утра. Перешёл мост, встал на остановке. На меня внезапно нахлынула тревожность. Всё-таки прав был Ветров: в стенах психушки было спокойнее. Там время будто было поставлено на паузу, а сейчас нужно что-то делать, принимать решение.
Как доехал, сразу встретился с Димой на районе. Купили по паре бутылок эссы. Он сразу же похвастался темой на смартфоне: на экране перед часами были начерчены две полоски порошка и подпись: «Не нюхал уже». Не нюхал уже 12:15.
Не знаю почему, но меня эта тема нервировала, возможно, потому что окажись телефон у полицейского, начнутся вопросы, но Ветров, такое ощущение, будто нарочно вёл себя палевно.
Мы стояли на людной остановке, ждали автобус. Мне нужно было забрать зарплату. Дима внезапно заговорил.
— Когда уже будем работать на себя, знаешь, я придумал, как решить свою проблему с ревностью, прикинь, на пикабу вычитал.
— Как?
— Если коротко, то тело разделывается, прокручивается через мясорубку и смешивается с землёй в горшках с рассадой. Так машина гружённая зеленью не привлечёт внимания.
— Ты уверен, что именно на пикабу для такого нужно искать гайды? — спросил я, тревожась не за правильность гайдов, а за само намерение.
— Да ясен красен нет, просто сама идея выглядит здравой, детали найду в даркнете. Кстати, ты мне понадобишься.
— Зачем?
— Не ссы, не убивать, просто хочу, чтобы ты сидел в это время на кухне, и мне с кем поговорить было во время разделки туши, чтобы башкой не тронуться.
— Хорошо — отстранённо ответил я, будто соглашался прийти на сбор жильцов дома, втайне собираясь миновать это предприятие.
Подъехал автобус, зашли, расплатились. Рядом с нами ехала девчонка лет двенадцати и женщина за сорок.
— Хотя, знаешь, ты ещё понадобишься для приманки этого хлебушка.
— Ты же сам говоришь, что он тупой как хлебушек.
— Да, тупой как хлебушек, но пугливый как страус.
— Походу ты устроил охоту на химеру.
— Ахахах, да, типа того. Коро-оче ты мне понадобишься, а то без компании он один со мной не встретится.
— Хорошо, я тебя понял.
— Да ничего ты ещё не понял. Я начерчу три дороги, в двух будет мефедрон, в третьей смесь мефедрона с цианидом, смотри не перепутай, а то мне потом двух хлебушков прикапывать. — рассмеялся он.
Он так открыто говорил об этом на людях. Они не понимают, что он не шутит, или это я не понимаю шуток?
Доехали до моего бывшего места работы. На удивление меня даже не оштрафовали за прогулы. Позвонил Гуляеву, сказал, что наконец-то получил зарплату и всем доволен. В ответ он передал, что Лера и Катя зовут в гости. Отшутился, что пока не готов.
Решили с Ветровым отметить мою выписку и к ночи были пьяны вусмерть. На гидре взяли грамм амфетамина на утро, чтобы уже на «трезвую» голову заняться делами.
В девять утра встретились. Оба были хмурыми, с тяжкого похмелья. Пошли по карте на окраину города в лесок. Спустя пять минут брождения по тропинкам, оказались на нужном месте, подняли вес в одно касание.
Дима высыпал на экран смартфона сразу полграмма и расчертил две жирные дороги. Разнюхались. Похмелье практически прошло, но эйфории не было, просто перестала болеть голова и стало немного тревожнее.
Через полчаса вышли в город, зашли в маленький парк, и Ветров высыпал полностью содержимое зиплока на экран телефона.
— Не часто?
— У меня вроде бы снова началось похмелье. — настоял он.
Повторили. Через несколько минут я понял, что это передозировка. Стало очень паранойно, мы шли и моросили под мелким дождём. Лучше не становилось и пока не предвиделось. Заглянули в несколько канцелярских магазинов в поисках зиплоков подходящего размера. Ничего не нашли и разошлись по домам.
Ветров обещал, что-нибудь придумать, а я всё ещё надеялся, что всё отменяется и ничего не выйдет. Хотя ради чего это падение откладывать? Ведь каждый раз показывает, что у меня не хватает ни сил, ни воли жить нормально.
Амфетаминовые отхода пережил, играя в визуальную новеллу «Врата штейна». На это у меня ушло полтора дня жизни, которая снова была, будто бы поставлена на стоп.
Я не готов был дать даже самому себе ответ, что буду делать, будто кто-то другой за меня должен сделать выбор. Нервозная апатия не выпускала из кровати. От непонятной действительности я спрятался в «Замок» Кафки.
Четыре года назад уже читал эту книгу, но не закончил, потому что потерял сумку в которой ещё вдобавок лежал недавно купленный роман «Гроздья гнева». В то время я сопереживал герою, который попал в мир непонятной сумятицы и бюрократии.
Сейчас же меня очень раздражал главный герой. Я явственно видел, что если бы не его собственные заскоки и закидоны, то он претерпел бы меньше бед. Мне настолько был неприятен Йозеф К., что книга снова оказалась заброшена.
Возможно, эта нелюбовь к протагонисту взялась оттого, что если бы не я сам, мне бы тоже жилось намного легче.
Больше читать совсем ничего не хотелось. Включил на ютубе дилогию документальных фильмов про пропаганду с канала SUREN, чтобы отвлечься и уснуть. Было интересно, поэтому удалось вырубиться только в конце второй документалки.
Проспал десять часов. Снилось много снов, большинство из которых позабылись по пробуждению, но два из них впились в память.
Приснилось, как с мамой едем в междугороднем автобусе с удобными, мягкими креслами. Мама рассказывала, как подросли сестрёнки, пока я пропадал и не приходил в гости. Мне было не то, чтобы стыдно, более смущённо, но так приятно и радостно снова увидеть маму, после нескольких лет моего отсутствия.
Спустя несколько снов уже шёл с Лерой под мостом, переступая железнодорожные пути. Когда спускался с насыпи, то немного потерял равновесие, и Лера крепко схватила меня за локоть.
— Да не упал бы, отпускай!
— А вот и нет, я люблю тебя и никуда не отпущу!
— Я тоже люблю тебя.
Стало спокойно и приятно, также как во сне с мамой.
Странная штука: если плохо себя чувствую, то мне часто снятся хорошие сны. Когда же я бодр, уравновешен и знаю, что в этой жизни делать, то сны, наоборот, будут полны мелких бытовых неурядиц и нервозностей.
Сейчас же я, очевидно, был в прострации и только во сне всё было легко и понятно. На деле же стыдился показаться на глаза матери и пытался порвать все связи с Лерой, чтобы не мучить друг друга взаимным чувством вины. Я даже был не уверен, что это уже любовь, скорее я просто пытался «вернуться», как обещал осенью двадцатого года.
*****
Мне позвонил Ветров. Прошло трое суток с последней нашей встречи. За это время он купил весы в табачной лавке, а зиплоки заказал в интернете.
Я сходил за парой мотков изоленты и литром водки. Пока пили водку, Дима зарегистрировал новый аккаунт с ником «Горечь поражения», написал одной сети магазинов, скинул фотографию весов и зиплоков.
Мы стали ждать, пить. Когда пришло одобрение с реквизитами карты, на которую нужно отправить деньги, мы были уже очень пьяны.
Перевели сумму, нам скинули фотографию с координатами. Мастер клад оказался в посёлке за городом. За окном уже был поздний вечер, на автобусе не уехать, на такси не хватало на обратную дорогу. Мы начали ссориться.
— Ты просто так и скажи, что не хочешь заниматься этим! — кричал мне в лицо Ветров.
— Да нихуя подобного! — кричал я в ответ, хотя подмывало сказать обратное. — Но как мы вернёмся?
— Снюхаем по дороге и на своих двоих дойдём, десять километров не так уж и много.
В такси душно, подташнивало. Было счастьем не найти закладку, а просто выйти из автомобиля. Через пару минут ходьбы нашли нужные заросли. МК должен был в них кинут, а не прикопан.
Несколько минут в темноте обшаривали каждый метр, пока я не понял, что чёрный кусок говна — не кусок говна, а продолговатый предмет, замотанный в чёрную изоленту. Символично.
Вот я и поднял свои первые десять грамм соли. Разнюхались. Ветрову пришла идея позвонить солевой знакомой и попросить вызвать нам такси, а мы бы поделились стафом. Та согласилась.
Скоро мы были около её дома. Зашли в квартиру, и я на несколько секунд впал в ступор: у неё живот. Она однозначно на позднем месяце беременности. Было не по себе видеть, как она курит эту дрянь, но о чём это я? Разве я не собрался травить всех без разбору?!
По фольге стекла скупая слеза и высохла, закоптилась. Выдохнул.
Ночью вышли с Ветровым ко мне домой, чтобы расфасовать. Когда добрались, всё пошло не так. Мы плотно приторчали. В суете с фольгой, зажигалками незаметно наступил следующий день, а потом вечер.
Мы только-только начали фасовать. От передозировки у меня тряслись руки, я не мог ни то, что взвесить, даже замотать зиплок в изоленту, поэтому Ветров делал всё сам.
— А ничего, что мы сожрали полтора грамма из десяти? — спросил я.
— Ничего, если остальные 85% кладов будут подняты без проблем.
Когда он закончил, мы решили разойтись, чтобы в шесть утра выйти кидать закладки. Весь стафф попросил Диму взять с собой, чтобы не проторчать ещё и эту ночь.
Я выпил чекушку водки, чтобы немного прийти в чувства, лёг на диван. Паранойя поутихла, но сна так и не было. Буквально шесть часов лежал в темноте, глядя в потолок, не мог поверить, что это всё происходит со мной.
Не мог понять, где большая трусость: кинуть Ветрова или уйти с ним в грязь, окончательно отвергнув в себе человека. Вспомнилось, как я в первый раз серьёзно задумался о наркоторговле в девятнадцатом году.
Была середина июня девятнадцатого года, прошло полмесяца, как вернулся с подработки из Питера, где заливали бетонную плиту. В тот вечер стало окончательно ясно, что нас кинули. Лично меня на тридцать тысяч за пятнадцать дней работы.
Я впервые оказался обманут на деньги. Переклинило. Написал Ветрову, который торговал наркотиками в Москве: «Не могу больше, увези меня отсюда». Через десять минут Дима перевёл деньги на дорогу.
Ночью я уже отъезжал с вокзала в заполненном микроавтобусе.
Теснота и тревога не давали уснуть. Половину пути гонял на повторе песню Гражданской Обороны «Реанимация», концентрировался на третьем куплете:
«А вот отдельному солдату перестало умирать,
Ведь у него лишь только слово, только слово, но какое!
Стал он жрать, бухать, блевать, себя на части разбирать.
Череп крепко разворочен, и мозги текут сквозь стены.
Стены, стены, двери, окна, другие были рядом,
Торопливо постигали положение вещей,
Созерцая похождения текущего повсюду,
По привычке, продолжая ритуально повторять:
«Реанимация»
«Реанимация»
Когда уже рассвело, машина остановилась. Пока все курили, водитель открыл багажник. Оттуда вылез заспанный напарник, и они поменялись местами. Выглядело забавно, но я был настолько обеспокоен грядущим будущим, что вспомнил и обратил внимание на эту деталь гораздо позже.
Ветров встретил у станции метро. За шесть месяцев своего «бизнеса» он радикально похудел: всегда бывшими полные щёки впали, кожа плотно стянула его лысеющий череп, не оставив места даже для капельки жира.
— Зачем на метро-то поехал? Мог бы на таксе, я бы заплатил. — ворчал Дима и ходил вокруг меня, пока я курил.
— А ты чего такой суетной и хмурый?
— Да всё в порядке, Саша, я просто охереть как вмазан. Под этим дерьмом всегда лицо серьёзное, а в душе поёт весна. — подмигнул мне он.
Пришли на посуточно снимаемую квартиру-студию.
— Вот здесь спит Андрюха — Ветров показал на разобранное кресло-кровать — а мы с тобой разделим это ложе — усмехнулся он, кивнув на большую двухместную постель.
— Я, пожалуй, сейчас вырублюсь, а то сутки не спал.
— Учти, что в полдвенадцатого разбужу, пойдём паспорт мой восстанавливать.
— А без меня никак? Сутки же не спал.
— Никак, мне одному скучно. Если не выспишься, то быро тебя взбодрим — Дима вынул из кармана зиплок с бледно-жёлтым порошком и бросил на стол рядом с ноутбуком.
Я проворочался в кровати час-полтора. Моё состояние было отвратительным, но заснуть так и не смог. Для тонуса попросил отсыпать мне дорожку. Дима взял сигарету с мундштуком и подцепил совсем немного.
— А чего так мало?
— Этот стафф убойный — тебе четверти колпака хватит — сказал он и начертил банковской картой короткую полоску. — Ты не думай, я не жадничаю, у нас говна хоть жопой жуй. Вот сходи погляди, что в шкафу.
На верхней полке лежал полностью заполненный порошком контейнер для еды и рядом респиратор.
— Сколько здесь?
— Да мелочь, грамм двести где-то альфы pvp.
— А респиратор зачем, сами варите?
— Не-а, не варим, прост порошок такой ядрёный, что можно обжабаться, пока только фасуешь и дышишь.
Мы вернулись к столу, и я снюхал дорожку. Почти моментально меня охватила эйфория. Музыка, играющая с шипящих динамиков ноутбука, пробирала до дрожи, будто я стоял в толпе на концерте. Настолько острое состояние продлилось не больше десяти минут и стало отступать, оставляя за собой смятённость мыслей, которая перерастала в панику.
Пока я беспорядочно рылся в телефоне, пытаясь успокоиться, к Диме пришёл знакомый. Ветров рассказывал ему про полицию, мафию, отжатую у ребят машину этой мафией. Всё звучало как скомканный пересказ криминального боевика, поэтому я решил, что мой друг стебётся.
Закончив свои сказки, он стал собираться, знакомый согласился нас подвезти. Перед выходом снюхали ещё по дорожке. Высадились у банка неподалёку от паспортного стола.
Зашли внутрь и в моменте оба словили тупняк — минут пять тыкались в банкомат, пытались оплатить госпошлину. По моему лицу струился пот, я перешёл на громкий шёпот, безуспешно пытаясь заговорить нормальным голосом. Все консультанты косились на нас. Казалось, что они вот-вот вызовут полицию или уже вызвали. Внезапно один из них подошёл и помог.
Отлегло, думалось, что параноидальные муки закончились, и я поплёлся на слабых, еле гнущихся ногах вслед за Ветровым.
Мои колени подкосились от страха, когда увидел отдел полиции. Совсем забыл, что именно там находится паспортный стол. Отпросился у Димы погулять в окрестностях, пока тот отдаёт все бумаги.
Через десять минут он перезвонил.
— Ты где?
— Я в соседнем дворе сижу на лавочке, а ты уже всё?
— Нет, к чёрту, там душно, очередь большая, да и бошка разболелась, позже сделаю. Сиди на месте, сейчас подойду и пешком немного пройдёмся.
— Куда?
— Здесь недалеко. Рабочие моменты нужно решить.
Подошли к многоэтажке, подъезд которой был с солнечной стороны. Я, и так истекающий потом, подумал, что сгорю под лучами как вампир. К нам вышла хмурая девушка с пекинесом на поводке.
— Забери у меня это дерьмо — я его с амфетамином перепутала, и сейчас мне очень плохо — вместо приветствия сказала она.
Они начали спорить о работе. Меня это не очень интересовало, важнее было найти туалет. Из-за обострившейся паранойи просто встать за дерево казалось невозможным действием.
Я вышел из двора, миновал квартал. Нигде не мог найти места — в голову вонзилось ощущение, что все смотрят только на меня. Мимо прошли два полицейских. Зачем-то оглянулся, они оглянулись тоже, остановились. Ужас сковал моё тело, как завороженный я смотрел на них, не в силах пошевелиться. Менты развернулись и пошли дальше.
Спустя ещё пару дворов заметил гаражи и пошёл за них. На обратном пути немного заблудился, но вовремя позвонил Ветров.
— Всю голову мне вытрахала — пожаловался он, когда мы встретились. — Я и так один сейчас всё делаю: поднимаю, фасую, кладу, разруливаю диспуты, а она только денег требует!— А как же Андрей?
— Да он ничего не делает почти, устроился на легальную работу и по десять кладов в день по пути раскидывает. Всё на мне осталось, четвёртые сутки не сплю уже.
В магазине у дома взяли бутылку водки, чтобы снять мою никуда не пропавшую паранойю. Ветров пить отказался, а я больше стопки осилить не смог.
Вечером вернулся Андрей. Мы заказали доставку из макдональдса. Дима заставил меня съесть хотя бы бургер — еле-еле прожевал его. Встал из-за стола, лёг на кровать к стене. Сна не было вторые сутки. Со мной осталось только тревога, отчасти беспочвенная, если не считать двести грамм на полке в шкафу. Всю ночь провёл в бреду позорных воспоминаний.
Утром Андрей закинул несколько свёртков в большую пачку семечек и ушёл на работу. Дима закрыл несколько диспутов и предложил посмотреть кино «Сид и Нэнси».
Я испытывал странное мрачное ощущение, когда смотрел фильм про наркоманов, будучи в психозе от альфы pvp.
После заказали доставку из ресторана Грузинской кухни, потому что мне захотелось харчо. Через полтора часа, когда прибыл курьер, я не мог на этот суп смотреть. Ни сна, ни аппетита третий день.
— Что делать-то? — Задал я риторический вопрос, потому что Ветров тоже не ожидал, что меня так перекроет.
— Давай клин клином вышибать. Сейчас тебе бо́льшую дозировку наведу. — он насыпал порошок в четверть стакана воды и размешал — пей, подействует чуть позже.
Эйфории не было, но тревога унялась. Смог немного поесть, пусть и без аппетита.
Чтобы отвлечь, Дима решил познакомить меня с аниме «Берсерк». После второй серии он засобирался работать.
— Никому не открывай. У меня и Андрея есть ключи, а остальным здесь делать нечего.
Через полчаса после того, как Дима ушёл, снова началась паранойя. Я посмотрел ещё две серии и забросил, потому что из-за навязчивых мыслей не мог сконцентрироваться на сюжете.
Казалось, что Ветрова непременно сегодня поймают и приедут сюда, где я заперт с двухстами граммами тяжёлых наркотиков.
К вечеру пришёл Андрей. Дима отсутствовал уже больше шести часов. На звонки он сначала коротко отвечал, что занят, позже вообще перестал брать трубку. Дюша увидел моё смятение и посоветовал сняться с альфы pvp барбитуратами, например, корвалолом.
Я прогуглил ближайшую аптеку, она оказалась в трёхстах метрах. Вышел из подъезда, пошёл быстрым шагом, избегая взглядов прохожих. Когда зашёл вовнутрь снова начал обливаться потом и дрожащими руками протянул фармацевту деньги.
Вернулся и накапал в стакан максимальную дозировку. Через двадцать минут мне стало легче. Не знаю, как описать, но через полчаса я и позабыл, что у меня была тревога, граничащая с паникой.
Наконец-то расслабился. До позднего вечера проговорили с Андреем про околофестивальное кино. Оказалось, что его бывшая любила подобные фильмы, особенно уважала картины братьев Джона и Майкла Макдонах.
В полдвенадцатого меня начало клонить в сон. Впервые за трое суток. Спокойствие длилось недолго. На рассвете вернулся пьянущий Ветров.
— Чё, спите, суки, неблагодарные?! — крикнул он из прихожей и прошёл в комнату, не снимая обуви. Я только успел увидеть на циферблате четыре утра, как часы полетели об пол. Следующим был разбит небольшой жк телевизор.
— Успокойся! — я схватил его за руки, когда он срывал занавески вместе с карнизом.
— Отъебись от меня, падаль! — чуть ли не взвизгнул Ветров и ушёл в ванную.
Андрей спокойно сидел и смотрел в одну точку.
— Тебе что, совсем плевать?! Сейчас же вызовут полицию, а у вас здесь двести грамм!
— Успокойся, Саня, наш девиз: «Чем больше палева — тем меньше палева». Дима тебе рассказывал про полицию и мафию? Или про то, как наш знакомый уснул за рулём тачки, взятой в каршеринг по поддельным правам,и, врезался в чужую машину? Так вот, на момент аварии у него лежало десять килограмм порошка в багажнике. За последние полгода я видел столько всего, что если сюда сейчас прилетит НЛО — это меня не испугает, даже не удивит.
Из ванной послышался лязгающий шум, я побежал туда. Ветров пытался вырвать стеклянную дверцу душа. Не знаю почему, но я его не ударил, чтобы усмирить, а упал перед ним на колени, умоляя остановиться. Дима оттолкнул меня и вышел.
Я сел на край ванны и застыл в ступоре. Больше не было слышно ни звука. Когда вернулся в комнату, Ветров лежал ничком на большой кровати и не шевелился.
— Вот и делов-то — еле заметно улыбнулся Андрей, лёг и закрыл глаза.
У меня же вышибло сон вспышкой адреналина. Под храп Димы покупал билет на обратный поезд, который отходил в полдень. Остатка ранее отправленных денег хватило впритык.
За полчаса до моего выхода проснулся Ветров и сел, сутулясь, свесив ноги с кровати.
— Жесть как голова раскалывается. — простонал он и зацепил остриём ножа горку порошка, занюхал и мгновенно выпрямился. — Всё, теперь можно и поработать.
— Я еду домой, Дима.
— Психоз так и не прошёл?
— Прошёл, теперь мне просто страшно. Особенно пугает ваш девиз: «Чем больше палева — тем меньше палева». Вы же совсем безбашенные.
— Если честно, ты приехал в кризисные времена — команда разваливается, и поэтому мне нужен верный человек, понимаешь?
— Но именно этот кризис меня и пугает. Ты сидишь на системе и тебя откровенно срывает.
— Поэтому ты и нужен мне.
— Поэтому я здесь не останусь. Не верится в выход из кризиса, повторюсь, ты на системе, и мне кажется, что скоро вас всех пересажают…
Так и вышло: половину с кем пересекался Ветров закрыли, а сам он еле смог откупиться и разорённый вернулся в родной город. Не прошло и года.
Когда я покидал Москву, отчётливо помню, как на ум пришла цитата неудавшегося самоубийцы: «Пока летишь с моста, понимаешь, что все проблемы решаемы, кроме той, что ты летишь с моста». Мои трудности тоже были излишне драматизированы. Мне повезло, я тогда это понял раньше, чем сорвался вниз.
Да, в тот момент я больше испугался того, что система, выстроенная Ветровым, однозначно потерпит крах. Сейчас, я принимая это, иду на смерть. На смерть минимум себя как человека. Мне больше не страшно ворваться в пиздорез, мне страшно отпустить о себе иллюзии. Иллюзии, каким бы я мог стать.
А есть ли ещё у меня выбор сейчас?! На часах четыре утра, значит, есть ещё два часа перед прыжком. Я снова вспомнил цитату Достоевского: «Ищет подвига и пакостит по мелочам». Неужели я никогда не смогу о себе больше так подумать? Неужели такого меня больше не будет?
В полпятого я твёрдо понял, что должен быть. Сразу от этого утверждения стало легче, и меня незаметно сморил сон.