Они стоят на люду замёршего озера, размером с футбольное поле. Лёд идеально чист, лишь местами припорошен снегом. Йен знаком с ней, однако точно вспомнить не может. Они встречались раньше. И встретятся ещё. Нити их судеб переплетены. Йен помнит её имя.
Озеро окружено высокими соснами. День близится к завершению, но солнце ещё освещает малооблочное, морозное небо. Вечнозелёные хвойные лапы чуть провисают под тяжестью снега...Йен помнит её глаза, смотрящие на него из-под зимней шапки. Она улыбается.
- Ты что, примёрз? - Она тихо хохочет, кокетливо прикрываясь рукой.
- Согрей меня
Она подъезжает к нему на коньках, добротных, немецких. Им сносу не будет и скользят как по маслу, если заточены.
Йен забыл, что тоже умеет кататься. Когда он это делал в прошлый раз? И почему делает сейчас? Сквозь толстую куртку он ощущает её тепло. Он обнимает её, пока она поднимает голову, давая насладится её красотой. Лед трещит и вибрирует.
- Скорее, нужно к берегу!- Йен хватает её за руки и тащит вперёд.
- Нет нет, любимый, он же трещит только под тобой!
Йен проваливается под лёд, в ледяную воду. Каша над ней ужасающе крепчает и растёт. Ничего страшного, Йен не боится холодной воды и знает что делать. Он уже тонул в экспедиции на снегоходах под Вилючинском. Но по неизвестной причине его руки и ноги парализованы. В глубине, куда не достаёт свет, наблюдают немигающие лица. Истлевшие от времени, в их пустых глазницах живёт мертвецкое сияние. Они тянут к Йену костлявые конечности без пальцев.
- Он же трещит только под тобой! Только под тобой!
Йен просыпается в ужасе. Его колотит от холода. Он лежит на своей кровати прямо в мокрой одежде. Какой ужасный сон. Геометрическая форма комнаты постоянна и отчетливо видна. Буйство теней на алом фоне прекратилось. Не слышны голоса, ругательства, чувствуется только сильнейшая головная боль и дрожь от холодной, намокшей одежды. Опасаясь за своё не лучшее здоровье, Йен отлепляет тряпьё, швыряет в дальний угол комнаты. Вот бы залезть в голову и вышвырнуть отвратительную боль и звон в ушах. Во рту пересохло, кишки выворачивает, желудок приклеился к позвоночнику. Добро пожаловать в кошмар наяву.
Он привычен. К мучениям от переохлаждения, сильнейшей интоксикации, непрекращающемуся тремору можно привыкнуть. С последствиями можно бороться. Пройдёт пару часов и можно поработать. Но к кошмарам во сне... Йен запомнил зловещие образы, транслируемые его подсознанием. Мертвецкие мотивы, женский образ забытой знакомой... Не типично. Йен залез под душ, смыв отвратительный запах пыли и дыма, заварил травяной чай, которой ему поставляет один шаман. Природный аромат и приятный вкус расслабляют страдающего, приводят в порядок мысли. Тревожность отступает.
Утолив жажду, растянувшись на кухне, Йен полез в ноутбук. Господин издатель давно не напоминал о себе, это значит что сроки поджимают. Стоит скормить ему новую черновую главу.Хилый материал уже есть, сейчас подрежет, поправит, накидает оборотов - можно сдавать. Копаясь в содержимом, Йена хватил удар. Черновик исчез без следов.
Скрежетая и пыхтя, Йен пялится в монитор. Ошибки нет. Материал исчез. Затраченные часы, сочинения, исследования, всё пропало. Сданное раньше на месте, пропала свеже написанная, важная для истории глава. Как такое возможно?! Как такое могло произойти?! Почему Йен это не предотвратил?!
Никто не имеет доступа к его компьютеру. В психозе материал давно не удалял. Груз воспоминаний давит многотонным прессом, внутренности Йена стремятся порвать кожу и вытечь, загадив пол.
Он вспоминает знакомство с той журналисткой. Светлые волосы и смугловатые кисти. Не здешняя, с югов. Коварная ведьма скачала все данные, когда охваченный порывом нежности и доброты Йен приютил её после знакомства в "Перекрёстке", и присвоила себе. Всё сходится. Она использовала его тело, его мозг для своей удовлетворённости...Коварная ведьма.
Украсть идею мало. Ценен генератор идей! Переспав с тысячей великих умов у себя не прибавится. Какого это, жить за счёт других!? Йен напишет главу в тысячи раз лучше! Стоит только вспомнить, о чём шла речь. Невообразимые сюжетные повороты, раскрытие персонажа, открытый финал. Йен обливается потом, стуча по клавиатуре. Слова не складываются в предложения, а предложения не ложатся на повествование. Его начинает трясти, глаза слезятся, дыхание участилось.
Пришло осознание - украдена не только глава, сама возможность её написать. Тотальная творческая импотенция и бессилие. Злость охватывает писателя, он ударяет кулаком по столу. Ему проникли в мозг, копались там грязными коварными ведьмиными ручёнками. Где штампуют таких сволочей? Вполне возможно лекции по манипулятивному колдовству включены в программу. Как и многие другие способы выведать информацию у несчастных. Йена охватывает ужас, он вскочил и стал ходить кругами, размышляя.
Кажется, талант писать пропал навсегда. Йен иссяк, как пустой и свёрнутый тюбик пасты в ванной, как пуская пластиковая бутылка в мусорке. Он ощущает себя хуже мокрого тряпья в углу. Самый несчастный из людей, приди в эту комнату отчаянья, узри, как выглядит провал. В бессильной злобе Йен шипит. Обвели вокруг пальца, как собаку, вывезенную в лес и брошенную. Поверив в искренность их чувств, первый и последний раз, его выкинули, как окурок. Вскинув руки к небу Йен молит высшие силы о возможность отомстить и вернуть талант обратно, вырвать из лап колдуньи.
Осмотревшись, он одевается в свежую одежду. Сначала нужно найти след. Поспрашивать общих знакомых, побывать с известных местах. Детали той беседы Йен не помнит, придётся собирать по отрывкам. Он знает, что гостья не местная, работает в филиале журнала и прислана провести некое расследование. Не много, но и не мало. Как настоящий детектив Йен заворачивается в зимнее пальто и влезает в обувь. Начать стоит с бара "Перекрёсток", где они познакомились. Это недалеко, а морозный воздух прочистит голову и вернёт ясность ума, страдающего от чрезмерных нагрузок.
Одного он понять не мог - где проходила граница коварства журналистки. Ради чего затевался кривой спектакль с рассказом о жизни, родном городе. Зачем рассказала про Комитет? И искренне ли восхищалась работой. Неужели всё ради присвоения кривой, но собственности? С этими мыслями Йен покинул квартиру и отправился на улицу.