Глава 2

Литвим. Контора Посредников.
Вечер.
Усталый человек максимально равнодушен.

Сообщество Посредников появилось в Литвиме около ста лет назад. Появилось, и, не конфликтуя с местной стражей, стало потихоньку налаживать контакты, собирая информацию на каждого хоть сколько-нибудь значимого жителя города. Когда сообщество прочно укоренилось в обществе, к тамошнему главе городской стражи, а вскоре и к главе сильнейшего банда города, в дверь постучали непримечательные люди. Одному они предложили помощь в устранении любых проблем, другому - выгодную работу для своих головорезов.
Эти люди просто по сути своей обязаны были заинтересоваться новой силой. И заинтересовались. Один решил извести на корню Посредников, пока не стало слишком поздно, а другой - прогнуть под себя. Первый посредник попал в тюрьму, но за день до визита к палачу-дознавателю просто исчез. Другой же исчезнуть не смог, и умер под пытками, ничего не сказав.
Спустя некоторое время глава преступной группировки лишился жизни, а за ним последовали и его криворукие дознаватели: Посредники показали зубы. Иные городские силы не стали сидеть сложа руки и поделили территорию обезглавленного банда за считанные дни. Во время этой маленькой теневой войны контора Посредников позаботилась о своей известности. С тех пор о ее существовании знал каждый житель города.
Понемногу у конторы стали появляться заказы и исполнители. Число тех и других росло, рос статус конторы, ее влияние и известность. Дошло до того, что Посредники стали считаться неприкосновенной группой, которая, по-прежнему находясь в тени, за справедливую плату решала неудобные проблемы.
Нынешняя контора находилась в неприметном здании, довольно далеко от центра города: будучи помешанными на маскировке, Посредники предпочитали абсолютно ни в чем не выделяться. По официальным данным находившаяся тут фирма занимала в здании половину пятого этажа, и занималась, по тем же данным, организацией продажи привезенных из Сакфута фруктов. Бизнес процветал, глава конторы подумывал расширить рамки деятельности фирмы, благо средства позволяли. Легальные средства. На годовой оборот нелегальных средств можно было купить десятую часть конкурирующих магазинов Литвима вместе с товаром и персоналом.
В конце рабочего дня фирму покидали работники, и смешиваясь с такими же усталыми трудягами, спускались вниз. Но усталость на лицах была фальшивой: рабочий день для них только начинался. Днем они отдыхали, распределяя немногочисленные, но важные заказы, а вечером доставляли их исполнителям.
Вот, с трудом открыв дверь дрожащими руками, из здания вышел очередной работник, и, шаркая подошвами по асфальту, побрел по улице.
Посредник не производил впечатление опасного человека: сутулый, сухой, с широкой плешью. Несколько раз свернув в переулки, человечек остановился и закурил. Усталые глаза с тоской смотрели через дорогу на витрину оружейного магазина, за которой щебетала о чем-то стайка молоденьких продавщиц. Кстати говоря, в последнее время молодые продавщицы размножились и заполонили магазины, кроме сотрудниц являясь еще и рекламой магазинов. Резон в этом был, хотя большинство знающих людей предпочитало купить вещь у продавца с железными зубами и не раз ломаным носом. По крайней мере, такой продавец не понаслышке знал товар, и не сыпал заученными характеристиками, держа тонкими ручками клинок и изредка в порыве "смотрите, как надо" размахивая им перед носом клиента.
Тоска в глазах смотрящего на юные тела посредника была неподдельна. Казалось, дома его ждут семеро спиногрызов и жена, старая стерва, живущая с ним уже третий десяток лет, постепенно сживая со света, и единственной радостью остается любоваться на молодых женщин через стеклянную витрину... Может, так на самом деле и было. Кто знает детали жизни посредников, самых скрытных людей в мире?
На самом деле мужчина наблюдал за отражением улицы, проверяя, не ведется ли за ним слежка. Слежки не было. Впрочем, на памяти этого человека слежки никогда не было.
Докурив, сутулый человечек кинул бычок на камень, придавил сверху мокрым ботинком, не спеша промокнул лоб белым платком и побрел дальше.
Заказ, который ему необходимо доставить - индивидуальный. Предназначался он человеку, вычеркнутому из списка исполнителей, но не ушедшему на покой. В графе "Желаемый исполнитель" стояло: "Грай", и имя это говорило знающему человеку: заказчик готов заплатить немалую сумму. Обычно графу оставляли пустой, и посредники сами определяли исполнителя, однако сейчас были солидарны с заказчиком, что еще раз подчеркивало индивидуальность заказа. Большинство убийц способно защитить свою жизнь, но лишь лучшие способны выступить в несвойственной им роли: попытаться защитить человека. А рискнуть ради выполнения задания и своей жизнью сможет лишь этот фанатик.
Если, конечно, будет достаточно заинтересован.
- Пришел поздравить меня с наступающим праздником? - спросил посредника улыбчивый человек, открыв дверь.
- Праздник? Ах, да, - на лице посредника мелькнула улыбка, на мгновение перечеркнув тоскливую мину, - начало сухого сезона. Сотня дождливых суток прошла, а я и не заметил... Нет, Грай, я пришел не за этим. Но! Думаю, визит мой тебя все-же обрадует. Я пройду?
Тучный хозяин квартиры посторонился, пропуская гостя. Закрывая дверь, он обвел лестничную клетку быстрым хищным взглядом, но не обнаружив ничего подозрительного, снова превратился в обычного обывателя - неспешного и спокойного.
- Раздевайся. Проходи, - Грай направился на кухню, по-стариковски шаркая выцветшими тапочками, - Чай будешь? - крикнул мужчина уже с кухни.
Посредник, сняв плащ, мокрый от последнего за этот год дождя, на мгновение задумался. Отказом от напитка можно ненароком обидеть хозяина дома, а обида сейчас совсем не кстати. Не факт, что Грай обидится на отказ от чая, но посредник об этом человеке ничего не знал, потому предпочел перестраховаться:
- Наливай! Кстати, Грай, - вытащив из складок плаща небольшую сумку, и одев стоящие рядом тапки, точную копию тех, которые носил Грай, посредник пошел на кухню, поневоле не отрывая ноги от пола. Походка выходила комичной, но из-за большого размера тапочек идти по-другому просто не получалось, - Мы у себя все гадаем: сколько тебе лет?
Стоящий у плиты человек прекратил наливать кипяток в чашки и поднял голову:
- Честно сказать?
- Э-э... Да, - осторожно согласился посредник.
- Не знаю, - тихо ответил Грай, глядя в глаза посреднику по-детски искренне, с какой-то беспомощностью во взгляде. И именно она, эта беспомощность, подкупила собеседника, на миг заставила поверить, что человек способен не знать свой возраст.
Конкретно с этим человеком могут быть связаны очень необычные вещи, - мгновенно напрягся посредник. Осознание, что посредник находится рядом с элитным убийцей, притом, как говорят, не совсем нормальным, прибавило осторожности.
Сели за стол. Посредник, отпив из кружки с отбитым краем, похвалил напиток. Поговорили о погоде, о приближающемся карнавале, затем неловко замолчали, не найдя больше точек соприкосновения интересов, но фраза Грая «Какая нынче молодежь пошла» разожгла огонек потухшего разговора. Оба приняли правила игры, и, прихлебывая горячий чай, со смехом в глазах и серьезными лицами рассуждали о том, как хорошо жилось раньше.
Наконец посредник бросил красноречивый взгляд на наручные часы, а Грай не менее красноречиво посмотрел на сумку гостя.
- Ах, да. Запамятовал. Я принес оплату за прошлый заказ, - сообщил посредник, и появившийся из сумки кожаный мешочек сменил владельца.
- Легкие деньги.
- Верно, я тоже не думаю, что было сложно устранить...
- Да я не о том, - перебил посредника Грай, взвесив рукой мешочек, - Тут меньше, чем должно быть.
- Тут пять десятков серебряных монет, наемник, - вкрадчиво произнес посредник, - Ты хочешь большего? За что? За убийство мильдийского барса?! И так одна пятая часть этих денег - наценка за то, что заказ выполнил именно ты!
Грай оперся руками о крышку стола и сказал:
- Мильдийский барс - цветочек. Ты знаешь, кто привез животное в город?
- Ммм... Нет, - произнес посредник, делая в уме пометку наказать лопухнувшихся проверяющих. Если Грай докопался, то и они могли. Наверное.
- Тогда я расскажу тебе сам, - сказал Грай, подходя к окну и смотря на город. Голос наемника налился силой, а спина выпрямилась. Он уже ничем не напоминал того согнувшегося под тяжестью собственного веса человека, коим казался несколько минут назад.
- Если помнишь, сначала моим заданием было найти одного из ваших детективов...
***
В тихий и спокойный вечерний час, чуть позже того, как часы на центральной улице пробили восемь вечера, знаменуя конец рабочего дня, сонные толпы высыпали на улицы. Основным желанием большинства было лишь добраться до дома, а те, у кого оставались остатки сил и воли, заходили в продуктовые магазины, покупая домочадцам еду.
Жизнь в большом городе тяжела, поэтому для немногочисленных туристов и простых зевак тот факт, что полный человек, смешно семеня, забегает в заброшенный дом, не стал из ряда вон выходящим.
Устал человек, запамятовал сходить в туалет на работе, вот и спешит уединиться. Вон как смешно споткнулся о груду битого кирпича, болезный. Явно работник какой-нибудь средней конторы, просидевший на стуле двенадцать часов сегодня и лет десять до этого, примяв попой юношеские мечты...
Как только толстячок скрылся из поля зрения, мысли людей переключались на что-то более интересное, прохожие забывали про ищущего туалет человека.
Грай, одетый в офисный костюм, зашел в заброшенный дом и сразу споткнулся о кучу битого кирпича, оцарапав дорогие туфли. Роста он был среднего, лицо имел невыразительное и сонное, заставляющее думать о своем обладателе, как о безвольном тюфяке.
И все-же такое лицо имело плюс, весьма весомый плюс: оно трудно запоминалось. Только чересчур черные волосы выделяли бы своего обладателя из толпы, будь они немного длиннее, но Грай тщательно следил за внешностью, и короткий ежик волос цвета души отчаянного грешника не менялся годами.
В общем, выглядел наемник, как обыкновенный офисный работник - мелкая сошка, годами мечтающая выбиться в сошки крупные. Однако, вопреки внешнему виду, шел по заброшенному дому Грай быстро, что совсем удивительно для тучного клерка, никакого шума не поднимал.
Дойдя до захламленной лестницы, наемник направился вниз. Движения из размашистых и неловких становились более плавными, а в глазах проступало осмысленное выражение, неведомое затянутым в паутину повседневности людям, утратившим смысл жизни, превратившимся в управляемые приставки к рабочему месту. Такое выражение можно было увидеть в глазах человека, занимающегося по-настоящему любимым делом.
Спустившись в подвал, наемник покрутил головой, что-то высматривая среди груд обломков. Хищно усмехнувшись, он подкрался ко входу в помещение, из которого шел тяжелый запах псины.
«В этом районе пропал важный человек», - всплыли в памяти наемника слова нанимателя, - «Разберись с тем, из-за кого... ну, ты понимаешь».
Грай понимал.
Наемник осторожно заглянул в широкое помещение, где в далеком прошлом трудолюбивые рабочие неустанно закидывали в топку уголь, обеспечивая теплом десятиэтажный дом. Саму печь, свинтив в первые дни, перевезли куда-то. Собирались убрать и трубы, но чуть затянули с этим, и предприимчивые мародеры успели раньше.
Посреди пустого помещения находилась приличная груда костей.
«Из одного человека, будь он хоть гигантом, так много костей не достанешь», - подумал убийца.
Учуяв пришельца, в темном дальнем углу заворочалось нечто огромное, волосатое. Зверь зарычал, глядя на бесстрашный завтрак, посмевший потревожить чуткий сон, встал на четыре лапы, встряхнулся, напрягся и помчался к цели непредсказыемыми прыжками. Грай в это время правой рукой быстро выхватил из-под ворота свитера тонкую длинную трубку, а левой - стрелку из-за пояса. Молниеносно набрав в грудь воздуха и вставив стрелку в трубку, наемник мощно выдохнул, нацелившись точно в глаз подбежавшему на близкое расстояние барсу. В последний момент животное дернулось, и дротик скользнув по плечу твари, остался висеть, запутавшись в густой черной шерсти. Зверь злорадно рявкнул, прыгая на толстого человека. Но человек прыгнул тоже. Наемник извернулся в воздухе, и удар лапы, предназначавшийся для черепа двуногой добычи, лишь порвал пиджак на плече, обнажив подкладку.
Человек и зверь напряженно замерли, глядя друг на друга. В глазах наемника разгоралась злость.
- Ненавижу собак, - мрачно сообщил он, хотя барс к собакам не относился, либо имел весьма отдаленную связь.
Тварь повторила прыжок, но на этот раз не достала даже пиджака. Барс снова заворчал и медленно пошла на убийцу, прижимая наемника к стене. Вид пришельца навевал зверю мысли о сытном ужине.
Грая не радовала перспектива быть загнанным в угол. Он быстро поглядел по сторонам, но единственный выход находился за спиной разъяренного зверя.
В правой руке наемник по-прежнему держал трубку, а пальцами левой, не сводя взгляда с глаз огромной псины, осторожно полез в кармашек пояса, где рядом с аккуратно уложенными дротиками лежали мелкие плоды дерева Киу.
Лопатки уперлись в стену. Грай не стал загонять себя в угол: и слева и справа осталось достаточное расстояние для прыжка. Наемник медленно вставил несколько маленьких горошин в трубку, нацелив ее вверх и прикрыв пальцем входное отверстие, чтобы снаряды не выкатились. В душе зарождалось понимание, что как только Грай нацелит трубку в морду умному зверю, тот прыгнет. Сейчас барс не нападал только потому, что хотел услышать пьянящий запах страха, исходящий от жертвы, но страха не было, и это сбивало с толку. Наконец ярость и голод пересилили осторожность, зверь напрягся и зарычал громче, пригибаясь к земле. Наемник тоже напрягся, вставил трубку в рот, верхний край ее опустился, трубка находилась почти параллельно полу. Все замерло.
Страха не было.
Зверь прыгнул на мгновение позже выстрела. Снаряды, предназначенные для широких ноздрей, разбились о скулы зверя, а удар, предназначенный для груди человека, разорвал пиджак и скользнул по металлу.
- Вот насколько бывает важна страховка, - отбежав на несколько шагов, насмешливо произнес человек безостановочно чихающему зверю. Из закрытых глаз пятящейся твари безостановочно текли слезы - реакция на пыль сухих плодов Киу.
- Монеты, монеты, - напел наемник и достал из-за спины короткий узкий клинок, беззвучно обходя зверя. Бой был окончен, тварь оставалось только добить.
Минуту спустя Грай закончил осмотр тела. Барс был самым обычным, за исключением одной детали: на шее зверя был кожаный ошейник.
Мышцы побаливали и гудели. Сердце мощно колотилось, точно после хорошей тренировки. Грай снял пиджак, попытался вытереть пот, но ткань влагу не впитывала, поэтому рваный пиджак полетел на пыльный пол.
Грай был раздражен. Наемник часто тренировался с различным оружием, после чего проверял его в боевых условиях, но испытания духовой трубки провалились. Если бы взял с собой любимые мечи, то все прошло бы гладко, а так, не будь на нем кольчуги, не особо сложная работа могла стать последней.
От бега и прыжков по бетону туфли жутко исцарапались, что тоже не добавляло радости. По внешнему виду обувь теперь годилась разве что для того, чтобы донести ее до мусорного контейнера и выбросить.
Сверкая кольчугой, Грай обошел углы, но не нашел ничего стоящего. Везде были лишь хлам, пыль и мелкий мусор. Если тут и была разгадка, то пряталась она в куче костей.
Грай пинками расшвырял кости, снова подметив, что ботинки он теперь точно заменит.
В куче костей находились черепа, кости и обрывки одежды. Последние были настолько грязными и кровавыми, что определить, рубашка это, или чьи-то шорты, было трудно. Тут вполне могла быть и одежда детектива, за которым его послали, но рыться в гниющем мусоре не хотелось.
- Не сам же ты сюда пришел? - буркнул Грай, покосившись на барса.
Пока не было ни намека на того, кто нацепил на зверя ошейник.
Грай снял кольчугу, замотал в подобранный пиджак и направился к выходу. Барса не могли вырастить здесь: слишком много для него требовалось мяса, слишком непредсказуемым было животное. Значит, растили в какой-нибудь деревеньке, или вовсе поймали в джунглях, и лишь недавно ввезли в город. В принципе, можно было дойти до обоих ворот, пробраться в башню стражи, посмотреть журнал, найти записи о больших крытых повозках и проверить адреса их владельцев... Или, что проще, поймать стражника, подвесить вверх ногами и вытрясти информацию. Но возиться не охота: выплата вряд ли окупит усилия. Убийство Мальдийского барса - это уже не мало, будем считать, что этого заказ и требовал...
Грай прервал рассказ и долил себе в кружку кипятка, после чего снова подошел к окну.
- Зуб даю, я бы ушел, потому что зацепок не было. И получил бы плату за барса, но контракт гласил, что мне нужно разобраться с теми, из-за кого погиб детектив, а барс был уже орудием. Я уже уходил, не найдя зацепок, но у самой лестницы заметил окровавленную накидку члена "Ордена третьей силы". Прикинув, я вспомнил, что за каждую дополнительную двуногую трудность полагается наценка.
Посредник откинулся на спинку стула, чувствуя, что начинается главное. И не ошибся.
- Спустя пару часов я дошел до дома, переоделся, захватил любимые клинки...
Одетый в длинный плащ Грай вышел из квартиры, вежливо поздоровался со старушкой-соседкой, робко улыбнулся знакомой женщине, которой не раз робко улыбался и помогал донести сумки, открыл ей дверь подъезда. Женщина, поблагодарив, стрельнула глазками и вышла. Грай, которому женщина в самом деле нравилась, давно начал бы ухаживать за ней, но мешал оружейный арсенал в его квартире. Оружие в таком количестве у среднестатистического обывателя вызвало бы ненужные вопросы, тянущие за собой ложь и ненужные ответы. Затем, рано или поздно - утечка информации, визит стражи... Пришлось бы с шумом уходить из квартиры, переезжать в другую часть города, а то и вовсе покидать город, заново собирать арсенал и снова притворяться законопослушным горожанином.
Поэтому Грай предпочитал знакомиться с одинокими женщинами и ехать к ним. Такие связи часто были недешевы, но десяток монет с лихвой окупали ласку нелюбопытных дам.
В свои права вступал вечер. Солнце, едва заметное за стеной многоэтажек, уже заходило за край. Длинные тонкие тени расплывались и сливались друг с другом. С каждой минутой становилось темнее, все вокруг постепенно окрашивалось в серые краски.
В Литвиме были места, где в любое время суток собирались отбросы общества. В одно из ближайших таких мест Грай и шел. Сам он жил в районе, считавшимся благоустроенным, поэтому, шагая к окраине города, видел, как дома становятся хуже на вид, хиреют с каждым кварталом. На стенах становилось все больше матерных надписей. Из переулков, откуда пахло мочой сперва неуловимо, а потом все мощнее и ярче, спину Грая сверлили недобрые взгляды. Дабы отпугнуть слабых уличных шакалов, Грай достал из рюкзака и повесил себе на пояс перевязь с длинным ножом. Сильные шакалы здесь не водились, они предпочитали отправлять письма на почту посредников, и сидеть дома, ожидая визита.
Грай повернул, прошел несколько метров вдоль кованного заборчика и прошел под табличкой с едва различимой надписью "Парк города Литвима".
В этом месте и в подобных ему собиралась всяческая человеческая гнусь. Набивая желудок дешевым пойлом и дряной закуской, опустившиеся люди падали на лавки или на траву и до утра пребывали в пьяном угаре. Здесь можно было купить любое удовольствие, нанять девушку для ночи или огромного "быка" для охраны. Однако такие места слабо были связаны с теневой жизнью города: здесь развлекались отбросы. Бонзы темного мира не появлялись рядом с этими местами, они жили в шикарных особняках, ходили в недешевых костюмах, и управляли поставками наркотиков и своими людьми обычными словами. Чистоплюи с испачканными по плечи в крови руками.
В парке развлекались. На дорожках валялись два избитых, едва шевелящихся тела. Брезгливо перешагнув через одно из них, Грай двинулся вперед. В объятия наемника внезапно влетела девушка лет двадцати, милое создание с качественно наложенной косметикой и бутылкой недешевого вина в руке.
- Извините, мужчина,- она пьяно улыбнулась,- Отвлекла?
Не отвечая, Грай брезгливо оттолкнул ее, она с размаху села на лавочку. В спину уходящему Граю полетели грязные проклятия. Бутылка с остатками вина пролетела мимо, и, звеня, покатилась по дорожке.
Наемник повидал немало пьяниц, наркоманов и им подобных, но в первую очередь в глаза бросались опустившиеся женщины. Ярко накрашенные, вульгарные, они пили с горла вместе с мужчинами, громко и вызывающе хохотали, запрокидывая голову и открывая неестественно белую шею. Грай брезгливо отворачивался. Отчего-то было стыдно, будто это он сидел сидел и хохотал там, на их месте.
Наконец он нашел нужного человека. На траве, среди сидящих в кругу пьяных мужчин спиной к нему сидел незнакомый тощий человек в накидке ордена "Третьей силы". Грай подошел к нему, схватил за плечо и поставил на ноги. Из круга раздалось возмущенное блеяние.
- Это мой брат,- сказал Грай, таща за собой вихляющего орденца.
Фонтан в центре парка, как ни странно, еще работал. Из десятка медных трубочек вырывались маленькие струйки. Сунув голову орденца в пахнущую тухлятиной воду, Грай начал счет, не обращая внимания на судорожные попытки пьяницы высвободиться, и вытащил его, только досчитав до двадцати.
Член ордена хрипел, сипел, плевался, смотрел на сжимающего воротник Грая ошалелыми глазами.
- Закричишь, убью и уйду. Готов разговаривать?
В ответ орденец попытался ударить Грая. Хук был довольно умелым, но слишком медленным для трезвого и лучшего наемника города. Грай в ответ наотмашь ударил тыльной стороной ладони по носу собеседника. Орденец тихо застонал.
- Еще раз попытаешься, зубы свои жевать будешь. Ясно?
Орденец выдавил пару ругательств.
- Кто бы ты ни был, ты даже не представляешь, что с тобой будет! Понял?!
- Я - Грай,- равнодушно сказал наемник,- И моей жизни твой орден не помешает. Это твои привели в город барса?
Орденец заскрежетал зубами.
- Теперь ты решил коснуться и дел ордена?! Рано или поздно кто-нибудь узнает, где ты живешь, слышишь?! За тобой придут! Ты надоел абсолютно всем...
Грай, которому не хотелось болтать, дернул орденца в бок, подсек ему ноги и впечатал спиной в траву.
- Ты начинаешь мне надоедать. Где собираются ваши клоуны?
Орденец, хотевший что-то сказать, осекся. В глазах вдруг сверкнуло мрачное торжество.
- А я скажу! Пусть ты придешь и тебе откроется вил... величие Ордена! Знаешь старые лодочные сараи у реки? Вот, в крайнем из них, через пару часов...
Пережатая сонная артерия вызвала обморок орденца. Грай сидел на корточках, размышляя, стоит ли оставлять жизнь этому человеку, но, осмотревшись, пришел к выводу, что ничем особо плохим тот не занимался, а за то, что совершил прежде, орденец себя уже наказал.
На всякий случай Грай, поблуждав немного между деревьев, нашел еще одного "брата" и, задав ему те же вопросы, получил такие же ответы.
Пока Грай шел к сараям, начался дождь. Сперва начали накрапывать мелкие капли, затем непогода смелела, все сильнее барабанила по крышам. Почувствовав свою силу, дождь утих на пару секунд, а потом, собрав все силы, обрушился на город ливнем.
Холодные капли катились по волосам, скатывались по шее на спину. Грай поежился, поднял воротник.
Дома на окраине попадались низкие, жмущиеся один к другому. Не доходя до лодочных сараев, Грай выбрал темный тупичок, скатал плащ и положил между двумя мусорными контейнерами. Наемник оказался одет в черную мешковатую одежду, чьей функцией было скрывать очертания фигуры. Руки до локтей и ноги до колен были в несколько слоев обмотаны в плотную ткань, которой хватит для защиты от несильного удара мечом или шпагой. По правде говоря, очертания Грая мешковатая одежда скрывала не сильно. Убийца был похож на детскую пузатую куклу, которую смеха ради нарядили в мешковатый халат.
Однако, не смотря на забавный внешний вид, увидев такую необычную фигуру в ночи, невольные свидетели всегда старались оказаться от нее как можно дальше. О толстом наемнике в Литвиме ходила самая мрачная слава: что он занимается делами, за которые никто другой бы не взялся, и достаточно сумасшедший, чтобы устранять всех свидетелей. Слухи про убийство свидетелей Грай распускал сам, чтобы очевидцы, случись им увидеть наемника, держали языки за зубами.
Грай достал из рюкзака черную маску с прорезями для глаз и надел, после чего рассовал по потайным кармашкам и скрытым ножнам оставшееся оружие. Сложенный рюкзак отправился следом за плащом.
Запрыгнув на мусорный ящик, Грай дотянулся до нижней ступени ржавой лестницы, взобрался на крышу и побежал по протянутым между домами доскам, по шиферу, ржавым жестяным листам и соломе - к лодочным сараям.
Рядом с побережьем слышались крики чаек. Большинство птиц забилось в щели, залезло под оставленные вне сараев перевернутые лодки, но некоторые носились над водой, и когда ветер, играя, резко дул, унося в сторону океана маленькие хрупкие тельца, чайки испуганно кричали, и к их крикам присоединялся гвалт сородичей. Песнь скорби возносилась к небу, органично вплетаясь в тягучую, тоскливую мелодию городского ветра и шорохи дождя.
На крышах лодочных сараев грохотали листы. Им вторила дверь одного из зданий, часто распахиваясь и с силой ударяя по косяку. После каждого судорожного хлопка жалобно звенели уцелевшие в рамах запыленные стекла.
Грай, вышел на песок, пошел десяток шагов, обернулся. За ним оставалась цепочка следов, но дождь хлестал, по песку неслись ручьи, поэтому Грай спокойно пошел дальше.
Дверь нужного ему огромного сарая была заперта на простой засов. Рядом были следы вырваного с мясом замка. Ладонь Грая обхватила расшатаную ручку и потянула на себя.
- Пусто. Неплохо, - пробормотал Грай, шагнув за порог. - Конечно, будь тут сам Глава ордена, да еще и без охраны, было бы еще лучше."
Грай зашел, огляделся.
В темноте увидел едва различимые лодки, висящие по бокам от двери. На первый взгляд, в сарае никого не было. Наемник осторожно пошел вперед. Шаги получались мягкими и беззвучными: пол толстым слоем покрывали опилки. В ноздри бил тяжелый запах рыбы. Видно, сарай принадлежал одной из городских рыбодобывающих компаний.
Конечно, можно не играть в убийцу, а притвориться одним из орденцев, и пройти до сарая комфортно и неспешно, с зажженым факелом, но не исключено, что в секте многих знают в лицо. Тем более, незнакомым людям внушительной комплекции в отпределенных кругах уже несколько лет подряд почему-то доверяют все меньше и меньше.
Вдруг перед ним выступило из темноты что-то неподвижное, вытянутое. Грай осторожно вытянул руку. Ладонь коснулась дерева. Лодка качнулась.
Дальше пришлось буквально протискиваться. Лодки - большие и маленькие, висели на крюках, будто свиные туши в холодном подвале.
Наемник искал место, где можно спрятаться так, чтобы до него не достал свет факелов, которые непременно возьмут с собой орденцы, и ему повезло: в конце сарая вверх уходила лестница, наспех сколоченная из толстых досок. Грай поднялся. Здесь висели сети, от стены до стены.
- Если собрание и будет, то явно не на втором этаже.
Убийца осторожно пробирался через сети, вспоминая все, что знал про орден третьей силы. Раньше Грай не увлекался сектами и их деятельностью, поэтому знал немного.
В последнее время сект в Литвиме становилось все больше. В любой момент человек, обладающий качествами лидера, мог собрать вокруг себя группу людей и двигаться с ними к определенной цели. И если "церковь памяти", к примеру, пыталась собрать всю информацию о том, что было до Первогорода, откуда и почему пришли люди, основавшие его, то другие секты занимались в основном полнейшей ерундой.
Сквозь притихший шум дождя до Грая долетел дружный смех.
Вот так чувствует себя любовник при внезапном возвращении с работы мужа, - подумал Грай и хмыкнул. - Смесь чувства собственной беспомощности, желания затаиться и страха.
Спустя минуту, за которую наемник успел расширить ножом найденную в полу щель, в дверь стали входить люди. Сперва группами по три-четыре человека, а затем - сплошным потоком. В основном орденцы были молодыми мужчинами и женщинами, но попадались и взрослые, и даже пара стариков. Нечто общее было у всех: все орденцы были в алых накидках. Грай, сперва внимательно рассматривавший каждого, кто попадал в его поле зрения, перестал это делать. Лица сливались, выпадали из памяти.
Когда стало тесно, два коренастых парня сноровисто сняли несколько висящих посреди сарая лодок, перевернули их дном вниз и поставили на пол. Пришельцы расселись: кто на саму лодку, кто на опилки, прислонившись спиной к деревянным бокам. Люди разговаривали, шутили, смеялись в свете закрепленых на стенах факелов. Тени плясали на лицах.
Голоса стихли вмиг. Граю не было видно, что происходит у входа, но когда в щели мелькнул седой старик, все стало понятно. Пришел глава ордена.
Старик остановился точно посреди помещения, и наемник аккуратно пополз в сторону, с расчетом оказаться прямо над ним.
Глава стоял, разведя руки, будто держа перед собой огромную невидимую сферу. Взгляд его был направлен поверх голов, длинные волосы стянуты шнурком и убраны под плащ цвета крови. От этого человека буквально веяло властью.
- Братья! Вот мы и собрались в очередной раз,- сказал старик звучным голосом. Слова докатились до самых углов лодочного сарая. - Для захвата власти все готово. Скоро город будет освобожден!
Грай закрыл глаза, пытаясь не рассмеяться: какая-то жалкая секта из сотни человек решила захватить власть... Но потом стало не до смеха,- В укромных местах ждут своего часа десяток Мильдийских барсов и одна Амба. Еще раз уверяю сомневающихся: наши действия оправданы и нужны! Город устал. Наверняка каждый из вас слышал о происшествиях на этой неделе! На двери в свою квартиру распяли вдову и годовалого сына. Невинную девушку приследуют десятки убийц, убивая всех, кто ее защищает. Во внешне благополучном районе пропадают люди. Не должно быть таких происшествий в нормальном городе! Не должно!
Проходя по улицам, я всюду вижу безумие. В парках сотни людей пьют, курят и ублажают друг друга. На окраинах подростки режут прохожих за пару монет. Можно жить по-другому, правильно, но они уже не смогут! Но новом городе этого не будет. В новом Литвиме не будет места наемникам, ворам, убийцам, продажным женщинам и бонзам преступного мира!
В какой-то момент Грай заметил, что темп речи возрос. Старик сейчас говорил не медленно и величаво, как сперва, а выкрикивал слова, яростно жестикулируя. Грай смотрел на слушателей сквозь щели между досками. С ними происходило что-то неладное: слушатели кивали на доводы старика, сжимали кулаки, смотрели на него как на божка, вскидывали руки в такт словам. Грай, оценивший перекатывающиеся под свитерами парней мускулы, неодобрительно покачал головой. Им бы деревья валить, под прикрытием десятка-другого арбалетчиков, думал он. Адреналина получали бы столько же, сколько от игр в заговорщиков, вдобавок еще и пользу приносили бы.
Грай был согласен: нужно что-то менять. Но менять не кровавой резней, в которой погибнет пятая часть городского населения. Нужно как-то иначе.
- Я в девятый раз за сегодня выступаю перед столь многочисленной группой людей,- сказал старик тихо, но в дрожащем голосе чувствовалась сила,- Слова готовы. Опробованы. Но идут уже не от души, как раз потому, что опробованы,- старик замолчал, обвел глазами толпу, глядящую на него со слепым обожанием,- Скажу вам так: мы изменим этот город. Сделаем его лучше и чище. Мы - скальпель, безжалостно отсекающий больную плоть!- Старик выбросил вверх сухой кулак, и спустя мгновение руки взвились в ответном жесте,- Через день соберемся и начнем! И взвеется наш флаг!
- И установится правильная власть!- Неслось снизу.
Решившие раздуть ветер перемен зачастую не подозревают, что он подует им в лицо, - подумал наемник.
В то время, как старик втолковывал собравшимся еще что-то, Грай достал из-за пазухи деревянный ящичек, отпер хитрый замок и вытащил один из лежавших на мягком ложементе маленьких пузырьков. После чего осторожно откупорил его и наклонил, держа над щелью, под которой стоял орденский глава. Густая жижа внутри пузырька лениво колыхнулась к горлышку, маленькая черная капля лениво вытекла и повисла, растянувшись на пару сантиметров. В ноздри ударила едкая вонь. Грай ждал, задержав дыхание. Капля нехотя растянулась еще, оторвалась, и, пролетев до орденца, разбилась о его одежду. Разошедшийся старичок ничего не заметил. В тусклом свете факелов никто не увидел черной капли.
***
- Третья сила явно собиралась стать первой. Поразмыслив, я уронил на его одежду кровь больного гнилостной чумой. Слышали слухи? Говорят, глава ордена занемог...
Мерзкие холодные мурашки пробежали по плешивому черепу посредника, перебежали на спину и затерялись где-то в районе трусов. Присущая всем посредникам невозмутимость исчезла, гость побледнел, но промолчал.
- Успокойся. Вирус был ослабленным, и не грозил никому постороннему. Если умрет один только глава, за власть тут же начнется грызня. Но поскольку помощники контактируют с ним почти постоянно, сидя у постели учителя... думаю, угрозы в лице Ордена больше нет.
И Грай, это дьявольское отродье, выкидыш подворотен Литвима, застенчиво улыбнулся!
Посредник тихо выдохнул набранный для крика воздух. Кожу на голове свело еще при упоминании о чуме, и до сих пор не отпускало.
- Я сообщу новую информацию аналитикам, пусть считают, сколько вреда и пользы нанесено, и если польза превысит вред, ты получишь получит дополнительные средства, - ровным голосом сказал посредник, хотя взрослому мужчине хотелось визжать, как маленькая девочка. Боги, каким нужно быть психом, чтобы использовать подобные способы решения проблем?!
Однако Грай всегда выполнял свою работу. Что бы не случалось, на его счету не бывало проваленных заданий.
- У меня для тебя есть контракт,- как можно спокойнее сказал посредник.
- Я еще не получил все деньги за старый.
- Если аналитики согласятся с тобой, все будет,- спокойно ответил посредник, мысленно разбивая о голову собеседника кружку. Слегка полегчало.
- Я не хочу брать заказ,- подумав, сообщил Грай,- У меня пока еще есть монеты.
- Оплатой будут не деньги, а коллекция клинков из викторианской стали,- достал единственный козырь из рукава посредник.
- Мне нравятся твои слова. Продолжай.
- Совершенно случайно твои услуги понадобились человеку, имеющему у себя коллекцию вышеназванных клинков. Коллекция куплена в позапрошлом году на открытом аукционе, в котором участвовал и ты,- подлил гость масла в огонь.
- Где контракт? Покажи его,- Грай единым плавным движением пересек кухню и сел на стул. Правая рука сжимала непонятно откуда появившееся перо, а глаза лихорадочно блестели.
Посредник склонил голову набок.
- Разве ты не хочешь услышать условия контракта? Задание довольно... необычно.
- Люблю необычные контракты. Где? Где расписаться?!
Какое странное поведение,- отметил посредник, глядя на дрожащие руки клиента и глаза, ищущие на листе бланка графу "подпись",- Надо бы послать к нему пару знакомых ребят с катаной, выкованной в прошлом веке и бланком отказа от квартиры.
Но разум, вечный дозорный, мгновенно понял, чем окончится попытка обмануть лучшего убийцу города, и рука осторожно потянула лист на себя.
- Погоди, Грай... Послушай! Контракт на охрану человека, девчонки, дочери одного крупного бизнесмена,- выпалил на одном дыхании посредник, сражаясь за листок бумаги,- Согласен? Уверен?
- Да... Да! Отдай!
Расписавшись, Грай внимательно перечитал условия контракта и посмотрел на посредника. Вопреки ожиданию, во взгляде сквозило не желание убивать, а довольство кота, которому кинули огромную рыбину.
По-быстрому попрощавшись, посредник оставил адрес, по которому Грай должен прийти завтра и с облегчением покинул общество гостеприимного психа.