1. Оводы проснулись

Из черного хода деревянного здания выволоклась голая мокрая женщина. Она проплевалась, подошла к бочке с дождевой водой и принялась обмываться.

Следом выскочил пузатый мужик: тоже почти голый, в бестолково намотанной простыне вокруг шеи. Он запустил струю мочи в стороне, облегченно завывая.

— Да сколько у вас ее? — спросила женщина. — Окатили как из ведра.

— Ха, а ты как думала!

— Мог бы отлить в золотой комнате, если сразу все не выдавил.

— Я подышать вышел, а ты — далеко не прячься. Сейчас выпьем с товарищем и повторим.

— Тогда готовьте еще двадцать дукатов.

Мимо них прошел парень. Он ничего не сказал, не замедлил шаг, лишь покосился на черный ход. Когда оказался на главной улице — повернул к порогу здания.

Сверху болталась вывеска с неказисто накарябанными сиськами и названием Шлюхи.

Парень вошел. Обстановка внутри благоухала элитностью. Даже мамка носила одежду, более подходящую для секретарши банка. Однако низкий рост и последствия обжорства рушили образ.

Она размеренно подошла к парню, потрясывая жиром, поправила очки и спросила о пожеланиях.

— Приведи самых молодых, — ответил он.

Мамка прокричала несколько имен, после чего из разных проемов потянулись девицы. Свободных и юных набралось четыре в этот час.

— Какая из них работает здесь дольше всех? — спросил парень.

— Это будет… Лелия. Вторая справа.

— Сгодится. Сколько?

— А что вы планируете с ней делать?

— Просто трахну и все.

— Пять дукатов, — разочарованно сказала мамка.

Парень открыл кошелек и достал монеты.

— Ты бы хоть вывеску сменила, если строишь тут первоклассный бордель.

Мамка ответила, что он ничего не понимает в таких делах, и вообще не знает, как мыслят клиенты.

Парень ее не слушал: заплатил, сразу подошел к Лелии и сказал вести в комнату.

Они уединились на втором этаже. Девушка начала снимать легкий прозрачный халат, который ничего не скрывал. Каждый с первого взгляда мог заметить, что из нижнего белья на ней лишь тонкая поясная цепочка.

— Полностью не раздевайся, — остановил ее парень. — Скинь халат с плеч, чтобы грудь было видно. Встань возле стола спиной к зеркалу. Обопрись, ноги скрести, спину держи ровно.

Он погладил Лелию по шее и груди, одернул руку, резко выдохнул и отошел к окну. Долгий летний вечер в городе уже погас, но там, на заросшей дороге, уходящей через подлесок в сторону невысоких скал, еще разливались последние лучи солнца.

— Трахаться-то будем? — спросила Лелия.

— Нет, просто поговорим.

— Только без нравоучений, хорошо?

Парень подтянул рукава водолазки до локтей и сказал:

— Ошкар Афэйсат. Знаешь его?

— Сынка наместника? Во всех борделях Тирсу его знают.

— Часто он тут развлекается? Тебя покупает?

Лелия вяло задумалась.

— Раз в неделю, может реже. Мы ведь на окраине города.

Она зевнула, прикрывая рот рукой, и продолжила:

— Я его никогда не обслуживала, он вроде предпочитает сиськи побольше и возрастом лет под сорок.

Парень еще несколько секунд смотрел в окно, затем повернулся к Лелии.

— Хочешь заработать пятьдесят дукатов за маленькую услугу?

Девушка тут же пробудилась и живо спросила, что нужно делать.

— Когда в следующий раз Ошкар зайдет сюда, ты мигом прибежишь ко мне и сообщишь, — объяснил парень. — Я остановился в таверне напротив, комната восемь. По вечерам и ночью буду там. Но если не открою, назовешь старику внизу имя Гиф. Так меня зовут.

Гиф развязал кошелек и стал отсчитывать.

— Пятнадцать дукатов плачу авансом, — он подошел к Лелии, высыпал монеты на стол. — Еще тридцать пять получишь, когда все сделаешь.

Девушка закивала с удивленным лицом.

— Точно не хочешь присунуть? А то мне даже неловко, столько заплатил.

— Комната восемь, не забудь.

Гиф поспешно ушел из борделя.

Следующие два дня он провел в ожидании. По утрам гулял по заросшей дороге близ города: доходил до подлеска и возвращался. Вечерами топтался в таверне, нашагивал по комнате, иногда выходил на улицу и безысходно разглядывал шлюшью резиденцию, недоуменно подергивая головой каждый раз при виде вывески.

На третий вечер, когда Гиф уже засыпал, нетерпеливый стук и голос Лелии раздались за дверью. Ошкар появился в борделе.

Гиф накинул безрукавку с капюшоном. Не обращая внимания на девушку, сразу направился к выходу из таверны. Когда пересек улицу, завернул в темноту подворотни.

— Эй, ты куда?! — крикнула Лелия. — Ты мне еще тридцать пять дукатов должен.

Она остановилась на две секунды, раздраженно топнула и засеменила следом.

Гиф молча дошел до черного хода борделя, затем развернулся к девушке.

— Сейчас зайдешь и будешь караулить Ошкара. Как только он закончит, хватай его под руку, придумывай что угодно, но выведи сюда.

— Что я ему скажу? И вообще, мы так не договаривались.

— Накину еще десять дукатов, то есть сорок пять выйдет.

Лелия замялась.

— А мне ничего за это не будет? Как-то подозрительно все выглядит.

— Я хочу встретиться с Эдгаром, отцом Ошкара, — уверенно заговорил Гиф. — Но думаю ты понимаешь, что он важный человек. Просто так меня к нему не пустят. Через его сына я передам выгодное предложение, от которого Эдгар не откажется.

Гиф достал кошелек.

— Ладно, не нужно. Я все равно поговорю с Ошкаром, но с твоей помощью это случилось бы быстрее и в уединенной обстановке.

Он начал отсчитывать. Дошел до сорока пяти дукатов.

— Стоп, еще десять ты не хочешь, значит тридцать пять, — убирал часть монет Гиф.

— Хочу, — схватила его за руку Лелия. — Я согласна, жди.

Она забежала в бордель.

Гиф отошел в сторону к другому зданию. Присел, оторвал доску и достал веревку.

Прошло около двадцати минут прежде чем из черного хода вынырнула Лелия, держа за руку худосочного юношу, похожего на скелета в расписной тунике.

— Хватит меня тащить! — вырвался он. — Давай уже, делай лучший в моей жизни отсос.

Гиф быстрым шагом направился к ним. Ошкар на секунду отпрянул, тут же опомнился и придал лицу раздраженно-надменный вид.

— Ты еще кто такой?

Удар в нос. Ошкар прилепился к стене и осел с потухшим взглядом.

Лелия вскрикнула, но резко замолкла — Гиф зажал ей рот.

— Когда я уберу руку, ты без единого писка зайдешь в бордель, — угрожающе заговорил он. — Забудь меня и все, что видела. Хоть кому-то что-либо расскажешь — умрешь.

Он разжал ей рот и отдал свой кошелек.

— Там чуть больше пятидесяти. Уходи.

Лелия растерянно попятилась, медленно развернулась и зашла внутрь.

Гиф торопливо связал Ошкара. Потом одной рукой закинул тщедушное тельце на плечо и двинулся по закоулкам в сторону заросшей дороги.

Рано утром следующего дня он вернулся в город к знакомому борделю Шлюхи. Ловко залез по фасаду до вывески и нацепил на нее тунику Ошкара, прикрыв резные сиськи. Закрепил ткань на углу бечевкой, на которой болталось письмо. После заскочил в таверну, забрал пожитки и два больших бурдюка.

И снова Гиф шагал по травянистой дороге за окраиной Тирсу. По мере приближения к подлеску все отчетливее доносился хрип о помощи.

Гиф пришел на свою ночную стоянку. Дотлевали угли костра возле массивного поваленного ствола. В стороне полуголый Ошкар в одних штанах стоял привязанный спиной к дереву.

— Я дам тебе воды, если больше не будешь орать, — сказал Гиф. — Сам же знаешь, это заброшенная дорога, никто тебя не услышит.

Пленник закивал, вытягивая вперед шею и водя сухим языком по потрескавшимся губам.

Гиф открыл бурдюк и позволил ему напиться. Ошкар прокашлялся и закричал:

— Помогите! Спасите!

Удар в грудь. Крики сменились кряхтением и попытками вздохнуть.

Гиф примостился возле кострища.

— Оводы, — просипел Ошкар. — Оводы проснулись.

— Что ты там шепчешь? Воды больше не дам.

— Меня оводы кусают, паскуда ты бандитская! — задергался Ошкар в бешенстве. — Накинь одежду какую-нибудь.

Гиф оглядел его. Местами по телу и на шее краснели следы укусов. Еще пара оводов сели прямо во время осмотра.

— Нет у меня запасной одежды, — сказал Гиф. — Могу костер развести рядом с тобой. Дым их отпугнет.

Ошкар гневно выдохнул, задумался на несколько секунд.

— Да, давай.

Гиф пожал плечами, оторвал кусок коры от ствола и собрал угли. Перенес их ближе к пленнику. Нарвал сухой травы, раздул пламя. Затем стал закидывать туда ветки с листьями.

Повалили густые клубы дыма. Не прошло и минуты, как сквозь кашель послышалось:

— Все, туши его! Убирай.

Гиф раскидал ветки по дороге, затоптал угли. Ошкар с трудом дышал, из красных глаз текли слезы.

Гиф вернулся к насиженному стволу дерева. Пленник замолк: лишь периодически дергался, отгоняя оводов.

День близился к вечеру.

— Ну где там Дамиан… — пробудился Ошкар. — Ты точно передал отцу, что схватил меня?

— Точно, — ответил Гиф. — Какой еще Дамиан?

— Скоро познакомишься. Он всего год у отца, но уже успел перебить семь десятков преступных мразей разного сорта.

Через полчаса к подлеску подошла массивная лошадь. На ней сидел воин в шлеме, кольчуге и металлических перчатках, которые отличались особой громоздкостью.

— Наконец-то! — радостно взмолился Ошкар.

Гиф поднялся, застегнул нижние пуговицы безрукавки и с досадой сказал:

— Я же написал, чтобы Эдгар лично привез выкуп. Что там было непонятного?

— Забудь про деньги, недоумок, — рассмеялся Ошкар. — Ты сгниешь под тем деревом. Это Дамиан Жесткий кулак.

Воин слез с лошади.

— Приветствую, Ошкар, — забасил он из-под шлема. — А где его подельники?

— Да этот придурок один! Убей его и развяжи меня.

Дамиан решительно пошел вперед. Гиф оценивающе разглядывал воина.

— У тебя невидимый меч что-ли?

Дамиан резко сблизился и замахнулся. Молниеносный прямой удар рукой. Гиф увернулся, оборачиваясь на шум позади. Ствол дерева разорвало надвое.

Следом еще один удар. Гиф подогнул ноги, но сперва смахнул овода, который сел ему на переносицу. Увернуться не успел. Свел руки перед собой и принял удар. Отлетел на несколько метров, покатился и оказался поблизости Ошкара. Тут же вскочил и схватил пленника за горло.

— За секунду выдеру ему кадык, — сказал Гиф Дамиану. — Эдгар лично привозит выкуп, и я отпускаю его сына. Только так.

Ошкар захрипел, пытаясь что-то сказать. Дамиан молча стоял на месте. Затем задумчиво хмыкнул, немного наклонив голову. Через несколько секунд кивнул и двинулся к лошади. Забрался на нее, еще немного задержался, оценивая обстановку, и поскакал в сторону города.