TEMP2

Когда они наконец остановились, старшей принцессе пришлось долго оглядываться по сторонам. Эту часть дворца, северную, она знала плохо, потому что бывала здесь крайне редко. Когда-то, во времена правления короля, отца Китаны, под этими величественными мраморными потолками кипела жизнь — постельничие и виночерпии, повара и кастелянши квартировали в этих комнатах вместе со своими семьями, и разноголосое эхо отражалось от крепких стен. Но потом не стало короля, а гомон сменился предсмертными криками.

Именно в северном крыле дворца Шао Кан велел оборудовать Ямы Плоти. Придворные боялись такого соседства и поэтому старались здесь не задерживаться — до сих пор ходили слухи, что некоторые из особо вертких экспериментов Шанг Цунга и Куан Чи до сих пор бродят где-то поблизости. Встреча с ними, конечно, ничего хорошего не сулила — у кого-то так пропал брат, сват или сын. Китана не очень верила в чудовищ, но восторга от визита все равно не испытывала. Неуютно было как-то. Милина же, напротив, выглядела абсолютно спокойной. Но для нее это дело привычное — именно в Ямах Плоти она когда-то появилась на свет. Шанг Цунг считал ее, наверное, самым гениальным своим творением, но на ответную любовь рассчитывать не приходилось.

На «внешнемирское поле экспериментов» Китану никогда не допускали (хоть она и принцесса), поэтому долгое время девушку мучило любопытство. Когда отношения с сестрой начали налаживаться, эденийка не упустила случая вывести разговор на эту тему, однако ничего путного не вышло — Милина долго увиливала, но когда оказалась буквально приперта к стенке, разом помрачнела.

— Плохо там, — коротко отрезала таркатанка.

— И все? — разочарованно протянула Китана. Нет, она не то чтобы ждала вала живописных мясных подробностей, просто слишком уж…лаконично выразилась сестра.

— И все, — тон Милины возражений не терпел.

С тех пор о своем «детстве», если оно у нее и было, младшая принцесса предпочитала не распространяться. Старшая тоже успокоилась: в конце концов, созреет — расскажет. Времени у них еще предостаточно.

— Как тебе удалось раздобыть имена? — не удержалась Китана. Да, неосторожно, но ведь здесь все равно никто не бывает, правда?

Сестра взяла со стены чадящий факел и толкнула узкую деревянную створку. За ней обнаружилась лестница, уходившая вниз крутым изгибом.

— Это все Гиббон. Она шикарно все провернула. Как ни крути, а змеелюды свое дело знают, скажи?

— Заурианцы, — поправила ее эденийка. Расистское обращение неприятно резануло слух.

— Ну да, а я как сказала? — рассеянно спросила Милина, уже спускаясь вниз.

Да, над этим алмазом еще трудиться и трудиться, подумала Китана, отправляясь следом. Когда они преодолели один пролет, девушку неожиданно окутала волна тошнотворного, липкого смрада, поднявшегося откуда-то снизу. Она вновь всколыхнула неприятное предчувствие, мучившее принцессу совсем недавно. Милина, однако, ничем таким не мучилась и быстро шагала вниз по ступеням.

— Эй, а зачем мы вообще сюда идем? — задала Китана напрашивавшийся вопрос. Вполне логичный.

Огонек факела на мгновение замер, потом опять задергался.

— Надо кое-что забрать, — с той же рассеянностью заявила Милина, — тут недалеко, ща.

Совсем вниз, в густую, жирную тьму уходить не пришлось, чему Китана была только рада. Но уровень тревоги в ее сознании все равно продолжал расти — из тоненькой струйки он уже успел превратиться в стремительный горный ключ и угрожал стать рекой, если отнестись к нему наплевательски. Сойдя с лестницы, принцессы оказались в совсем узеньком проходе. Проход упирался в стену с единственной дверью, обшарпанной и старой.

— Что забрать? — спросила Китана нетерпеливо. Из-за плохой вентиляции в проходике было душно, но ладони все равно предательски холодели. Милина взмахнула рукой в успокаивающем жесте, мол, все путем. И в это даже хотелось верить, пока со стороны лестницы не донесся истошный вопль. Женский вопль. За свою жизнь Китане довелось повидать немало смертей и даже стать причиной нескольких из них. Но она понятия не имела, что кто-то может так кричать.

— Ты это слышала? — прошептала ошарашенная эденийка.

— Ага, — Милина опустилась на корточки (подол сорочки безнадежно при этом замарался) и выломала примыкающую к двери половицу, — у нас есть минуты две-три, на крайняк пять. Так что лучше не мешай.

Из-под половицы таркатанка извлекла ключ с пятнами ржавчины, разъевшими темное железо. Торопливо вставила его в скважину на двери и, чертыхнувшись, провернула несколько раз. Как только она это сделала, стало удивительно тихо. Дверь отворилась с легким скрипом, открывая взору девушек комнату, напоминавшую кабинет какого-нибудь средневекового счетовода. Китана с опаской вошла вовнутрь. За большим овальным столом в углу сидела ссутулившаяся фигура и что-то строчила в пухлой тетради. Приглядевшись повнимательнее, девушка узнала в этой фигуре…

— Куан Чи! — вскричала Китана, — что ты здесь делаешь, чертов лысый убл…

Чьи-то сцепленные руки обрушились ей на затылок. Удар был сильным, но вырубить принцессу не сумел. Поэтому, шлепнувшись навзничь, она перевернулась на спину и увидела знакомое лицо, искаженное злорадной гримасой.

— Почему? — спросила старшая принцесса. Ей было не столько больно или страшно, сколько обидно.

— Все просто, — ответил Куан Чи, захлопывая тетрадь, — потому что я попросил.

— Врешь, сука, — прошипела Китана, — Милина…

— О, нет-нет-нет, — перебил ее колдун, — ваша так называемая «сестра» здесь ни при чем. Вас, принцесса, переиграли.

Лицо таркатанки поплыло, начало таять, словно у колдуньи из сказки про волшебника из страны Оз. Оно покрылось морщинами и пигментными пятнами, волосы побелели, глаза из больших и желтых сделались маленькими и черными. Вот только взгляд не изменился — лукавый, с холодным прищуром.

— Спелись, значит, — с ненавистью выдохнула Китана.

— Не совсем, — заметил Куан Чи, — однако, если развивать данную метафору, то наши партии временно друг с другом гармонируют. Эта симфония, дорогая принцесса, станет реквиемом по внешнемирскому режиму, и вы поможете мне…

Шанг Цунг тихонько кашлянул. Престарелый, похожий на высушенную рыбину, маг утопал в сорочке фигуристой Милины, однако даже в таком виде внушал если не страх, то опасения.

— …поможете нам не сфальшивить.

Китана усмехнулась.

— Ты же понимаешь, что через десять минут после того, как я выйду отсюда, ваши головы повиснут на ветвях того шизанутого леса с живыми деревьями?

Куан Чи взял со стола какой-то маленький предмет и поднялся с места. Неспешно отмеряя шаг, он приблизился к принцессе и опустился возле нее на корточки. В нежный нос принцессы ударил аромат затхлости, слежавшейся пудры и немытого тела.

— Не повиснут, — с уверенностью заявил Куан Чи и продемонстрировал предмет Китане. Им оказалась квадратная фотокарточка, будто бы выпущенная из полароида — в один из предыдущих турниров на Земле эденийка даже обзавелась таким и извела немало денег на пленку, чтоб утолить свою мимолетную страсть к фотографии. Однако на этой карточке не было какого-нибудь милого котенка или погожего весеннего денька. Объектив безвестной камеры выхватил из полумрака крошечную комнатку с низким потолком и замшелыми стенами. Кроме массивной двери да узкой деревянной лавки, в комнатке не было ничего. Но даже если бы и было, Китана навряд ли бы это заметила, потому что взгляд ее оказался намертво прикован к двум знакомым фигурам. Милина и Хамелеон полусидели у стены. На лодыжках и запястьях у каждой красовались цепи из ржавого железа. Обе находились в каком-то странном забытьи, но на этом сходство меж ними заканчивалось. Если Милина, за исключением пары синяков, выглядела обычно, то при взгляде на ее подругу по несчастью у Китаны зашлось сердце. На Хамелеон не было живого места. Все тело покрывали ссадины и кровоподтеки, глаза заплыли и превратились в узкие щелки, а правую руку вывернули под неестественным углом. Вдобавок кое-где виднелись следы ожогов — кто-то из ублюдков явно пускал в ход факел.

Один короткий импульс — и кулак Китаны полетел в нагло ухмыляющуюся морду Куан Чи.

— Ну-ну, принцесса, ни к чему так нервничать, — с издевкой произнес он, уворачиваясь, — некоторые стражники действительно весьма рьяно относятся к своим обязанностям, особенно, если дело касается, скажем так, нежелательных для государства субъектов. К тому же многие из них, безмозглых болванов, обычные расисты. Я не могу винить в этом их, только систему образования. Еще один огромный просчет Шао Кана… которого вы поможете нам убрать. Время этого неотесанного стероидного качка давно осталось в прошлом, вместе с гладиаторскими боями, культом крови, невежества и токсичной маскулинности. Внешнему Миру пора наконец расцвести — расцвести под началом просвещенного правителя.

— Уж не тебя ли? — скептически осведомился доселе молчавший Шанг Цунг.

Куан Чи замялся.

— Это, мастер Цунг, вопрос, решение которого следует оставить на другой, более спокойный день.

Старый маг ответом не удовлетворился и продолжил злобно буравить своего ненадежного товарища взглядом.

— Чего ты от меня хочешь? — стиснув зубы, выдавила Китана.

— Вы, должно быть, удивитесь, принцесса, — заявил Куан Чи, — но на данный момент — ничего. Читайте, гуляйте, тренируйтесь, вкусно кушайте, будьте ласковы с отцом — ведите себя так, чтоб не возбуждать ничьих подозрений. Ни одна шавка не должна усомниться в вашей лояльности короне Шао Кана. Ваш час придет после турнира, который… — тут лысый колдун выдержал эффектную паузу, — уже близок.

— А у тебя, гляжу, и впрямь все распланировано, — с ненавистью заметила старшая принцесса, — утырок педантичный.

— Люблю иметь в запасе несколько вариантов, — приосанился Куан Чи, — я даже буду с вами честен, Китана. Ничего, что я так обращаюсь? Мы же теперь с вами партнеры, как-никак. Мне насрать, победит Внешний Мир в этом турнире или проиграет. План претворится в жизнь в любом случае. Поднимайтесь, — он протянул Китане руку, но девушка шлепнула по ладони и вскочила на ноги.

Сделала она это, однако, чересчур резко, и чуть не повалилась обратно. Голова после удара старого перевертыша сильно кружилась. Из тьмы за пределами комнаты снова донесся протяжный, громкий женский стон. Это может быть кто-то из них, подумала Китана. Черт побери, СКОРЕЕ ВСЕГО, это кто-то из них. Куан Чи растянул губы в насмешливой улыбке.

— Крамольную вещь скажу, но послушайте — будет даже лучше, если земляне победят.

Ядовито-зеленый сгусток энергии едва не ударил Куан Чи в грудь. Колдун успел шагнуть в сторону, и магический снаряд влетел в массивный стеллаж. Древние фолианты посыпались на пол с полок. Китана оглянулась; Шанг Цунг вытянул сухонькие лапки вперед и складывал из них замысловатые конфигурации.

— Ты совсем рехнулся, хорек бледножопый? — заскрипел он, — только через мой труп! Скорее последний поломой во дворце станет Старшим Богом, чем эта саранча, эти насекомые из Земного Царства одержат победу над воинами Внешнего Мира! Я знал, что ты отступник и еретик, Куан Чи, но чтоб настолько…

— Угомонись, старый пердун, — процедил Куан Чи, — и дослушай меня до конца, если, конечно, твоего маразматического мозга еще на это хватит. Рэйден, сельский обалдуй, совсем перестал мышей ловить. Все защитники Земли, способные хоть что-то противопоставить нашим бойцам, либо мертвы, либо отошли от дел, либо бомжуют на улицах Калифорнии, как Джонни Кейдж. А новый состав не в пример слабее всех предыдущих. Теперь смотри — что произойдет в том случае, если отборные воины империи потерпят неудачу в схватках с земным отребьем? Подчеркиваю! — вытянул он вперед указательный палец, похожий на толстого бледного червя, — не лучшим из лучших, а последнему сброду. Тогда получается, что наши бойцы и вовсе грязь подноготная. А выбирал их кто? Правильно, батюшка-император Шао Кан.

Куан Чи горделиво прошелся по комнате, пнул попавшуюся под ноги толстую книженцию (та обиженно захлопала страницами из человеческой кожи и пообещала проклясть лысого колдуна как можно скорее) и остановился перед Китаной. Глядя на нее, он продолжил лекторским тоном:

— Достаточно заронить хоть зернышко сомнения, и тогда восхищенная толпа обернется кровожадной ордой. А после прокручивай любой переворот, какой хочешь. Или вовсе можешь отойти — дебилам, как говорится, главное, не мешать. Плоды их труда мы потом и подберем. Внешний Мир, принцесса, стерпит идиота, самодура, даже сумасшедшего. Но не стерпит слабака. К счастью, мы с мастером Цунгом к таковым и не относимся.

— Это мы еще посмотрим, — пообещала Китана.

Куан Чи выставил ладони в примирительном жесте.

— Ну вот, снова-здорово! Я вам не враг, принцесса. Все мы здесь, в этой комнате, хотим одного. Так почему бы не помочь друг другу?

— Ты осмеливаешься просить о помощи после того, что сделал с моими близкими, кусок дерьма? — прорычала Китана, надвигаясь на Куан Чи.

Шанг Цунг напрягся, на пальцах старого мага засияли разноцветные искорки. Но его союзник, однако, ничуть не смутился.

— Согласитесь, это неплохой рычаг воздействия, — самодовольно произнес он, — поможете нам, и тогда принцесса Милина и Хамелеон будут жить. Откажете — и мастер Цунг получит новый материал для работы.

Дряхлый маг осклабился.

— Как же я давно мечтал о возвращении моей улыбчивой девочки в родные пенаты, ты не представляешь!

Фотокарточка. Оковы, вдавливающиеся в кожу. Огромные вздутые волдыри.

— Пообещай, что если я помогу, больше никто их не тронет, — тихо произнесла Китана.

Куан Чи гаденько улыбнулся.

— Будьте благоразумны, принцесса, я же не могу влезть в голову к каждому, к…

— По-о-бе-щай, — прошипела та, хватая лысого колдуна за грудки.

— Хорошо-хорошо, — согласился тот, — ни к чему нам с вами столь близкое знакомство. Даю вам слово.

Нихрена оно не стоит, твое слово, подумала Китана горестно. Куан Чи тем временем отстранился и разглаживал рубаху свободного покроя со значком «инь-янь» на груди.

— За сим объявляю наш маленький междусобойчик оконченным, — объявил колдун, — рад, что мы смогли прийти к соглашению, очень рад, принцесса!

— Угу, — равнодушно отозвалась та.

— И помните — никакой самодеятельности! Теперь, конечно, вам и не с кем вести подковерные игры, но предупредить лишний раз все равно полезно. Вступаем в дело, как только кончается турнир! Мастер Цунг, — церемонно поклонился он дряхлому магу.

Тот кивнул. Его лицо вновь стало изменяться. Не в первый и даже не в тридцать первый раз видела Китана, как преображается перевертыш, но привыкнуть к этому все равно никак не могла. Зрелище было настолько жутким, настолько… неправильным, что для его описания в языке не существовало подходящих слов. Вот перед ней высохший потрескавшийся пергамент, а через каких-то десять секунд — румяное, свежее лицо девушки. Пусть и с очень своеобразной улыбкой. Что сказать, Шанг Цунгу удавались почти идеальные копии.

— Расходитесь уже, — махнул рукой Куан Чи, — не ровен час какой-нибудь ротозей забредет. А я свою норму трупов на неделю уже выполнил.

Через несколько минут помрачневшая Китана под бдительным взором «сестры» шла к опочивальне. На душе было пусто, горестно и гадко. Да, она подозревала, что скользкие подхалимы вроде Куан Чи способны доставить немало хлопот, но чтоб настолько наглеть… с другой стороны, почему бы и нет? В конце концов, как это ни печально —ублюдок действительно всех переиграл.

— Лицо попроще сделай, — толкнула ее локтем «Милина», — еще подумают, что у тебя горе случилось, сочувствовать начнут.

В памяти вновь ожили образы с полароидной фотокарточки. Китана сжала кулаки так, что побелели костяшки и шумно выдохнула. Веди себя достойно, это твоя единственная надежда. Но она была близка, опасно близка к тому, чтобы сорваться. Помогло только то, что они наконец добрались до спальни принцессы.

— Скоро увидимся, сестра, — язвительно произнес колдун в обличье таркатанки, — веди себя хорошо, не шали и ничего не трогай. А не то мои гостьи отправятся прямиком в генетический разделитель и, поверь, ты не хочешь знать, что это такое.

— Я тебя самого разделю, старый хрыч, рано или поздно. Напополам, как червя. И посмотрю, срастутся ли половинки обратно, — пообещала Китана.

«Милина» добродушно рассмеялась.

— Как же чудесно, что ты не разучилась мечтать! Это лучшее свойство молодости! А вот у нас, людей в летах, все больше не мечты, а планы… — и без того широкий оскал растянулся еще сильнее, — чао, Кит!

Китана устала махнула рукой и хлопнула дверью. С того момента, как они сбежали от недотепы Рэйна, едва ли прошло более получаса, но принцесса чувствовала себя так, будто пробежала парочку марафонов, а потом еще пару часов жонглировала огромными булыжниками. Эти двое еще и энергетические вампиры, не иначе. Обессиленно опускаясь в кресло, она подумала, что в одном Шанг Цунг все-таки промахнулся. У его Милины все клыки были целы.