Я всегда считал себя человеком стойким и принимающим вещи такими, какие они есть. Поэтому появление в моей квартире говорящего кота я встретил с достоинством.
Всего лишь подпрыгнул на скрипящем стуле и суматошно скрыл вкладку браузера, где крутилась серия аниме.
А впрочем… какого чёрта? Хозяин я в своём доме или нет? С какой стати мне стесняться какого-то там кота?
Я развернул вкладку обратно. Немедленно пожалел об этом, когда главная героиня, одетая в один купальник, наклонилась, чтобы что-то подобрать. Нарисованная задница заняла практически весь экран.
Накатил стыд, усилившийся, когда я заметил, что кот внимательно изучает содержимое монитора. Свернуть снова? А, да пошло оно!
И я оставил всё как есть. Даже паузу не включил. Благо хоть не хентай…
— Что-что ты сказал? — переспросил я у кота.
— Братик! — заверещала нарисованная девка, грохнувшись на парня.
Твою ж налево… Больше никаких гаремников. Клянусь.
— Я сказал, что благодарен тебе за своё спасение, — послушно повторил кот мягким баритоном. Прыгнул на древнюю столешницу и нажал лапкой на потёртую мышку, останавливая анимешную вакханалию.
Я ощутил мощную волну признательности за то, что он никак не прокомментировал мой досуг.
— Э-э-э, да. Напомни, где мы встретились?..
Конечно, коты не могли в раздражении закатывать глаза, но мне показалось, что именно это мой собеседник и провернул.
— Сегодня утром. Ты отбил меня у хулиганов.
— Ах да, — наконец сообразил я.
Признаться, ничего особенного. Возвращался домой после халтуры: помогал отгрузить товары в ларёк в соседнем квартале.
Возвращался — и заметил стайку оборванцев, которые закидывали камнями тёмный мешок. Подошёл ближе и понял, что не мешок это, а полосатый дворовый котяра, весь покрытый кровью. Бедняга валялся на боку и уже не пытался убежать, лишь изредка тихо мяукая.
При виде этаких развлечений зачесались кулаки. Конечно, бить я никого не стал — себе дороже выйдет. Но догнал предводителя засранцев и как следует оттягал за ухо, повторяя, что тот, кто мучает котов, недостоин зваться человеком.
Когда убедился, что урок усвоен, отпустил мальчишку и пошёл к коту. Не бросать же животину в беде?
В кармане похрустывали пятихатка и пара сотенных купюр — сегодняшний улов. Пятьсот рублей дал продавец за отгрузку вместе с парой «битых» — бутылок водки, списанных как потери при разгрузке. Их я тут же обменял на деньги у напарника, молчаливого дедка Петровича. Сам я не пил, а от Петровича вечно разило сивухой. Он никогда не возражал против таких схем.
Смешно думать, что этих крох хватит на лечение кота. Но, может быть, удалось бы уговорить ветеринара хотя бы усыпить его. Не бросать же зверя страдать.
Вот только когда я вернулся на месте, никакого кота там уже не было. Как и лужи крови, растекавшейся по асфальту ещё пару минут назад.
Это меня озадачило, но после ночных маханий здорово тянуло спать, так что разбираться я не стал. Вернулся домой и завалился на боковую, а когда проснулся, то начисто забыл о случившемся.
Как я уже упоминал, предпочитаю принимать вещи как должное, а не попусту рефлексировать над каждой безделицей.
Однако ж выяснилось, что это была не безделица. Потому что… ну, как часто люди сталкиваются с говорящими котами до того, как их посетит белочка?
— Не за что, — сориентировался я. — Помогать ближнему своему — это правильно, это естественно.
Я прищурился.
— Кстати говоря… Ты как сюда пролез?
Если где-то в полу или стене вдруг появилась дыра, через которую может пролезть целый кот, дела у меня плохи. Денег на ремонт не водится; да и откуда им взяться, если я сижу без работы?
— Это неважно, — уклончиво сказал кот, и чем пробудил во мне подозрения. Как долго этот пушистый хрен отирался в комнате? Что успел увидеть?
Я лихорадочно прикинул, чем занимался после того, как проснулся. По всему выходило, что ничем предосудительным… кроме просмотра злосчастного аниме.
— Скажу больше, ты так тоже сможешь, — меж тем продолжил кошак. — Если, разумеется, согласишься принять награду.
— Какую ещё награду?
— Величайший дар, доступный человеку, — высокопарно заявил он. — Владение магией.
— Магией, — попугаем повторил я и задумался, почесав кончики пальцев. Решительно мотнул головой. — Знаю я ваши магии! У меня богатый теоретический опыт в таких штуках. Наверняка здесь кроется огромнейший подвох, даже подвохище.
— Это… правда, — признал кот. — После того как ты станешь магом, твоей жизни будут угрожать опасности, о которых ты ранее и не догадывался. Будет тяжело, будет страшно. Придётся потрудиться, чтобы освоиться в новом мире.
— Новый мир? Меня куда-то перенесёт?
Только попаданчества мне не хватало. А хотя… Может, и не хватало.
— Фигура речи. Никуда ты с Земли не денешься, не переживай.
— Да уж, — вздохнул я. — Хороший ты зазывала. Послушать тебя, так стоит послать приглашение подальше. Никаких преимуществ, сплошная головная боль.
— Почему это? А как же сверхъестественные способности? Как же возможность творить добро?
— Так уж и добро, — горько усмехнулся я. — Знаем мы, как люди используют свалившуюся на них власть.
— Такой контракт абы кому не предлагают, — возразил кот. — Я за тобой наблюдал и пришёл к выводу, что ты — идеальный кандидат. Последнее испытание это подтвердило.
Ах вот чем была сценка с дворовыми хулиганами… Испытанием. И я, стало быть, его прошёл.
— Всё равно звучит крайне мутно.
— А какой у тебя, позволь поинтересоваться, выбор? — хихикнул кот. Метнулся взгляд к монитору, где застыла в немом вопле анимешная девчонка. — Погрязать… в этом? Отдаться унылому быту, разбавляемому эскапизмом? Позволить прошлому одержать верх?
Вот, с одной стороны, захотелось взять кота за шкирку и сильно так встряхнуть. Уж если он заговорил о прошлом, немало под меня копал. С другой — кот-то сто процентов волшебный. Может, мысли мои прочёл ещё до того, как решил со мной заговорить.
Челюстями-то не двигает, мысленной речью пробавляется. И то верно, глупо бы выглядело, если бы он щёлкал зубами, пытаясь выдавить человеческую речь из не предназначенного для неё горла.
Какой у меня выбор? Выбор, безусловно, был. Отвернуться от кота, запустить серию мультика дальше… и всё? И утонуть в серости бесполезного существования.
Александр, двадцать три года. Родители — запойные алкоголики, не справившиеся с гнётом девяностых да и допившиеся до могилы. Меня с собой забрать попытались, но выручила ныне покойная бабка, в квартире которой я и жил. Если б не она, шастал бы по улицам бомжом или тоже дохлебался бы до цирроза.
Нет, не дохлебался бы. Спасибо отцу с матерью, которые с малых лет научили меня, что такое неблагополучная семья. Спасибо за то, что по их милости принадлежу к российскому «потерянному поколению». Не тому, что вернулось с фронтов Первой мировой, а тому, чьи судьбы безжалостно перемололи жернова безумного десятилетия.
С такими-то исходными данными повезло, что порядочным человеком вырос. Разве что…. Потерянным. Да, по-другому и не назвать. Классический случай мальчика «умного, но ленивого», которым обычно учителя маркировали ярких посредственностей. Разве что моим родителям ни один учитель этого не говорил. Да им и плевать было.
Короче говоря, прожигал я лучшие годы жизни в зыбкой бытовухе. В институте не учился, постоянной работы не имел. Бегал по халтуркам, чтобы за квартиру платить и что-то на стол накрывать, да и всё. И всякая попытка выбраться из этого болота поднимала внутри волну стойкого отвращения.
Не твоё это, не твоё, пело нутро. Скучно, пресно, банально. Ты создан для большего. И эта мелодия звучала всё громче с того дня, как погибли родители и я начал возвращаться домой с уроков, не опасаясь получить с порога затрещину или пьяно-слезливый монолог, который тоже оканчивался зуботычиной.
Если так подумать, что я терял? При худшем раскладе — жизнь, которая и так здорово напоминала прозябание.
Но это всё рационализация. Так-то ещё при слове «магия» кончики пальцев у меня зачесались именно что от предвкушения. Если это не поворотная точка в моей истории, тогда лучше уж броситься из окна прямо сейчас.
— Я согласен, — произнёс я, изо всех сил сохраняя пристойный вид, хотя внутри хотелось петь от радости.
Кот ухмыльнулся. Понятия не имею, как это понял, ведь внешне морда у него не изменилась.
— Тогда окропи кровью эту табличку, — и пихнул ко мне явившийся из ниоткуда каменный прямоугольник.
— Так, это что, продажа души? Ну уж нет, на это я не подписывался…
— Душа останется при тебе, — заверил меня кот. — Ею будешь владеть лишь ты.
— Ну ладно, — почесал затылок я и задумался, куда сунул ножницы.
— Могу за мизинец тебя цапнуть, — как-то чересчур поспешно предложил кот.
— Себя за х… хвост цапни, блохастый.
Я нашёл ножницы, сходил в ванную за перекисью водорода. Залил лезвие и кожу.
— После заключения контракта тебя всё равно не будут беспокоить болезни, — заметил кошак.
Его заверения я проигнорировал. Ещё не хватало верить говорящей зверюге в вопросах столбняка.
Когда подготовка завершилась, я расцарапал палец и позволил ленивым каплям крови упасть на табличку.
— Сим заверяю я соглашение, кое разорвёт лишь смерть, — вдруг провозгласил кот. В ответ прямоугольник засветился так ярко, что я рефлекторно прикрыл глаза. А когда убрал руку — на табличке лежало простое серебряное кольцо с оправленным в него голубым камешком.
— Надень его, — потребовал кот. Я мельком посмотрел на него; из его шерсти вымылись полоски. Теперь он был полностью чёрным.
Странная перемена.
Я подчинился, но ничего не произошло.
— Эй, а перстень-то сломанный.
— Скажи, «Именем священного договора двух лун взываю я к силе внутри меня».
Признаться, мало всё это смахивало на правильную магию. Ну, огненные шары, молнии из зрачков и всё такое.
Я повторил за котом, и пространство подёрнулось рябью. Меня охватило странное чувство лёгкости. Тело обвили белоснежные ленты, а окружение будто подёрнулось сероватой дымкой, которая размывала контуры предметов.
В следующее мгновение ленты исчезли. А вот дымка осталась. Комната обрела чудной, практически незнакомый облик — предметы на периферии зрения будто слегка подрагивали.
— И что дальше? — спросила я. Замерла на мгновение, прислушиваясь к изменившемуся голосу; тот стал выше, мелодичнее. Посмотрела вниз и…
— Твою-то мать, сука ты шерстяная, — с чувством сказала я, обозрев холмы там, где раньше была равнина. Надо ли говорить, что вместо грязной футболки на мне было весьма облегающее платье. Чтобы удостовериться (и только!), я сунула ладонь под юбку в трусы и… не нашла там того, что ранее выпирало из них. — Это и есть подвох?
— Один из, — подтвердил кот. — Поздравляю, девочка-волшебница. Твоя роль — нести свет и бороться со злом, пока смерть не остановит тебя.
Я бросила на него испепеляющий взгляд (мне кажется, или кошак подрос?) и подошла к замызганному зеркалу на стене. Оттуда на меня взглянуло отражение сногсшибательной девушки лет так шестнадцати-восемнадцати. Чувственные губы, изящный овал лица, пронзительные голубые глаза и золотые кудри… Такие красавицы водились разве что на обложках мужских журналов, да и там они были изрядно подправлены в редакторах. А здесь — всё естественное, натуральное. Я даже не была накрашена.
— Какого чёрта была? Почему я — не он? Почему я даже думать не могу о себе как о мужчине?!
— Часть превращения, — произнёс кот так, словно это всё объясняло.
Но это ничего не объясняло.
— И как… и как я… и вот с этим мне ходить?!
— Ты всегда можешь перекинуться в изначальный облик.
У меня с груди словно многотонный булыжник свалился. Я выдохнула и спрятала лицо в ладонях. Те нащупали нежную гладкую кожу.
— Так… так, хорошо… Нет, ничего хорошего! Какого чёрта?! Почему я… Я не хочу…
— Поздно.
Мои дальнейшие реплики были сугубо непечатными.
Когда я подуспокоилась (закончился воздух в лёгких) и замолчала, кот продолжил:
— Не говори, что отказалась бы, если бы я объяснил заранее.
— Я… я не…
Это была чересчур сложная тема, чтобы затрагивать её сейчас, когда в груди бушевали эмоции.
— Это кольцо — средоточие моих магических сил? — спросила я.
Пора прояснить положение, в котором я оказалась из-за того, что поспешила.
— Это кольцо — твоя душа. Не рекомендую уходить от него далее чем на десять метров. Свалишься без сознания и не очнёшься, пока кольцо не поднесут к телу.
Я сглотнула. Зажмурилась. И выдала поток грязных ругательств.
— Я что, в сраной «Мадоке»?! Быть девочкой-волшебницей — значит страдать и всё такое?!
Как ни странно, кот понял, что я имела в виду, и ответил:
— Что было раньше: курица или яйцо? Некоторые люди использовали реальность для вдохновения в творчестве. Так что кое-какие моменты могут совпадать с тем, что тебе знакомо по литературе или… — Он на мгновение замолчал. — Мультипликации.
Он хмыкнул и добавил:
— Справедливости ради, искусство всегда отражало жизнь не полностью.
— В каком это смысле?
— Жизнь страшнее, — сказал кот беспечно.
К этому моменту душевных сил у меня осталось ровно столько, чтобы не швырнуть в блохастого ножницами. Я вновь принялась изучать себя. К некоторому стыду, в двадцать три год тайны женского тела были сокрыты для меня за непреодолимым препятствием монитора. Сегодня я впервые получила возможность исследовать девичьи прелести вручную.
— Не переусердствуй, — одёрнул меня кот. — Девочка-волшебница на то и девочка, что невинна.
Я залилась краской и убрала руки за спину. Потом опомнилась (какого хрена меня учит манерам блохастая шкура?) и показательно вцепилась в грудь, оказавшуюся весьма чувствительной. Впрочем, первоначальный запал прошёл, и вскоре я отпустила себя, разгладив складки на платье.
— Это всё, конечно, здорово, — сказала я (нет, не здорово), — но пора бы научить меня превращению обратно в мужчину. А потом можно и поговорить. Я же правильно понимаю, что ты кто-то вроде моего фамилиара? Получается, ты должен ответить на мои вопросы, помочь мне обустроиться в новом положении и всё такое.
— Не совсем, — отозвался кошак. В его голосе плескалось ехидство… и опасность?
Я развернулась к нему. И чуть не грохнулась в обморок.
Дело в том, что пока я вертелась перед зеркалом, изучая новый облик, кто-то подменил милого дворового котяру. Его место заняла огроменная зверюга, чёрная как сама ночь, ростом под три метра — её макушка чесала потолок. Здоровые когти на концах массивных лап с лёгкостью порвали линолеум и оставили глубокие отметины на бетоне.
Тварь приоткрыла гигантскую пасть и показала длинные клыки размером с моё предплечье.
— Привет, собачка… — выдавила я. — Я мирная… Ты же не кусаешься?
— Я не собачка, — поправил меня знакомый мягкий баритон. — Я демон. И так уж вышло, что время разговоров подошло к концу.
С саблеобразного клыка не-собачки-а-демона на пол капнула капля слюны размером с кулак. Линолеум зашипел, растворяясь, будто на него угодила кислота.
Блеск. Чудесно. Где я найду деньги, чтобы всё это восстановить?
Нет, вопрос стоял иначе. Где я найду достаточно большую клетку, чтобы засунуть в неё взбесившегося кота?
Есть ли в магическом мире аналог отлова бродячих животных?
Я издала писк, больше приличествующий насмерть перепуганному зайцу, чем доблестной девочке-волшебнице, которая карает зло и насаждает добро.
— И-и-и-и что теперь? — заикаясь, произнесла я. Отступила на пару шагов назад. Уперлась в зеркало.
— Теперь — обед. В роли главного блюда — новорождённая волшебница. — И в бездонных глазах демона загорелось тёмное пламя.
Он прыгнул на меня.