По имеющимся у нас сведениям, тёплым летним вечером 18 августа 2006 года журналист Арсений Смольников заключил выгодный договор с разоряющейся типографией. Его книга «Паралич пробуждения», которую он написал за шесть месяцев и сам же отредактировал, была полностью готова. Роман, по крайней мере, в своём первоначальном виде, состоял из пятнадцати больших глав. Повествование велось от первого лица; главному герою автор дал своё имя.

Всё началось с того, что единственная дочь Аркадия и Эльвиры — Анастасия Сомова, переживающая затяжную депрессию, — скончалась в своей кровати ранним утром 16 декабря 2005 года. Убитые горем родители не находили себе места, отдавали последние деньги на пышные похороны, просили финансово помочь родственников и друзей покойной; они залезли в долги, но всё-таки набрали нужную сумму.

Роскошный, если данная характеристика вообще применима к подобному предмету, шестигранный лакированный гроб с четырьмя ручками стоял на двух деревянных табуретках посреди гостиной. В морге поработали на славу: Анастасия лежала словно живая. Каждый сосед, родственник, друг или просто знакомый, пришедший попрощаться, сразу отмечал, что её лицо совсем не было мертвенно-бледным как это присуще умершим. Покойная будто просто спала крепким обеденным сном.

Аркадий был занят организацией похорон, поэтому временно отсутствовал в квартире, а Эльвира сидела на кухне, измученная телефонными звонками соболезнующих родственников. Что интересно, ни один из произносивших самые громкие слова сочувствия не пожертвовал ни копейки в столь трудное для семьи время. Почти незнакомые соседи приносили по сто, пятьсот, а то и по тысяче рублей, оставаясь немногословными, в то время как мнимые близкие родственники лишь разбрасывались пустыми словами, заканчивая свои душные монологи классической фразой «держитесь там». Самое меньшее, чего хочется после этой фразы — это действительно держаться. Под гнётом мрачной обстановки она словно молния поражает тебя в самое сердце, и ты вновь проигрываешь в памяти всё произошедшее, окончательно разбиваясь на мелкие кусочки.

В этой суете мать не заметила, как тело дочери бесследно исчезло из гроба. Крик ужаса пронёсся по пустому подъезду. Дрожащими от страха руками, безутешная мать держала трубку телефона, не зная, куда ей звонить. На крик сбежались соседи: пожилая Клавдия — соседка по площадке; мужчина средних лет, чьё имя не упоминалось, а также сам Арсений, и далее повествование велось от его лица. Клавдия упала в обморок, увидев пустующий гроб со свисающим из него белым саваном, и золотую иконку, ранее лежавшую на животе покойницы, а сейчас валяющуюся на полу вниз образом. Второй сосед подхватил старушку, а Арсений, выпучив глаза и закрыв рот рукой, отпрянул от лакированного ящика и попятился прочь из гостиной.

Пока Эльвира, захлёбываясь слезами, пыталась привести старушку в чувства, а безымянный мужчина стучал по пластмассовым кнопкам телефона, набирая номер милиции, писатель набрался мужества и шагнул в сторону гроба. Никаких следов рядом с ним не было, Арсений размышлял так: если она сама встала и выбралась, то гроб наверняка должен был бы изменить своё положение, если вообще не опрокинуться с табуретов, значит, её оттуда вытащили, но кто осмелится на такое, а самое главное — зачем?

Терзаемый смутными мыслями, Арсений вышел в коридор, заглянул из-за угла на кухню, где очнувшаяся Клавдия припала к груди рыдающей хозяйки квартиры, а сосед громко диктовал адрес дома в телефон; постояв так немного, писатель поглядел на длинный коридор ещё раз и нахмурился. Он прошёлся по нему, с подозрением оглядывая каждый угол потолка и скользя взглядом по плинтусу, дошёл до конца, заглянул в уборную, в ванную, еле слышно приоткрыл дверь второй комнаты, где и скончалась Анастасия, засунул голову в образовавшуюся щель, а затем распахнул дверь полностью. Одна мысль не давала писателю покоя: что если она всё ещё в квартире? Осматривая комнату, он чуть было не вскрикнул от неожиданности: в большом зеркале, что располагалось в двери двухметрового деревянного шкафа, отражая кровать, писатель увидел лежащую на ней покойную — точь-в-точь такую же, какой он видел её утром в гробу. Арсений обернулся, и с облегчением выдохнул — кровать была пуста. Подсознание сыграло с ним злую шутку, плюсом ко всему послужила гнетущая атмосфера, подкрепляемая всхлипываниями Эльвиры и старческими завываниями Клавдии, доносящимися с кухни.

Писатель стоял посреди комнаты, почёсывая правый висок и сверля взглядом кровать. Из раздумий его вырвал громкий голос вернувшегося Аркадия. Арсений в темпе покинул комнату, аккуратно закрыл за собой дверь и, удостоверившись в том, что не оставил следов, поспешил в гостиную.

Отец покойной сидел на полу, сжимая в одной руке икону, а во второй кусочек савана, что уже окончательно выпал из гроба. Эльвира вбежала в комнату и упала рядом с мужем, уткнувшись ему в плечо. Старая Клавдия сцепила руки на груди, охая, она качала головой и причитала: «Господи, господи!» Сосед стоял около неё и безумными от страха глазами поглядывал на Арсения. Последний тяжело дышал, прикрыв рот кулаком. В его глазах темнело, начала болеть голова, в ней эхом и болью отзывалось каждое слово бубнящей Клавдии, которая и не думала успокаиваться.

В дверях тамбура показались двое мужчин в форме: один высокий и крепкий брюнет, а второй низкий лысый усач с усталым взглядом и с белой неухоженной щёткой под носом. Кивнув соседям, они прошли в гостиную и на миг замерли в ступоре. Лысый положил руку на плечо Аркадия и постучал по нему пальцами, тот поднял на стража порядка мокрые от слёз глаза, лицо его напоминало измятую тряпку: всё покрытое морщинами и красное, словно он прорыдал в подушку целую ночь. Брюнет помог супружеской паре подняться, проводил их на кухню, а затем, по приказу усатого начальника, выпроводил из квартиры соседей и захлопнул за ними дверь. Правда, ненадолго: для составления протокола потребовались понятые, благо никто не собирался далеко уходить, даже наоборот, Клавдия успела растрепать о случившемся другим соседям, а те в свою очередь разнесли слухи по этажам. Поэтому, спустя несколько минут у дверей квартиры скопилось около двадцати жильцов. Тихонько перешёптываясь между собой, они глазели на Арсения и безымянного соседа, а те стыдливо опускали глаза вниз, чувствуя за собой иррациональную вину. Дверь открылась, брюнет вызвал троицу в квартиру, а когда те зашли, с грохотом эту дверь захлопнул, да настолько сильно, что две молодые женщины, стоявшие ближе других, громко охнули и язвительно прокомментировали сие действие.

Дверь, как и полагается, весь день была открыта для всех, желавших проститься, но никто не мог и подумать о возможности подобного инцидента. Никаких свидетелей произошедшего найдено не было, никто не видел, как тело выносили ни из квартиры, ни из подъезда. Усач с подозрением смотрел на Эльвиру, поражаясь её невнимательности, но та лишь разводила руками, утирая слёзы. Было предположено, что кража произошла в тот момент, когда мать, глядя в окно, выслушивала очередное сочувствие по телефону, а отец находился вне дома. Преступник, или преступники беспрепятственно проникли в квартиру через открытую дверь, предусмотрительно во второй половине дня, когда основная масса желающих уже простилась с покойной, таким образом, максимально снизив риски обзавестись случайным свидетелем. Выход из злополучного подъезда был обращён к лесопосадке, поэтому зеваки, наблюдавшие из окон соседних домов, не смогли бы увидеть выходящих; осталась единственная надежда на жителей подъезда Сомовых. Брюнет прошёлся по этажам, приглашая каждого посетить добровольную беседу со следователем в квартире покойницы. С позволения Аркадия и Эльвиры лысый опрашивал жильцов прямо на кухне, попивая хозяйский чай и записывая показания в толстом блокноте. К десяти вечера следственные мероприятия закончились. Результаты были неутешительные: никто не видел и не слышал ничего подозрительного. Арсений, набравшись храбрости, предположил, что тело может всё ещё находиться в доме, и преподнёс эту мысль усачу, уже натягивающему китель. Тот посмотрел на писателя своими усталыми глазами и еле слышно заявил:

— Мне что, каждую квартиру обыскивать?

— А как иначе? — удивился писатель.

— Ну ладно ты такой сердобольный свои хоромы дашь осмотреть без вопросов, но что делать с каким-нибудь психованным мужиком, который права качать начнёт? Знавали мы такие случаи, и не раз. Без постановления к обыску даже не притронусь, да и не даст его никто, между нами говоря. На одну квартиру ещё можно выбить, если мотив найти… да даже и без этого рискнуть, но на весь подъезд… бесполезно это, в общем.

— И что же теперь будет? — непонимающе спросил Арсений. — Где её искать?

— А какая разница, — надевая шапку, сказал усатый, и вновь поднял на писателя усталые глаза, — какая разница, где тело, если оно уже мертво?

— Как это какая разница? — воскликнул писатель, но сразу сбавил тон и продолжил: — Вы же ищете тела убитых, картину преступления восстанавливаете, или как вы там работаете? Что же за бездействие такое?

— Когда убили, побили, утопили, и так далее — ищем, — монотонно с неохотой проговаривал лысый, шагая в сторону лифта, — а тут её уже закапывать собирались. Надругательство пришьют, наверное, может быть…

Арсений уже не слушал, лишь бездумно кивал и думал о своём. Милиционеры зашли в лифт, брюнет нажал кнопку первого этажа, двери закрылись, и служители закона поехали вниз. Писатель обернулся, уставился взглядом на лакированную крышку гроба, стоявшую вне квартиры на площадке, потом перевёл взгляд на деревянный крест с металлической табличкой с датами, немного постоял в раздумьях, а затем сделал несколько коротких выдохов через губы и медленно пошёл вверх по лестнице к себе на этаж.

То была первая глава ужасного «Паралича». Далее, со второй по тринадцатую включительно описывался длительный, затянувшийся на полгода процесс поиска преступников, иногда разбавляемый описанием быта семьи Сомовых и подробностями всех переживаний несчастных родителей. Смольников был ужасным демагогом и жутким графоманом, несколько десятков страниц он потратил на описание своей логической цепочки, которую любой малоопытный писатель сократит в три раза, сохранив при этом и основные тезисы и всё из них вытекающее, ничего толком не потеряв. В тринадцатой главе Арсений вместе с безымянным соседом, так и не получившим имя за тринадцать глав, — что очень странно, ведь он принимал непосредственное участие во всех основных моментах расследования, — узнают, что затяжная депрессия Анастасии была связана с переживаемой ею травлей от двух лучших друзей. В милиции предположили, что девушка была связана с некой сектой, куда входили и её друзья, но эта гипотеза разбилась сразу же, как и появилась. Двух молодых людей вызвали на допрос, где один из них, что был повыше и с крысиным лицом, под давлением неоспоримых фактов и доказательств, чудом собранных писателем, сознался, что это именно они причастны к исчезновению тела. Второй — смуглый и низкий — раскололся два дня спустя. Как оказалось, они действительно прокрались в квартиру во второй половине дня, вытащили тело Анастасии, спрятали его в подвале дома, а ночью унесли в гараж, где до самого рассвета творили ужасные вещи.

При жизни девушка общалась с ними довольно долгое время, но они не ценили это общение от слова совсем, постоянно находя в ней козла отпущения. Неудачи в учёбе и личной жизни сильно били по Анастасии, а друзья, на поддержку которых она рассчитывала, при любом удобном случае превращались в гонителей, что, пусть с улыбкой на лице, и как бы шутя, но издевались над ней, задевая за живое. Она прекратила общение, но бывшие друзья даже не думали уходить из её жизни. Теперь это были уже не обидные шутки, а самые настоящие оскорбления вперемешку с унижениями и переходом на личности. Эти люди припоминали ей всё, что когда-то было в прошлом, делая её виновницей во всех былых разногласиях и обидах. Что говорить, даже новость о кончине бывшей подруги рассмешила их. Да, они знали, что не стоит глумиться над этим, но запретный плод был слишком сладок. В пьяном угаре одним из них была выдвинута гипотеза, будто бы девушка подстроила свою смерть, изобразив так называемый, придуманный ими же феномен, «паралич пробуждения». В отличие от сонного паралича, когда человек спит, но его глаза открываются, проецируя сновидения в реальность, паралич пробуждения работал наоборот: глаза закрыты, тело мертво, но человек всё слышит и чувствует. Тогда они приняли решение выкрасть тело, и разбудить наглую лгунью, что посмела так нелепо разыграть двух матёрых интеллектуалов. Тринадцатая глава заканчивается, когда один из преступников собирается рассказать о жутких вещах, что происходили в ту роковую ночь за закрытыми дверями гаража.

Тираж был небольшой, издание обанкротилось окончательно и не выполнило заказ, а отпечатанные экземпляры в количестве пятидесяти были отданы лично Арсению на руки. Точно неизвестно, кому он продавал книги, но одну из них я сейчас вижу лежащей перед собой. Твёрдая тёмно-зелёная обложка с контуром шестигранного гроба посередине, над ним ужасным шрифтом красуется надпись «Паралич пробуждения», а сверху широкими буквами отпечатаны имя и фамилия автора. На обратной стороне пусто: ни биографии писателя, ни описания произведения. Пролистав книгу несколько раз, я заметил несколько необъяснимых странностей, так, например, у неё отсутствовало библиографическое описание, оглавление, что уж говорить о международном стандартном номере.

Но была у этой книги ещё одна странность, куда более интересная и пугающая, нежели предыдущие, — четырнадцатая глава полностью отсутствовала. Сразу после тринадцатой шла пятнадцатая — самая короткая и неинтересная. Герои собрались на квартире покойной, где обсуждали всё произошедшее за последние полгода. Никто не разглагольствовал о показаниях молодого человека, касательно происходящего в гараже, но все с ужасом вспоминали его слова, говоря одними загадками и туманными отсылками. Одно было понятно точно — с телом творились поистине безумные и поражающие своей жестокостью вещи, осуществляя которые, эти монстры винили во всём происходящем бездыханную физическую оболочку жертвы, но никак не себя. Что особенно интересно, герои стали величать преступников «животными», искренне стараясь забыть их настоящие имена. В конце романа в комнате остаются лишь родители Анастасии и сам писатель. Эльвира поднимает глаза на Арсения и, качая головой, как будто до сих пор не осознавая всего до конца, спрашивает:

— Где же она теперь?

Эта реплика даёт нам понять, что тело несчастной так и не было найдено.

— А какое это имеет значение? — отвечает ей писатель.

На этом вопросе без ответа роман заканчивается.

Последний раз данное творение всплывало в наших кругах больше десяти лет назад, и вряд ли бы всплыло ещё раз, если бы случайно не попало в руки к моему другу Серёге, которому однажды уже довелось столкнуться с подобной литературной махинацией в виде намеренно извлечённой кем-то главы.


Created: 10/12/2020 16:20:34
Page views: 110
CREATE NEW PAGE