Когда через три минуты дверь камеры открылась — я уже закончил все мои дела здесь.
Охранников снова было пятеро, но зайти внутрь камеры никто из них не рисковал. Сержант, стоя снаружи, удивленно разглядывал Ваалова. Бывший прокурор находился за парашей, в руке он сжимал пластиковую вилку. Это вилку я сам Ваалову и дал, чтобы мужику было чем защищаться от меня — мне показалось, что так будет честнее и интереснее.
Вот только защищаться прокурору не пришлось. Я так и не атаковал, поэтому Ваалов был жив — на нём не было ни царапины. Но в глазах у толстяка стояли слёзы, он дрожал всем телом и что-то бормотал себе под нос — вроде все еще поминал свою маму.
Тело прокурора осталось целым, а вот душа теперь была навсегда отравлена страхом.
Сержант ничего не сказал. Не мог же он прямо спросить меня, какого черта Ваалов до сих пор жив. Дело с Вааловым, как я уже убедился, было слишком тонким и касалось конфликта интересов между Имперской прокуратурой и Имперской же службой безопасности. Будь это дело простым — Ваалова бы убили сами охранники.
В любом случае, я не собирался в это влезать. Я убиваю, когда хочу, а не когда меня к этому склоняют, тем более представители властей.
- Моему сокамернику требуется психиатр, - сообщил я охране, - У мужика параноидальное расстройство личности. Он вбил себе в голову, что я хочу лишить его жизни. И еще вилку у меня отобрал.
Сержант оставил это без комментариев.
- Вас ждут, заключенный 29 374. Пройдемте. Вы предпочитаете кандалы или смирительную рубашку?
- Я предпочитаю костюм, который я заказывал, - отверг я оба предложения сержанта, - И без него никуда не пойду. Равно, не пойду никуда в оковах. Я требую уважения или никакого сотрудничества.
Сержант отошёл в сторону и двое охранников на самом деле продемонстрировали мне костюм — черный и дорогой, и вроде даже по размеру подходящий моему новому телу. Еще один охранник притащил ботинки — новенькие и блестящие, из настоящей кожи. Не из крокодиловой, естетсвенно, крокодил в Империи считался священным зверем Императора, так что из него ботинки не делали.
- Всё готово, - заверил меня сержант, - Костюм, ботинки, свежие носки. И душ вас тоже уже ждет.
Вообще, я был чистым — меня вымыли, пока я был в отключке, видимо, перед той хирургической операцией, когда мне разрезали грудину. Но раз уж я иду на свидание с девушкой: принять душ еще раз и правда лишним не будет.
- И никаких оков! - потребовал я, не сдвинувшись с места, - Или так, или никуда не пойду. А останусь здесь с моим другом Вааловым.
Я поглядел на прокурора, тот всхлипнул и всхрюкнул от ужаса.
- Как скажете, - вздохнул сержант, - Ладно, заберите из камеры весь мусор.
Но охранники мялись, выполнять приказ сержанта никто из них желанием не горел.
- Я буду паинькой, - заверил я охрану.
И даже отошёл в угол камеры.
Двое рядовых вошли внутрь, собрали со стола обертки от пельменей и капусты, отобрали у трясущегося Ваалова вилку.
- А где крышечка от колы? - спохватился сержант.
Рядовой потряс банку из-под напитка, внутри зазвякало.
- Внутри, господин сержант.
- Хорошо.
Дурни не удосужились проверить, что внутри банки лежит только половинка крышечки, а вторая — у меня за щекой.
- Выходите, 29 374. Сначала досмотр, потом костюм, потом в душ.
- Не так, - отказался я, - Сначала душ, потом костюм. А досмотра не будет. Понимаю, что ты получаешь удовольствие, заглядывая мне во все отверстия, сержант, но сегодня я лишу тебя наслаждения. Себе самому в задницу загляни, больная тварь.
Сержант помрачнел, его рука рефлекторно метнулась к электрической дубинке на ремне. Но дубинки на месте не оказалось — инструкцию, что рядом со мной нельзя носить оружия, никто не отменял.
- У меня указания… - промямлил сержант.
- У тебя указания от госбезопасности, - парировал я, - Привести меня. Сытого и довольного. И если не будешь соблюдать мои условия — я буду недоволен. И никуда не пойду. Вот и всё.
Рожа у сержанта покраснела от ярости. Глаза налились кровью, ноздри расширились, втягивая воздух.
Этого сержанта я знал — этот не садист, как фельдфебель. Просто старый служака, просто любит всё делать по инструкции. А я не люблю.
- Ладно, выходи, - сдался сержант.
Меня отвели в душ, где я вымылся — настоящим мылом, а не той химической дрянью, которой мне приходилось мыться последнюю пару лет.
Потом я облачился в костюм и ботинки, костюм был черным, рубашка кремовой, галстук — темно-серым, без рисунка. Всё было хорошо, вот только ремня мне не дали. Брюки идеально подходили по размеру, так что ремень в принципе был и не нужен, вот только имея ремень я бы мог напоследок завалить все отделение конвоиров целиком.
Ремень сам по себе грозное оружие, а ремень с металлической пряжкой в моих руках становился оружием уже массового поражения. И они это учли, потому и оставили меня без ремня.
Охранники даже притащили мне ростовое зеркало. Вглядевшись в свое отражение я увидел юношу лет семнадцати — темноглазого, темноволосого, приятной и благородной внешности. Костюм мне шёл, я был похож в нём на благообразного клерка.
Теперь ясно, почему после операции меня никто ни разу не ударил. Что бы со мной ни сделали, но хирурги или маги хорошо потрудились, чтобы сотворить мне новую внешность. И никто не хотел теперь портить эту красоту ударами дубинок и армейских ботинок.
- Хочу ремень, - потребовал я.
- Исключено.
Я не стал спорить, это было очевидно бесполезно. И атаковать охрану тоже не стал. А зачем, если я скоро отсюда выйду? Окажусь на свободе — тогда и оттянусь по полной. А тюремщики и так меня запомнят, пальцы тому ублюдку-рядовому, который пытался мне всучить обычную колу вместо ванильной, я напоследок уже сломал.
Меня привели в допросную. Я здесь в последний раз был около года назад, когда встречался с адвокатом. Допросная была глухим помещением, без окон, с одной дверью. Тут стояла тесная клетка, защищенная силовым полем, со скамейкой внутри, а за пределами клетки — стол и стул.
Видеокамеры отсутствовали, здесь встречались с адвокатами, а такие встречи предполагали конфиденциальность.
Я вошел в клетку, её прутья тут же засверкали голубоватым светом, силовое поле тихонько зажужжало. Дверь клетки заперли аж на три замка.
Охрана убралась, но долго я в одиночестве не пробыл. Уже через пару минут в допросную, оглушительно громко стуча каблуками, вошла заказанная мною девушка.
Молодая, красивая, на вид лет двадцати пяти. Длинная черная коса до пояса, коса перевита алыми лентами. Девушка чуть полненькая, фигурка что надо. Но лицо — круглое и простецкое, зато глаза ярко-синие. Глаза прикрыты круглыми очочками, что делает её похожей на юную училку.
Одета в черный приталенный мундир офицера Имперской Службы Безопасности, рубашка и галстук тоже черные. На шевроне — белоснежное созвездие и Крокодил — эмблема ИСБ. На погонах — три солнца, перевитые крокодильими хвостами, такие же хвосты в петлицах.
На груди мундира значок отличника Имперской академии. Юбка черная, кожаная и короткая, ножки в плотных блестящих колготках шоколадного цвета. Сапоги до колена начищены, как на парад, на высоком каблуке.
В руках девушка несла папочку, явно ту самую, которую мне пытались сегодня всучить хмыри-спецслужбисты.
- Здравствуйте, Неделин, - прощебетала девушка.
Голосок дрогнул, ей явно было не по себе.
Зато меня впервые за год назвали по фамилии, а не по номеру.
Не дождавшись от меня ответа на приветствие, девица определила папочку на стол, а сама уселась на стул, эффектно закинув ногу на ногу.
- Выйдите и зайдите нормально, - потребовал я.
- А?
Офицерша поглядела на меня, захлопала глазами.
- Я не буду говорить с вами.
- Что-то не устраивает, Неделин?
- Именно. Не устраивает ваша одежда. Я не видел женщин уже два года. А тут заявляетесь вы, наряженная как блядь. Так не пойдет.
Девица растерялась:
- Мне сказали, что вы согласны беседовать с очаровательной девушкой…
- Переоденьте юбку, - потребовал я, - Я подожду. Юбка должна закрывать коленки.
Девушка шумно и зло втянула воздух ноздрями:
- Меня предупреждали о вашей мелочности, Неделин…
- Или переодеваете юбку или зовите охрану и возвращайте меня в камеру.
- Неделин, вы в своем уме? Если я сейчас уйду — вас через три дня казнят. Вы же в курсе?
- В курсе. И я высказал свои требования.
Девица опешила.
- Я правильно понимаю, что вы готовы пойти на смерть, потому что вам не нравится моя юбка?
- Правильно.
- Неделин, вы аутист?
- Не-а. Мой первый адвокат пытался доказать, что я безумен, но комиссия из десятка психиатров признала меня полностью дееспособным. Переодевайте юбку.
Но девица вместо того, чтобы выполнить мое совершенно разумное требование, начала спорить:
- Послушайте, здесь нет магазинов женской одежды, где я вам возьму новую юбку? На мне то, в чем я сюда прилетела.
- Прикройте ноги одеялом. Одеяла у охраны есть. Их дают заключенным, которые ведут себя хорошо.
Девушка открыла рот, но я закрыл ей его обратно одним свирепым взглядом.
Барышня, стуча каблуками, в ярости вышла из допросной, папка осталась лежать на столе.
Вернулась офицерша через минуту, в руках она несла чистое серое одеяло. Решительно усевшись на стул, она на этот раз прикрыла коленки.
- Лучше?
- Лучше, - подтвердил я, - Кто вы такая?
- Ха! Вы же не думаете, что я вам скажу свое имя, Неделин?
- На кой черт мне ваше имя? Вы лучше расскажите, зачем вы вырядились полковником? Чтобы придать себе авторитетности? Вот знак отличницы Академии у вас на мундире настоящий, а погоны — фейк. Вы не полковник. Капитан — максимум.
Девушка нахмурила бровки.
- Неделин, то что мы с вами в допросной — не означает, что вы можете меня допрашивать.
- Хочу и буду, - отрезал я.
На пару секунд повисло молчание.
- Ладно, я поручик, - призналась девица, - Довольны? Погоны нацепила для авторитетности, да. Прикажете и их тоже переодеть?
- Не нужно. Если хотите быть полковником — ваше дело. Но вы ведь неодаренная, не аристо?
- Верно, - кивнула девушка, - О вашей ненависти к аристо всем известно. Одаренного магократа никто бы к вам не прислал.
- Славно, что вы хотя бы об этом догадались. А то я, честно, уже стал считать вас, гэбню, кретинами.
- Неделин, это неконструктивный разговор…
- Откуда вы? - перебил я.
- Я родилась на Кузбассе XVI. Это бедная шахтерская планета. Мои отец и мать — шахтеры. Так что за мое происхождение можете не переживать. Во мне ни капли аристократической крови. Потому меня и послали говорить с вами.
- Ясно. То есть вы решили стать ручной сучкой на службе магократии, чтобы не вкалывать в шахтах, как ваши родители? Разумное решение. Хоть и аморальное.
Девица сначала смутилась, а потом пришла в ярость.
- Неделин, не вам УЧИТЬ МЕНЯ МОРАЛИ. Не тому, кто сам убивал детей. И в госбезопасность я пошла не за пайком, а чтобы избавить общество от таких, как вы!
- Хех. Оправдывайтесь теперь, госпожа поручик. Передо мной-то оправдаетесь. А перед своей совестью?
Девушка схватила свою папочку, хлопнула ей по столу, а потом решительно открыла.
- Ну хватит. Давайте перейдем к делу.
- Давайте, - согласился я, - Прежде всего, напомните мне, кто я вообще такой.
Барышня устало вздохнула:
- Неделин, ну вам самому не надоело?
- Нет, это серьезный вопрос. Вот это тело — не моё. А какого-то барчука. Мою душу взяли и пересадили в чужое тело. Без моего согласия. А еще мне разрезали грудину, у меня там шрам до самого пупка. Могу показать, если хотите. И хрен я буду слушать ваше предложение, пока не объясните, что со мной вообще сделали. А еще мне дали какой-то поганый наркоз, от которого у меня амнезия местами. Так что я уже даже не уверен, кто я такой в принципе. Мне кажется, что я попаданец из другого мира. Как в дешевых бояръаниме.
- Неделин, вы серьезно?
- Да. Объяснитесь.
- Ммм, ну ладно…
Девушка нервно побарабанила наманикюренными пальчиками по столу.
- Ну… Вы никакой не попаданец. Вы — Иван Коловратович Неделин, террорист и убийца, осужденный по совокупности статей на четыре смертные казни. Вы терроризировали Империю в течение двадцати лет, на ваших руках кровь тысяч, как аристо, так и неодаренных, включая невинных детей.
- Вот про детей — ложь, - вставил я.
- Что, излечились от амнезии?
- Этого я никогда не забуду. Трудно забыть, когда тебе в лицо бросают жестокое и несправделивое обвинение в детоубийстве. Я не убивал никаких детей!
- Неделин! - девица закатила глазки, - Вы сейчас не на суде, не надо оправданий. А детей вы убили. Ваше последнее деяние — подрыв Штаба Сил Планетарной Обороны на Нептуне. А там как раз были дети, приехали на экскурсию. С учительницей. Результат — сорок детских трупов и одна разорванная на куски учительница, молодая девушка. Это даже если не вспоминать, что вы убили в том же Штабе СПО сотни офицеров, солдат и гражданских служащих.
- Этих подонков мне не жалко, - парировал я, - Нечего было служить аристам. А про детей — вранье. Не было там никаких школьников на экскурсии. Детские трупы — это мертвые бродяжки из детского дома. Вы их сами убили, и сами же привезли потом на место взрыва, чтобы выставить меня чудовищем в глазах общества. И мой адвокат на суде это доказал. Мой первый адвокат, тот самый, которому вы подбросили наркотики, так что его отстранили от процесса.
Девица, казалось, растерялась:
- Эм… Я не в курсе всего этого, Неделин. Я здесь не за этим. Уверяю вас, что я лично никому наркотики и детские трупы не подбрасывала.
Хех. А девка-то не глупа. Она явно мне не верит, никто из них не верит. Но она со мной и не спорит, понимает, что нужно вести себя предельно аккуратно.
- Рассказывайте дальше! - потребовал я.
- Да что рассказывать?
- Какой сейчас год? Где я?
- Неделин, ну прекратите шутить.
- Какие к черту шутки? Меня недавно проперировали и накачали какой-то дрянью. Так что у меня частичная амнезия, я же сказал. Отвечайте или проваливайте.
Девушка-поручик вздохнула:
- Ну хорошо. Как скажете. Успокойтесь только. Год сейчас — 3000 нашей эры. Юбилейный. Год третьего миллениума. Находитесь вы во Вселенской Империи Человечества, которой уже как тысячу лет правит бог-император Александр Нагибин. А если точнее — вы в тюрьме для пожизненно заключенных и приговоренных к смертной казни, тюрьма называется «Черный дельфин», расположена на планетоиде Мурманск XXIII, в системе Звезды Барнарда. Довольны?
- Не-а, - я покачал головой, - Недоволен. Я бы предпочел быть в другом месте, а не в этой отхожей яме.
Девица ухватилась за эту мысль:
- Я здесь именно за этим. Чтобы помочь вам выйти отсюда. Если согласитесь на наше предложение…
- То вы из поручика станете лейтенантом, да? - перебил я, - А то и капитаном сразу? Вы лучше на главное ответьте: какого хрена я в чужом теле? Почему я помолодел лет на двадцать? Почему не узнаю своего лица? И что за штуковину вы вшили мне в грудак? Вы пересадили мою душу в другое тело?
- Ничего подобного, Неделин. Просто отредактировали ваши гены. Чтобы вы стали похожи на другого человека. Но это тело — ваше собственное. Оно просто изменилось в результате глубокой редактуры генома.
Я присвистнул.
- Те самые технологии вечной молодости аристо?
- Нет. Аристо используют иные технологии. А та, которую применили на вас — экспериментальная. Была вероятность восемьдесят процентов, что вы умрете и не переживете вмешательства в ваш геном. Но вам повезло — вы выжили. Ваш организм усвоил отредактированные гены и успешно перестроился. Эта технология — инопланетная, нечеловеческого происхождения. И на вас она была применена впервые, насколько мне известно. Вы все же приговоренный к смертной казни, так что если бы вы погибли — никто бы плакать не стал.
Я расхохотался:
- Ну наконец-то! Спасибо за честный ответ, госпожа поручик. А чей геном мне внедрили?
- Белогора Петровича Головина.
Я покопался в памяти.
- Головина… Погодите-ка. Головины — это же род аристо?
- Это мертвый род, - равнодушно произнесла девушка, - Белогор Головин был его последним представителем. А теперь он погиб.
- Вы его убили?
- Да.
- И снова спасибо за честный ответ. Ладно, я готов с вами работать. Итак, вы сделали из меня Белогора Головина. А собственно зачем?