Увидеть, проснувшись, розовое постельное белье – уже само по себе сомнительное начало дня. Засыпал-то на голом диване. Поморгал, помотал головой, но ничего не изменилось. Что ж, переходим к старому-верному способу…

Ауч! Больно! Не сон!

Я положил руку перед глазами – какая-то она нежная на вид. Повернул кисть и, в легком ступоре, уставился на золотистые, длиннее привычного, ногти.

— Что за бл… — начал я и заткнулся, когда переварил звучание собственного голоса.

Собственного. Но больно высокого, больно женственного и мягкого.

Торопливо сел. Мимолетом промелькнула светлая комната, но все чувства сосредоточились в груди, там, где скопился непривычный лишний вес. Голову опускать ох как не хотелось. Но опустил.

Насколько помнится, у меня никогда не было груди эдак пятого размера с задорно торчащими сосками. Не веря глазам, потыкал пальцами… Оно мое. Отзывается как мое, чувствуется как мое. Следом полез между ног и, разумеется, кое-чего не нашел, а кое-что даванул так, что сморщился.

— Какого, блять, хера? — взвизгнул я. — Что за хуйня!?

Сбросил в сторону розовое одеяло, пьяным взглядом осмотрел себя. Это явно не тело мужика-технаря, а какой-то грудастой сексапильной молодухи – все гладкое, светлое, нежное даже на вид. Худенькое, но с формами.

Здесь чуть повнимательнее огляделся. Комната как комната – светлая, просторная, большие окна во всю стену, резные шкафы и тумбочки, а над головой вообще балдахин. Никаких лампочек с розетками, все слишком уж такое… «дорого-богато», в старом стиле.

Дверь, напротив кровати, открылась. Быстрым шагом, улыбаясь во всю рожу, вошла стереотипная такая «ведьма». В остроконечной шляпе с широкими полями, в черном, туго прилегающем к фигуристому телу платье с вырезами в нужных местах, да еще и цокающих на всю комнату каблуках. Лицо же – смазливой женщины, которая пытается, но не может вернуть себе молодость.

— Ты уже проснулась! — радостно воскликнула она. — Как тебе новое тело? Я постаралась! Любой мужчина с радостью потащит в постель!

Я был настолько удивлен, что управление перехватил автопилот. А он, скотина, легко ввязывается в спор – и уж здесь-то повод был, честно говоря:

— Херня! Бабца с дойками, руки как спички, в бедрах больше жира, чем мышц. Не мое, плохо ты старалась.

Я невольно растянулся в лыбе, следя за тем, как меняется ее выражение лица. Сперва недоумение, затем удивление, следом возмущение.

— Ты… ты… Да что ты несешь! Это идеал! Самое то для жаркого разврата, моя дорогуша! Уж поверь, никто и не подумает отказаться! А что до твоей упертости… Я пришлю того, с кем ты познаешь всю прелесть секса и с радостью примешь новое тело!

Резко, словно пружина, вскочил с кровати, забегал взглядом по комнате, выискивая что-нибудь острое. Во-он там, на столике с письмами, лежал привлекательного вида нож…

— Не, я по крепким девкам, — сказал я, медленно двинувшись к столику. — Так что посиди пока, переосмысли свои воззрения…