Я курил, прислонившись к гладкому камню Врат. В считаных сантиметрах мягким голубоватым светом переливался переход. Мне – туда, но позже, когда вернется партия Пробужденных приключенцев какого-то там ранга. Плевать на ранги, плевать на их иерархию, но я стоял и ждал – потому как завалиться сейчас будет попросту невежливо.

                Собирался ведь побыть чайкой. Побродить по зачищенным местам, пособирать все, до чего не дотянулись их носильщики. Выгоднее участвовать, быть в составе группы, но…

                Я усмехнулся всплывшим воспоминаниям. Затянулся покрепче. Отлип от арки Врат, побрел, разминая ноги, по истоптанной траве. Внутри меня побулькивал легкий мандраж, голова же успокаивала его – мол, ничего страшного, в той Войне выжил там, где другие сгинули, кучу тварей положил из пулемета, а здесь вообще одни трупы должны быть. Зашел, полутал, вышел. Приключение на двадцать минут.

                За спиной послышался нарастающий гул. Я развернулся, отошел чуть в сторону. Голубоватая пленка перехода всплыла пузырем, лопнула, выпуская партию Пробужденных. Выглядели они… как самодовольные косплееры. Средневековая броня, мечи с топорами, волшебница в откровенной мантии, а позади них – сгорбленный под тяжестью мешка носильщик в майке и джинсах, чутко ловящий каждое слово своих «господ».

                — Эй! Сколько время? — крикнул мне ведущий Пробужденный, парень лет двадцати в кольчуге.

                Электронные “Casio”, как всегда, не подвели:

                — Полседьмого вечера. Успешно сходили?

                — Та, было и лучше. Порубали зомбарей, пару крабиков поджарили, выводок гончих. Каверна совсем мелкая оказалась.

                Я почесал затылок. Добыча сулила мелкая, не слишком-то прибыльная, но что есть – то есть. Подготовка не должна уйти впустую.

                — В следующий раз повезет, — ответил я. — Осталось чего за вами подобрать?

                — Очередной простолюдин-самоубийца, — громко усмехнулась волшебница.

                Пожав плечами, я подтянул лямки рюкзака, пропустил мимо группу и направился было к порталу – но, когда почти подошел, сзади раздалось резкое:

                — Эй! Стоять, низший!

                Началось. Думал, более-менее нормальные люди попались, а нет. Гнильца везде путь найдет. Опустил правую руку к поясу, к кобуре. Развернулся.

                Вот те раз. Это ж носильщик их. Рожа красная от гнева, кожа блестит от пота, и запахом от него шибает соответствующе. Блондинистый пацан, в носу побрякушка, дышит-дышит, аж раздувается, рот открыт – а сказать ничего не может, только кулаки сжимает.

                Ну, ради такого и сигарету изо рта вынимать лень. Сдвинул ее в уголок, сказал:

                — Дай угадаю. F-ранг, да?

                — Да! Уж точно выше тебя, ничтожество! — прошипел он негромко, скривив морду. — Куда прешь!? А ну, прочь от Врат!

                — Давай полегче, — я вздохнул. — И сразу к делу. Сказать-то чего хотел?

                — Ты… ты недостоин! Ты не можешь собирать там добычу! Это могут только Пробужденные, те, кому доверяют!

                Сложить дважды два было проще простого. Он сам намеревался вернуться и добрать все, что осталось, а может и с друзьями.

                Сказал бы сразу – я б, наверно, уступил. Но это было слишком нагло, да еще и с опорой на новоявленную иерархическую пирамидку, с этими всякими рангами, от низшего F, до наивысшего S. Азиаты эту хрень придумали, устроили у себя диктатуру силы, и к нам она тоже протекла. Обычные, не-Пробужденные, считались чуть ли не скотом, едва-едва дотягивающим до F-ранга, вот на это носильщик и давил.

                Откуда ему знать, что я еще в том хаосе появления Врат воевал? С пулеметом наперевес, с мокрыми от страха штанами и пороховой гарью на лице. И выжил. И набил фрагов по самое не балуй.

                — Ну! Уходи! — срывающимся голосом повторил пацан.

                Я ухмыльнулся, сплюнул сигарету – и выпустил струйку дыма ему в лицо.

                — Успокойся. И вали подобру-поздорову, пока пузо не продырявил.

                Он опустил голову и замер, увидев направленный ему в живот обрез. Я ж не идиот, чтобы совсем беззащитным идти за добычей.

                — Т… ты не… не сможешь!

                — Пробить твою защиту? Смогу. И кто тебя, ничтожество эдакое, лечить станет? Кто будет дробь выковыривать? — я надавил стволом. — Все, иди давай отсюда. И мстить не пытайся.

                Несколько секунд он стоял, дрожа всем телом. Боролся сам с собой. Я успел испугаться, что правда придется стрелять – но он, в итоге, сломался. Поник, опустил плечи, отшагнул. Несколько слезинок упали на истоптанную землю.

                Я же вернул обрез в кобуру, отшагнул сам – прямо во Врата.

                Гибкая, облегающая материя прилипла ко мне со всех сторон. К этому был готов. К чему не был – так это к громкому электронному визгу, который зазвучал в самом центре мозга, растекся по позвоночнику и проник в каждый гребаный уголок тела, куда только дотягивались нервы. Много куда они дотягивались.

                Картинка в глазах рассыпалась битыми пикселями. В носу то канифоль, то горящий металл, то пожирающая зубы искусственная сладость. По телу бегали разряды, в легких кончился воздух.

                Лишь на секунду. Может, полсекунды. Но на той стороне Врат я оказался уже на коленях, дыша как загнанная лошадь, весь в поту, бездумно глядя на грубый каменный пол.

                — Не так это описывалось! — хрипло выдавил я.