Т.

Идя по улице, я всматриваюсь в прохожих. Мой враг хитер, изменчив, многолик. Каждый встречный может оказаться его агентом, или даже им самим. Взгляды, холодные, колючие, пронзают меня насквозь. Никому нельзя доверять. Не знаю, насколько обширен заговор. Полиция куплена, несомненно. Весьма вероятно, что он проник в высшие эшелоны власти. Даже модераторы анонимных форумов, эталон нейтральности и неподкупности — и те явно у него в кармане. Деньги — основа его силы. Он имеет с ними прочную, почти мистическую связь, с легкостью похищая суммы из банковских счетов и криптокошельков.

Я пытался когда-то уйти под радар, вырваться из пут коррумпированной системы. Отправился в геологическую экспедицию, в Сибирь, в лес, где даже нет интернета. Думал, что хотя бы там он меня не достанет.

Как же я ошибался. По воскресеньям мужики обычно устраивали шашлык, сгоняв на вездеходе в ближайшую деревню за водкой и мясом. В тот вечер все происходило как обычно — геологи гудели у костра, беззлобно ругались насчет политики, пели под гитару. Как вдруг Петрович сказал, совершенно невпопад:

— А вот в Одинцово, возле самого вокзала, есть одна шаурменная… Не будка, а прям основательное такое заведение. Так там можно взять шаурму говяжью, со всеми добавками, всего за сто рублей.

Все разговоры разом остановились. Мужики, как один, посмотрели на меня пристальным, немигающим взглядом, совершенно застыв. У одного из них сигарета догорела до фильтра, начала жечь пальцы, смешивая запах горящей человеческой кожи с запахом шашлыка. Он даже не шелохнулся.

Я бросился бежать, наугад, как лось ломясь сквозь бурелом. Только через три дня меня нашли спасатели на вертолете. Они пытались запутать меня, обмануть. Говорили, что по рассказам геологов, я просто вдруг побледнел и сорвался с места без всякого повода. Они звали меня, пытались найти, но я отзывался.

Конечно, я не отзывался! Кто знает, что случилось бы со мной, выдай я себя его приспешникам. И мчсникам я сдался только по необходимости, когда голод стал невыносим, когда невозможно было бежать. Но я знаю, они — тоже часть заговора.

После этого случая, я вернулся в город. Каждый вечер, вернувшись домой, я закрываю дверь на десять замков, и несколько раз перепроверяю надежность запоров. И тогда, в относительной безопасности, начинаю свою борьбу. Открыв издач, начинаю постить правду обо всех его чудовищных преступлениях. О расшатанных конкурсах, утопленных конкурентах, украденных фондах. С безупречной точностью детектирую его альтер-эго и вывожу их на чистую воду. После чего, с чувством выполненного долга, ложусь в кровать.

Скреб-скреб. Скреб-скреб. Тихий звук, как скрежет железных когтей по ламинату, донесся прямо из-под меня, и вслед за ним — тихое хихиканье. Ледяной ужас сковал мои члены. Я не мог пошевелиться, не мог ничего сделать, кроме как смотреть, как тонкая, свернувшаяся в спираль фигура выползает из-под кровати. Разворачивается, расцветает, словно побег папоротника. Чешуйчатый хвост размеренно стучал по полу. Неописуемая, чудовищная морда приблизилась к моему лицу, исторгая зловонное дыхание. Необъятно широкая пасть распахнулась, острый красный язык  мелькнул меж длинных игольчатых зубов, когда Тварь с насмешкой произнесла:

— Приветики, няша.