Это было в 2007 году, который так часто теперь вспоминают. Треш и угар девяностых подходил к концу, и хотя помойный душок еще чувствовался всюду, многие люди потихоньку приходили в себя и начинали жить. В их числе был и я - молодой парень, двадцати двух лет от роду, недавно заимевший собственное жилье, нашедший приличную работу, и ужасно гордый этими достижениями.

Как-то, ближе к середине лета, возвращаясь с работы я встретил кореша, который прогуливался рядом с моим домом вместе со своей новой девушкой. Кореш был хмур и зол, девчонка с опухшими от слез глазами, так что я сразу сообразил что они не случайно тут крутятся. Купил им пивка, посидели на лавке, пообщались. Точнее, это они общались, продолжая переругиваться, а я все больше слушал, скоро уяснив что их выгнали с квартиры и им негде ночевать. Поняв к чему клонится разговор, я радушно пригласил обоих перекантоваться у меня. Будучи гордым обладателем Своей Хаты, я тогда охотно зазывал всех к себе, никогда не упуская шанса похвастаться.

***

Хату я заимел благодаря упорству, наглости и стечению обстоятельств. На эту квартирку точила зубы куча народу, а я заселился в нее фактически самозахватом, еще не имея ни единой бумажки на руках. Мне два раза вышибали дверь и пытались скинуть с балкона, но я сумел в ней прописаться, и всем пришлось отвять. История, конечно, совершенно безумная, как и все в те времена.

Бывшее семейное общежитие после ликвидации предприятия которому оно принадлежало несколько лет оставалось бесхозным. Пока одних оттуда переселяли в новое жилье, а другие съезжали добровольно (или не очень), некоторые захватывали освободившуюся площадь. Несколько лет драмы, треша, смертоубийств и стихийных перепланировок - в процессе которых иные оттяпали по пол-этажа - завершились передачей здания в муниципальный переселенческий фонд. Вот в тот самый момент я и влетел с двух ног в этот бардак. Где-то там, в глубине этого кирпичного девятиэтажного кошмара - с нерабочими лифтами, скрученными в спираль перилами, выбитыми окнами на лестничных площадках, вековыми наслоениями говна, битых бутылок и шприцов на ступеньках, в погребенной перепланировкой комнате с трехзначным номером - все еще была прописана моя живущая в деревне матушка. За этот юридический крючок-заглотыш я и потянул изо всех своих нищебродских сил.

Узнав от знакомого что кое-кто там недавно съехал, я явился в эту зону жилищной аномалии. Зашел в квартирку с крошечным, чуть шире двери, коридором, тесным санузлом и одной-единственной комнатой. До этого здесь жил двухметрового роста спортсмен-тяжелоатлет, с характерными блатными замашками. Мне доводилось тут с ним бухать, и я хорошо его помнил, это был настоящий гигачад из девяностых. Выезжая, он вывез все, вплоть до двери, раковины и кнопки звонка - но было и то что он оставил. Здесь витал его дух - дух воина уходящей в небытие эпохи - дух Гигачада-Отморозка. Я поставил посреди комнаты прихваченный на балконе стул, уселся, и долго-долго медитировал созерцая пылинки, пляшущие в падающих из окна солнечных лучах. Я пытался постигнуть силу этого места, осознать способен ли я здесь жить. И я почувствовал что смогу, эта комната принимает меня. Достигнув просветления я преисполнился сил и решимости для борьбы. Борьбы с бездушной бюрократической машиной. Борьбы с содержимым этого прогнившего человейника.

Меня еще долго прессовали местные, от истеричных соседок и шпаны до бандосов. Пару раз я нехило так огребал, разок меня выталкивали с балкона, другой пинками спускали с лестницы, а уж полученных угроз и обещаний хватило бы на девять жизней. С полгода я ходил весь ободранный, в синяках, с затравленным видом и сбитыми костяшками. Но потом я задружился с живущим здесь алкашом - моим земляком, из одной деревни. Этот контуженный ветеран Афгана был в авторитете у бандитов, гопота его побаивалась, а главное - за Зёму (земляка) он готов был порвать любого. В обмен на крышу мне приходилось с ним выпивать, делиться дошедшими до меня новостями из деревни, слушать охуительные истории когда тот был навеселе, и конечно подкидывать мелочь на опохмел.

***

Так я там и прижился, с маниакальным упорством отвоевавшей себе гнездо вороны стаскивая туда все что плохо лежит. Что-то мне отдали друзья, что-то я спер сам, кое-что - как стиральную машинку - прикупил за бесценок, кое-что - как шкаф и холодильник - мне отдали переезжающие жильцы, в обмен на мои услуги грузчика. Я халявничал как только умеет потомственный нищеброд, обустраивая свою хату, и весьма в этом преуспел. Под пожелтевшими, прокуренными задолго до меня, местами оборванными обоями жили клопы. Я их вывел. Тараканы свалили сами от хронической бескормицы. Крашенные последний раз при советской власти полы я застелил разномастными кусками добытого отовсюду линолеума. Сгнившую и погоревшую в стенах старую алюминиевую проводку я заглушил, пустив поверх новую, и сделав вместо двух розеток четыре.

В переднем углу комнаты, на тумбе из свинченных между собой пустых системников, возвышался здоровенный ЖК-телевизор с поехавшей прошивкой. Он ничего не ловил, никаких каналов, но исправно принимал сигналы через порты. Подле него возлежала, доставшаяся мне от уехавшего на учебу в Японию друга, совсем новая вторая плойка. Внутри системников стопками лежали диски, там же были скрыты прикрученные ДВД-шник и усилок. Сама же тумба была намертво привинчена к полу - ни одну из составляющих (кроме дисков) нельзя было просто так взять и спереть, ничего не сломав.

Диван с убитым раскладным механизмом, навечно превратившийся в двуспальную кровать, кресло с подпалинами от сигарет, кухонная тумбочка с подржавевшей электроплиткой, самодельный журнальный столик, стул с потеками краски - все досталось мне нахаляву. Вот стеллаж на полстены я сколотил сам из досок, надо же было где-то хранить барахло. А письменный стол я вообще собрал из двух разных - того который выкинули на помойку переселенцы, и того который выкинули из окна соседи с пятого этажа.

Груда плат на столе - это мой рабочий компьютер, со своими бывшими и будущими потрохами. Он так часто ломался что удобства ради я перебирал его прям без корпуса. Подключен он был к кинескопному монитору Toshiba - безнадежно устаревшему, но с такой охуительной цветопередачей, к которой тогдашние жидкокристаллические и приблизиться не могли. Больше ни к чему, кроме розетки, он подключен не был - мышь и клаву я по мере надобности доставал из запасов на стеллаже (чтоб не захламлять стол), а интернет тогда в этот дом еще не провели.

Над столом все было залеплено распечатанными листами с черно-белыми фотографиями со второй японо-китайской войны, броненосцами Тэйкоку Кайгун времен РЯВ, листами манги Берсерк и цветными артами на игру Okami - последствия испытаний попавших ко мне в ремонт принтеров. На противоположной стене - над диваном - все сверху до низу было исписано выведенными красной тушью иероглифами - последствия каллиграфического безумия моего друга, всю ночь переписывавшего что-то из японской классики. Рядом, в изголовье, было развешано нагло присвоенное мною дедовское наследство: офицерский планшет, портупея с прикрученным орденом Красного Знамени, ремень с латунной пряжкой, пустая кобура от вальтера (с дарственной надписью на внутренней стороне клапана "Капитану *** * * от однополчан"), и противогаз РККА обр.39 г.

***

Вообще, противогаз конечно не деда, он со склада гражданской обороны, в разграблении которого я принимал участие. Но среди всех моих сокровищ именно он мистическим образом притягивал внимание. Я так и не разобрался в этом феномене, но всем впервые попавшим в мое логово как минимум хотелось его рассмотреть, а лучше примерить. Кореш у меня бухал регулярно, и уже подзаебался выслушивать мои кулстории, а вот его девчонка тут же приклеилась к этому древнему артефакту. Я любезно рассказал и продемонстрировал на ней, как правильно держать оголовье, как фиксировать маску, как закрепить подсумок с фильтром чтоб он не мешался, и как можно удобно повесить маску на шею.

Однако кореш был сильно не в духе, и весьма грубо отобрал у девчонки игрушку, буквально вытряхнув из ремней и шлангов, и чуть ли не пинками загнав на диван. Посетовав на такую бестактность я включил ей какое-то аниме для девочек из тех что у меня нашлись, чтоб не скучала. А мы уселись пить пиво и обсуждать дела. Обсудить нам было чего.

Не далее как за год до этого, когда у меня развалились последние ботинки, я одел резиновые банные шлепанцы, и с видом человека который носит шлепки потому что погода хорошая, пошел искать работу. Про то как я пережил зиму в этих осенних ботинках на тонкой подошве, даже вспоминать не охота. Но как бы я их не ненавидел, когда эти боты развалились, мне уже нечего было обуть, и не на что купить. В долг мне уже никто не давал, а заработать на обувь с таким корешем было нереально.

Все деньги что мы с корешем зарабатывали ремонтом бытовой и офисной техники - мы тут же с ним и пропивали, иногда за вечер выкидывая этак с половину месячной зарплаты. Детонатором безумств всегда было он, но отказатся от расточительства когда ко мне в руки разом попадало много быстрых денег - я, как истинный нищеброд, был не в состоянии. Вот только если кореша худо-бедно подкармливали мамка с папкой, то мне не на кого было опереться - я должен был кормиться сам. Проклятые ботинки стали последней соломинкой, после которой я помахал ручкой и ушлепал в закат. По мнению кореша - кинув его самым бессовестным образом. Некоторое время он еще барахтался на плаву, но без меня весь бизнес пошел ко дну и сейчас он ползал на днище с непомерной суммой долга на шее, побираясь мелкими заказами.

Большая часть барахла на моем стеллаже - бытовая техника разной степени дохлости, которую я упер когда нашу шараш-контору вытряхивали из занимаемого помещения. Теоретически, все это принадлежало клиентам, это надо было починить и стрясти денежку, ну или на худой конец просто вернуть как есть. На практике, конечно же, все это валялось так давно а клиенты были посланы так далеко, что и концов не сыщешь. Ясен пень что я притащил далеко не все из громоздившихся в мастерской гор, а только то что поновей и подороже. И сейчас мы в очередной раз рассматривали, что из этой рембазы еще можно починить и толкнуть, а что только пустить на запчасти. А главное - кто будет это делать и как делить бабло.

***

С трудом уломав меня на еще один ноутбук, который я уже почти считал своим, кореш немного повеселел. Мы скрепили уговор откупорив еще пару бутылочек и потихоньку перешли к свежей новости - той самой которая дулась на диване, делая вид что смотрит аниме и совсем-совсем нас не слушает. Однако когда речь зашла о ней, тут же начала встревать в разговор, поправляя как обычно завирающегося через слово кореша. Отчего наша с ним беседа опять начала перерастать в продолжение их ссоры, и мне пришлось приложить немало сил чтоб понять что у них там вообще происходило.

В общем знали они друг друга уже давно - полгода (год уже!), но встречаться начали недавно - всего неделю (три месяца!), а тут она пришла к нему в гости (сбежала из дому!), и как назло приперся батя (его мама твоя вызвонила!), выставив сына за дверь (побил руками и ногами, вон синяки!), потому что был очень зол что сын привел малолетку (неправда! мне шестнадцать, у меня и паспорт есть!). А мама тем временем допрашивала девочку на кухне. Мифический паспорт, разумеется, остался дома, откуда она якобы сбежала. А где тот дом кореш дескать не знал (не скажу!) Я то и дело покатывался со смеху слушая этот поток бреда, к вящему удивлению одной и неудовольствию другого. Мысленно я был всецело на стороне бати, он был нормальный и путевый чувак, в отличии от своего бестолкового сына - но вслух я только посмеивался.

Главное что я уяснил о сути конфликта - кореш, как всегда в своем репертуаре, наплел девке что он преуспевающий бизнесмен, у него своя квартира, машина, и вообще все пучком и в шоколаде. А та заподозрила неладное только когда какая-то тетка принялась таскать ее за волосы. Послушав же наш с ним разговор, девушка сложила два и два, начав потихоньку осознавать всю глубину социального падения своего избранника, сопоставимую по размерам только с небоскребами его вранья. Сейчас он реально был нищебродистей меня, я-то хоть с долгами рассчитался и жить есть где.

Но в прикольной истории, как по мне, много чего не складывалось. Со своей оригинальной кадровой политикой в отношении прекрасного пола, кореш менял девушек как перчатки, вербуя и обрабатывая сразу по две-три и ни с одной не встречаясь дольше месяца. Возиться с одной целый год, да еще, якобы, ухаживать три месяца? Любовь-морковь, открытки с амурчиками и розочки, это она серьезно щас? Не смеши мою пятку! Да ты ж вообще не в его вкусе! У него все объекты вожделения, сколько я их видел, были старше него минимум лет на пять, а то и все десять. Притом на лицо он вообще не смотрел, кадря даже крокодилов. Главное чтоб были накрашены, опытны в постели и обязательно с большими сиськами, все что меньше третьего размера он откровенно презирал.

Этой же девчонке на вид было от силы лет четырнадцать. Она конечно ничо так - худенькая, и фигурка стройненькая - но спереди даже первого номера нет, а сзади и ущипнуть не за что. Из всех активов только смазливая мордашка и блондинистые волосы, да голос еще приятный. Объективно потянула бы на твердую восьмерку из десяти, в своей возрастной категории. Подрастет, может и до девятки дотянет. А пока она не выглядит как фертильная женщина в самом соку - интереса вообще не представляет. Однако, зачем-то же он ее с собой таскает, тратит время, ругается - вместо того чтоб просто дать малявке пинка для скорости и заняться делами, коих у него невпроворот. Что-то тут не сходится, не похоже на него. При всех недостатках есть у моего кореша замечательное качество, достойное уважения - он любит и умеет проворачивать делишки, постоянно и помногу зараз. За просто так он и жопу не почешет.

Кореш все пытался доказать что он не верблюд, а вот она дура и ничего не понимает. Мне же ссора незадачливых любовников порядком поднадоела, но лезть их мирить я конечно не спешил - я же не идиот. Меня так и подмывало полить обоих водой, но мысль о том что мне ж потом и придется все вытирать останавливала этот благородный порыв. Тогда я выключил впустую молотящий плеер, показывающий никому не интересное аниме, и включил вместо этого успокаивающую музыку - Металлику, любимую группу кореша. Может хоть она его приведет в хорошее расположение духа. А сам стал собираться за пивом, до ночи далеко, пива надо запасти много. Кореш засуетился, достал было свой понтовый портмоне, извлек оттуда полтинник и сунул его мне сложенным гармошкой, чтобы этого полтинника казалось много. Его дешевые уловки я и так знал назубок, но вот то он отдает свои явно последние деньги - заслуживало одобрения. Так что я не взял, сказав что сегодня угощаю.

***     

Я вообще никуда не спешил. Прогулочным шагом дотопал до рынка, прикупил там хлеба и овощей, которых собирался взять еще вчера. Так же не торопясь пошел назад кружным путем. В одном магазине набрал бутылочного пива для себя. В киоске прихватил два больших баллона крепкого - кореш предпочитал именно такое, тому как дешевое и ушибает. Долго и придирчиво выбирал чипсы на закуску. Потом еще посидел на лавке, покурил. Поболтал со знакомым алкашом бомжеватого вида, стрельнувшим у меня сигаретку. Бывший инженер-конструктор, образованнейший человек, с таким всегда интересно пообщаться. Так я убил больше часа, дав достаточно времени чтоб они там поругались, помирились, поебались и успокоились на сегодня.

Однако, когда я вернулся домой, первое что я услышал были визги и матюки. С моим приходом оба заткнулись и притихли, но судя по перекошенной роже кореша и зареванной мордочке девчонки, держащейся за ухо - она уже успела наполучать лещей. Сделав вид что ничего не замечаю, я с видом радушного хозяина стал откупоривать, разливать и расставлять на столике пенный напиток. Я накрывал поляну, мой кореш возился с пробкой трехлитрового пивного баллона, стравливая давление. А обиженная на весь мир девчонка, шмыгая носом, перебралась поближе к краю дивана и утащила открытую бутылку, немедля присосавшись к горлышку. Кореш заорал на нее чтоб поставила на место, я только пожал плечами - пусть пьет, мне жалко что-ли. А она, отхлебнув с треть бутылки, громко послала своего парня трехэтажным матом. Неумело, зато искренне и от души.

Вот тут-то кореш и психанул, накинувшись на девчонку с кулаками и лупя наотмашь куда придется. Я оттащил его, подхватив руками за подмышки, но он вырвался и полез уже на меня, норовя заехать в морду. Пришлось его заломать и скрутить, благо он был хилым городским жителем, не занимавшимся ни физическим трудом, ни спортом - в отличии от меня. Завернув ему обе руки за спину, на ментовской манер, и подталкивая под зад коленом я выпиннул его в общий коридор, где отпустил. Руки я ему, похоже, наломал здорово, но он в ярости еще пытался лягаться. Так что я прижал его массой к стене, и навалившись сверху на плечи усадил на пол, придавливая пока он не успокоится. На шум и крики выглянула соседка, высунув в приоткрытую дверь нос, и тут же снова ее захлопнув. Ничего интересного, обычное дело.

Присел на корточки рядом с корешем, отдышался, пока тот стонал и морщился от боли пытаясь шевелить руками. Достал сигареты, раскурил одну, сунул ему в зубы - он скривился но взял сам. Прикурил вторую себе. Посидели, молча покурили. Кореш вроде притих, и я поинтересовался - чего это он так психанул? Тот опять начал заводиться, ругаясь на свою девушку, утверждая что та кого угодно из себя выведет и что ее вообще придушить стоит. Я покивал в притворном сочувствии, но твердо предупредил что у меня дома отношения больше выяснять не надо, ни в каком виде.

Для соседок я был как чирей на жопе, и они не упускали ни одного повода мне насолить. Ко мне постоянно приходили друзья и приятели чтоб побухать и оттянуться, и часто мы засиживались допоздна, гоняли музыку на всю катушку и творили в пьяном угаре всякую хрень. Это было отличным поводом вызвать наряд милиции, заявив что у нас тут пьяная драка с поножовщиной, и испортить нам все веселье. Да даже просто стоило моим гостям вести себя чуть громче обычного, как добрые соседки заботливо стучали на меня, засыпая участкового своими жалобами - какой ужасный притон я тут устроил. В этом доме хватало настоящих притонов, так что участковый эти малявы наверняка отправлял в сортир. Но совсем не реагировать он очевидно не имел права, так что пару раз все же приходил ко мне домой. И во второй раз очень заинтересовался содержимым моего стеллажа. Я, конечно, отбрехался что подрабатываю ремонтом, но на карандаш он меня точно взял. А вот это было уже намного хуже чем патрульный наряд, которым похрен чего лишь бы без мокрухи.

Мои доводы кореша похоже впечатлили, так что он охотно согласился что лучше внимания не привлекать и вести себя потише. Мы покурили еще по одной, и пошли в хату. Пока я в коридорчике сгребал в кучу расшвыренную в потасовке обувь и вешал назад свалившиеся с вешалки куртки, кореш пошел в комнату. С порога обменялись с девчонкой парой ласковых слов, и он прям на ходу пнул ее со всей дури в спину. Та сидела поджав ноги на краю дивана в обнимку с бутылкой пива, так что от удара просто улетела. Брянулась на журнальный столик, перевернув и его и всю тару что на нем стояла. А сразу за жутким грохотом и звоном стекла последовал истошный визг. Когда я влетел в комнату девчонка сидела среди кучи битых склянок в луже пива, и подняв перед собой руку надрывно визжала с ужасом глядя на торчащий из ладони здоровый осколок бутылки.

***    

Кореш, сообразив что он самую малость переборщил, тут же свалил с хаты, даже не закрыв за собой входную дверь. Девчонка внезапно заткнулась и с открытым ртом смотрела как по руке стекает ручеек крови - побледнела, но в обморок не грохнулась. А я тяжело вздохнул и принялся за работу. Присел рядом в девочкой, плотно обхватил своими пальцами ее тоненькое запястье, заставил подняться. Приобняв за плечи повел в ванную, велев не смотреть на капающую кровь. Там выкрутил на полную вентиль холодной воды, сунул ее ладошку под струю, дожидаясь пока пойдет совсем холодная. Свободной рукой достал из аптечки жгут, вату, антисептик, бинт. Полезный лайфхак - настенная аптечка рядом с раковиной - я приобрел здесь, в этом доме, когда мне раскроили голову монтировкой.

Вода пошла совсем ледяная, и пальцы которыми я держал ее запястье начали неметь. Значит пора. Сказал девочке что сейчас придется потерпеть, и глядеть не это нельзя. Та послушно зажмурилась, и я аккуратно извлек осколок. Даже не ойкнула, чуть дернулась только. Рана длинная но похоже не глубокая - осколок больше вошел под кожу под углом. Надергав ваты из пакета потихоньку ослабил хватку на запястье. Если кровь сейчас потечет обильно, значит дело дрянь - сосуды сильно порезаны, надо будет накладывать жгут и вызывать скорую. Но, к счастью, крови было не так много, она вся вполне пропитывалась куском ваты. Осушив рану и промокнув ладошку еще одним ватным комком, предупредил что сейчас будет щипать, и обильно пролил все перекисью водорода. Эту процедуру она перенесла вообще молча. Я от удивления даже проверил дату на пузырьке - да не, не просроченный.

Работать в ванной было неудобно, и я перевел девушку назад в комнату, усадив на диван. Прикусив нижнюю губу она широко раскрытыми глазами в полном офигении смотрела как я мотаю бинт, накладывая давящую повязку. Обрезав конец и завязав узелок, я погладил ее по голове, сказав что вот и все, до свадьбы заживет. Не удержался от похвалы - храбрая девочка, некоторые взрослые мужики в обморок падают и в истерике бьются, а тут все молчком. Мне прям понравилось, молодец! В ответ она начала всхлипывать, дергая плечиками, из глаз потекли слезы. А потом медленно прижала забинтованную руку в животу, съежилась, и как начала реветь! Ну да, вот это я подзабыл. Кажется сейчас ее наконец отпустило от послераневого шока.

Я как мог пытался успокоить ревущую во весь голос девчонку - обнимал, гладил по голове, говорил утешительные глупости - она все равно голосила, слезы лились ручьем. Платков у меня не было, дал ей полотенце - она просто скомкала его здоровой рукой, продолжая реветь. В открытой двери замелькал линялый халат - внутрь заглянула соседка, даже не с угрозой а с явным любопытством в голосе пообещав вызвать милицию. Попросил ее принести валерьянки, сказав что девушке плохо. У меня дома кое-какие лекарства имелись, но валерианы небыло. К моему удивлению, она принесла пузырек, и даже посоветовала сколько именно надо накапать. Поразительно, оказывается в этом седом ветеране коммунальной войны, сжившей со свету многих чтобы отбить три комнаты, все же осталось что-то человеческое.

Валерьянка подействовала, девчонка перестала выводить букву А на все лады, и теперь просто плакала. А я вытирал ей слезы полотенцем. Возле двери кто-то зашебуршал, выглянув я увидел там кореша, выбирающего свои туфли из кучи обуви. Он что, в одних носках убежал, а теперь решил вернуться? Ну и долбаеб же. Угрюмо зыркнув на меня он напомнил что я обещал ему ноут. Ага-ага - подтвердил я, подталкивая его наружу - так просто, выйти, поговорить немного.

В коридоре я, придавив его к стене и заломив пальцы, стал методично бить - под ребра если вырывался, под подбородок если орал. Объяснял простые, всем известные истины: маленьких обижать нехорошо, вымещать злость на слабых еще хуже, бить девочек вообще западло, а безобразничать в чужом доме - это полный пиздец. Разъяснив свою позицию по этому вопросу, я его отпустил. Мой кореш постоял, пошатываясь и держась за стенку, несколько раз сплюнул на пол кровавой слюной. Посмотрел на меня со злостью и какой-то обидой, и высказал тираду, которую я потом еще много-много раз вспоминал.

• Что ты о ней так заботишься? Понравилась? Забирай, дарю! Мучайся на здоровье! Но имей в виду - ты скоро сам начнешь ее бить.

(Авторский перевод с русского матерного на русский литературный)

Даже не знаю, слышала ли его тогда девчонка, рыдающая в комнате. Скорее да, чем нет - дверь-то была открыта.