- А почему эта лампочка горит? Никогда раньше не загоралась… – почесал затылок солдат.

Я бросил взгляд на панель. Лампочка действительно горела. Я знал её значение, но полез перепроверять в справочник.

- Ну, что там? – другой дежурный офицер командного пункта тоже всё понял, и тоже отказывался поверить.

- Всё. – коротко ответил я.

- Что это значит? – срочник чувствовал напряжённость, повисшую в воздухе.

- Это значит, что началась война. Ядерная. – ледяным тоном ответил я.

- И… И что?

- Ну, ракета хорошая, вероятность перехвата около десяти процентов – начал рассуждать дежурный – Наверное, пару городов сотрём полностью, минут через десять, если не будем тянуть резину.

- Не будем. – сказал я, срывая с шеи ключ.

Приказ отдан и подтверждён, ошибка исключена. Цели заранее заложены в ракеты. Повернуть ключ – и мир, каким мы его знали, сгорит. Солдат побежал к двери командного пункта.

- Нет! Нет! Так нельзя!

Я его застрелил. Он абсолютно прав, так нельзя. Но зачем жить в мире, где нет России? Значит, по-другому тоже нельзя.

- Меня не забудь. – дежурный офицер не носил с собой табельного оружия, хотя оно ему полагалось. Сейчас он достал ключ из стола, открыл сейф на стене и заполнил журнал. Вписал наши имена в историю, а потом достал второй ключ.

Щёлк.

- Десять процентов – это много или мало? – спросил он.

- Какая разница. Ракет всё равно больше одной.

Земля задрожала, подтверждая старт тяжёлого носителя.

- Давай. – попросил он.

- Как же мы до этого докатились? – спросил я и выстрелил. Сначала в него, потом в себя.

***

- Ваш батюшка погиб. – услышал я.

- Я догадывался. – сплюнув, начал обшаривать всё вокруг в поисках пистолета.

- Александр Павлович, вы плачете?

- Нет, это просто слёзы. Где мой пистолет?

- Хватит ребячиться, ступайте царствовать! – воскликнул другой голос.

- Стоп, что?

- Сейчас вы пойдёте к солдатам, и скажете, что батюшка ваш скончался апоплексическим ударом, а вы будете править так же, как бабка правила. – голос говорил спокойно и вкрадчиво, слова будто врезались в мозг.

- Да… Да, разумеется. Только… Мне бы воды, всё во рту пересохло. Не смогу ничего сказать. Язык заплетается.

- Принесите. – сказал первый голос.

Я начал осознавать окружающую картину. Передо мной стояло двое мужчин в обтягивающих кафтанах, брюках в облипку, и каких-то нелепых тапочках из кожи. Первого я опознал как графа Новосильцева, второго – как графа Палена. Отсюда вытекал вопрос: кто я такой, если эти два клоуна мне знакомы? Ну и оставалось непонятным, почему я не умер после выстрела в голову. Пока ждали воду, я увидел, что и сам одет в столь же дурацкий наряд, как и два графа, а ещё эти их высоченные воротники, накрахмаленные до состояния гипсокартона, реально душат. Ну и обстановка изменилась: вместо командного бункера, освещённого яркими лампами под потолком, просторный зал, углы которого теряются за пределами кругов света от свечек.

- Вода для Его Высочества! – объявил наконец Новосильцев.

Я принял хрустальный бокал, и понял, что помолодел лет на двадцать. Ну и фамилия у меня теперь Романов, а не Иванов. А ещё я чуть-чуть император, вот уже пять минут как.

- Как вы это сделали? – спросил я.

- Табакеркой в висок. Скажете, что он умер от удара, и не погрешите против истины. – бросил мне Пален.

Я спрашивал о другом… Впрочем, было бы странно, если бы они ответили мне каким способом перетащили меня в тело абсолютно здорового наследника престола, участвующего в заговоре против своего отца на правах марионетки.

- И всё-таки, как мы до этого докатились? – вновь задал я риторический вопрос, направляясь к парадному крыльцу Михайловского замка.

Графья понимали неуместность ответов, также как мой сослуживец в последние минуты жизни старого мира. Царь-бомба, царь-табакерка… Обстоятельства всегда складываются так, что по-другому нельзя.

- Батюшка скончался апоплексическим ударом. Всё при мне будет как при бабушке. – произнёс я перед солдатами Семёновского полка.

Графья, довольные, удалились, предоставив меня увивающимся вокруг слугам, сообщив лишь, что через неделю состоится собрание. Слуги же, видя мою неловкость, поспешили увести меня в спальню. Александр был женат, но его жена сегодня не находилась на супружеском ложе. Кажется, она собиралась куда-то идти, как и сам император, но мне хотелось только лечь и хорошенько подумать над тем, в какой ситуации я оказался.

Всегда был уверен, что бог не пережил испытаний на полигоне Аламогордо. «Я стал смертью, разрушителем миров» – сказал учёный, придумавший атомную бомбу. «Не ты» – мог бы ответить каждый, кто участвовал в запуске ракет в тот день. Но всё же, какое-то сверхъестественное вмешательство случилось, раз я переместился в прошлое. Христианский бог точно отправил бы меня в ад, за все грехи, что я совершил, так что доказано: его никогда не существовало. Но если бога нет, то всё позволено?

Всё… позволено…

Позволено изменить историю? Самому написать ответ на этот, бесконечно повторяющийся вопрос: «как мы до этого докатились?». Я начал приводить тысячу аргументов против вмешательства в ход событий, и все они разбивались о непоколебимую уверенность в том, что это сделать необходимо. Попытаться не допустить апокалипсиса – такой же мой долг, как устроить его. И не важно, сколько людей умрёт в процессе, даже если среди них буду я сам.

Судя по воспоминаниям Александра, умереть предстояло многим. В первую очередь Негласному Комитету – этим двум графам, ещё десятку других аристократов того же достоинства, а также парочке князей. Впрочем, один из этих князей поляк, стало быть, не считается.

Самое смешное, что Александра Павловича никто не воспринимает всерьёз. Вот Строганов – тот да, фигура. Генерал. Насмотрелся я на таких генералов! Пафосные речи, пафосный вид, а за ними – такие бездны беспросветного мразотства, что сразу ясно становится: такого только убивать.

Собрание через неделю, значит? Надо будет подготовиться. Продумать, что буду говорить новым министрам, и из кого этих министров вообще набирать. С эпохой мне крупно повезло, самое начало промышленной революции. Правда, вся эта революция мимо России проходит, но как раз с этим можно работать. Устроить революцию коммунистическую мне убеждения не позволяют, я всё же нашенский, буржуинский. Но методы… Всегда считал, что большевики действовали слишком мягко.

После того, как народу дали доступ к товарам массового потребления, начали механизацию на селе и других экономических мер, принятых советским правительством, большевики обладали таким кредитом доверия, что можно было наглеть гораздо сильнее. А рецепт прост: дать людям то, что они хотят. Пока что только графы и князья получают желаемое, и если не получают, то начинают свергать царей. При этом их желания предельно инфантильны: всё, сразу, и только мне! В итоге, даже среди аристократии очень многие остаются не у дел. Этим я и воспользуюсь.

Ни Александр, ни его кукловоды не видели ни малейшего выхода из сложившейся в стране ситуации. Они просто не знали, как работает экономика, а потому большая часть населения физически не видела денег на протяжении всей своей жизни. Это ни в какую эпоху нельзя назвать нормальной ситуацией, но сейчас дело зашло слишком далеко. Промышленники на полном серьёзе считают, что армия и флот смогут купить всё, что они производят, а то, что армия и флот купить не в состоянии производить попросту не нужно. И это вполне логичное суждение в условиях, где крестьяне между собой используют натуральный обмен, а о деньгах слышали только в том контексте, что нужно отдавать барину зерна на столько-то рублей. Так они даже банальную лопату, на фабрике изготовленную, купить не могут.

Устранить это противоречие очень легко, но одновременно и невозможно. Нужно знать, в каком направлении двигаться, и идти до конца, игнорируя недовольство помещиков. Александр же и не знал, и «друзей» аристократов боялся до усрачки. При этом нельзя назвать его трусливым человеком. Бояться таких хищников, как Строганов – абсолютно нормально. У Александра под командованием один полк, у Строганова – десять. И только маленький нюанс даёт шансы решительному молодому человеку: полки Строганова далеко, а полк Александра близко. Буквально в этой резиденции.

Это что касается внутренней ситуации.

Покопавшись в памяти Александра я узнал, что во Франции как раз находится у власти Наполеон. Ничем, кроме войны с Наполеоном эпоха Александра Первого мне не запомнилась, после прочтения школьного и университетского учебников истории. Правда, ни один из этих учебников истории не пояснял, в чём же Наполеон был не прав. Зато подробно рассказывалось, что он придумал хорошего, и самой лучшей идеей была континентальная блокада Англии.

Англия, ну да.

Это ведь по ним мы пускали ракеты, пусть и опосредованно. А они – по нам. Самое время задушить гадину в зародыше. Правда, придётся убить ещё несколько десятков человек, завязанных на торговле с этим помойным островом… Насколько же это меньше, чем гибнет при взрыве боевой части межконтинентальной баллистической ракеты.

Определившись с планами на ближайшие дни, я решил лечь спать, и столкнулся с гипсокартонным воротником. Да что с нашими предками было не так, они же носят буквально конусы, надеваемые на животных при ветеринарном лечении! Человек, конечно, произошёл от обезьяны, но не в девятнадцатом-же веке! А уж количество пуговиц, удерживающих всё это на месте, не поддавалось никакому исчислению. Ходят слухи, что царственные особы не одеваются самостоятельно. Ну ещё бы, с таким-то количеством пуговиц. Кстати, если можно будет организовать пару служанок, что будут застёгивать всё это на мне, то я даже готов потерпеть этот клоунский наряд… Пока не научу наши швейные фабрики делать нормальные, удобные и просторные шмотки.

Кое-как раздевшись, я упал на кровать. Беда… Если в начале службы я ругал панцирные сетки кроватей, то это только потому, что не сравнивал их с периной. Она, конечно, мягкая, но жутко неудобная.

Утром каждая мелочь в быту великого князя, наследника престола, Александра Павловича вызывала у меня жуткое раздражение. Роскошная мебель и вычурные убранства хороши только на картинках. Достаточно сказать, что здесь нет водопровода и канализации, а если ночью приспичит в туалет, то нужно воспользоваться горшком. Смертельный уровень антисанитарии. И это в императорском дворце! А в войсках что творится? Императоров-то не жалко, княгини ещё нарожают, а если солдат умрёт? Кто родину защищать будет?

Так, размышляя о государственных делах, я сидел на горшке. Закончив с сидением на «троне», я обнаружил, что туалетная бумага не существует как понятие. Что же, это будет трудная жизнь… Главное потом не удивляться, почему император так скор на расправу.

Одевали меня два престарелых лакея, долго и скучно. Потом был завтрак, состоящий из булочки и чая без сахара. Ну, тут я не выдержал.

- Что это, мать вашу? Хлеб с водой? Где колбаса, где творог?

- Так… Не положено же, государь! Пост сейчас!

- Ты жить хочешь? – прямо спросил я слугу.

- Да, государь.

- Тогда тащи нормальную еду, как будто сегодня сам бог велел съесть всё, до чего можно дотянуться.

Что до угроз, то мне срочно нужны были люди, которые займутся приведением их в исполнение. Семёновский полк как раз отлично подходил. Александр некоторым образом командовал этим полком, и я собирался заняться этой обязанностью вплотную. А то сам наследничек Павла в последнее время подзабил на эти унылые дела, да и зачем, если скоро заговор завершится и под его «командованием» окажется целая империя… И даже лучше – Александру достанутся балы, девушки и игры в карты, а всё остальное возьмут на себя вот эти Новосильцевы и Чорторыйские.

Плотно позавтракав, я направился в полк, и начал наводить порядок с внезапной проверки арсенала. Меня интересовало, сколько гранат поместится в табачный ларчик. Александр не курил, я тоже, но дело требовало пристраститься к пагубной привычке. Как минимум на неделю, а там можно будет бросать.

Разумеется, наследник престола не управлял полком напрямую, эту должность занимал какой-то из бастардов Павла, которому сейчас было лет пять от роду. Всё же, четыре года солдатом отслужил, вот и назначили… Надо будет что-то с этой практикой сделать. Для проведения инспекции я завалился к заместителю командира, который и отвечал за все аспекты жизни полка.

- Здравия желаю, господин великий князь! – вскочил он, когда я зашёл в кабинет.

Простая планировка, простой человек. У входа – шкафы с документами, длинный стол, над ним – светлое пятно от портрета. Кажется, раньше там красовался Павел, но теперь он спешно исчез. Заместитель командира по фамилии Мегорский был из простых людей, не дворянского происхождения, и поднялся едва ли не из солдат, за заслуги, в суть которых Александр не вникал.

- Здравствуй, Фёдор. Отрадно видеть подобную исполнительность.

- Служу отечеству! – сказал Мегорский с лихим и придурковатым видом.

- Да. Вот я сказал, что при мне всё будет как при бабушке, а ты сразу и распорядился портрет Екатерины в своём кабинете повесить, правильно?

- Так точно, господин!

- Да ладно, расслабься. Я пришёл не за тем, чтобы мне зад вылизали, с этим в омывальне худо-бедно разобрались. Знаю, о чём ты думаешь – сейчас он натешится и уйдёт, а ты продолжишь заниматься делами. Так вот, ничерта подобного.

- Господин?

- Всё достаточно просто. Есть люди, что почему-то возомнили себя лучше других, а есть те, кто доказали свои умения. Я из первых, ты из вторых. А из заслуг у меня пока что только рождение в правильном семействе, и меня это печалит, откровенно говоря.

- Государь… К чему это? Я ничего не понимаю.

- Идеи равенства, что пытались привить мне швейцарские учителя, легли на благодатную почву. Поэтому я считаю, что ты, Фёдор, заслуживаешь большего. И сейчас мы увидим почему.

- Хорошо. Каковы будут ваши приказания?

- Скажи, какая часть снабжения полка приходится на связанные лично с тобой источники?

- Я не понимаю о чём идёт речь! – сказал он. По глазам было видно, что он понял всё правильно, но решил пойти в отказ.

- Продовольствие, порох, обмундирование. Вот эти красивые кожаные косички, что вы на шапках носите. Откуда вы их берёте?

- Как и все, от фабрик уважаемых господ…

- Ну мне-то не ври. Я лично отвечаю за снабжение полка продовольствием, и знаешь, сколько раз я занимался этим делом? Ни одного! Но вы как-то с голоду не померли.

- Не велите казнить, государь! – он слетел со стула и бухнулся на колени.

- Я же сказал, что намерен тебя наградить. Воспользоваться своей властью для восстановления справедливости, так сказать. Потому что государством управлять очень легко: взять сотню таких, как ты, расставить по направлениям и не вмешиваться. Вот у тебя уже и пекарня своя, и дубильня, а в подвале десяток белошвеек, не считая шлюх. Государство в миниатюре, и всё благодаря тебе. Но что ты за это получаешь? Должность заместителя командира? При пятилетнем мальчике, который даже не знает о твоём существовании. Несправедливо.

- Я не гордый, ваше превосходительство.

- Самое смешное, что и это правда. Итак, ближе к делу. Мне нужны верные люди, которые смогут организовать для меня нечто такое, чего весь мир не видел. То, что поможет накормить голодных, обуть босых, и неплохо на всём этом нажиться. Но, это в перспективе. А пока что я хочу, чтобы ты потерял пару обычных пехотных гранат.

- Для чего? – нахмурился Мегорский.

- Я собираюсь убить тех, кто организовал заговор против моего отца.

Начальника семёновского полка чуть настоящий удар не хватил от этих слов. О заговоре он догадывался, но едва ли что-то знал. А я шёл на огромный риск, доверяясь почти что случайному человеку. Но что поделать, он действительно хорошо наладил снабжение, и достать взрывчатку в обход него будет ещё более рискованно. Он может начать спрашивать совета у тех людей, которых эта взрывчатка должна будет убить.

- Убийцам Павла… Никакого прощения! – сурово сказал он, вскакивая с колен.