Глава 1. Норны тоже ошибаются.

Норны тоже ошибаются. Это только говорят, что они держат в руках все нити жизней, и плетут полотно мироздания, точно зная, какую нить в какой момент обрезать, а какую вплести в то или иное место. Если бы они не ошибались, я бы тут не оказался. В чужом времени, в чужой стране и даже в чужом теле.

Всё началось, когда я возвращался с репетиции. Мы готовились к записи дебютного альбома, и я каждый день по восемь часов просиживал за барабанной установкой, усердно повторяя материал и совершенствуя технику, пусть даже в ущерб основной работе. Хотя работой это сложно было назвать, за несколько лекций в неделю у первокурсников я получал сущие копейки, а на жизнь зарабатывал тем, что играл с кавер-группой по ресторанам и свадьбам. Истфак это явно не то место, где можно зарабатывать.

Наш вокалист был помешан на оккультной тематике, в жанре блэк-метал различных фриков всегда хватает, и в тот раз он притащил на репетицию свою очередную находку, заявив, что «вымутил её у цыган». Находкой оказалась серебряная пластина, на которой были вырезаны руны, вписанные в валькнут. Узел мёртвых, если переводить дословно, узор из трёх переплетённых треугольников. С виду явный новодел, но Влад попросил меня показать её кому-нибудь из знакомых медиевистов, а отказывать я не стал. Положил в куртку, в боковой карман, пообещав ему всё про эту пластину разузнать.

Само собой, я собирался просто вернуть её Владу через пару дней, как это бывало раньше с другими подобными «артефактами», которые он иногда притаскивал. Такие артефакты обычно продаются в любом оккультном киоске, в тёмных углах мелких торговых центров, а закупаются у китайцев по три рубля за штуку, но в этот раз, похоже, пластина оказалась подлинной.

С неё всё и началось. Я стоял на остановке и ждал свой вечно опаздывающий пазик, прокручивая в голове одну из наших новых песен. Валил снег, единственный фонарь над остановкой мигал, периодически отключаясь на несколько секунд. Обычный зимний вечер, ничем не отличающийся от ночи. Было холодно, я держал руки в карманах, пытаясь удержать в ладонях хоть какие-то крупицы тепла.

Пластину я машинально зажал в кулаке, чтобы она не мешалась в кармане, но сколько бы я её не сжимал, металл оставался холодным, практически ледяным. И когда я уже почти отчаялся ждать, из-за поворота показался пазик, сверкнув круглыми жёлтыми фарами.

Но вместо того, чтобы плавно затормозить на остановке, он как-то странно вильнул, взвизгнул тормозами и попёр прямо на меня. Последним, что я увидел, были жёлтые фары, напомнившие мне в темноте глаза какого-то чудовища. Последним, что я почувствовал, была нестерпимая боль.

Я не видел ни вспышек, ни потоков энергии, ни радужных мостов, не общался ни с какими сущностями, богами или демонами. Была только темнота, а когда я открыл глаза мгновение спустя — вокруг уже было лето. Я обнаружил себя лежащим в каком-то лесу. Болели рёбра и нос, в голове шумело, в глазах всё плыло.

– Бьярни, ты его, кажись, прибил, – произнёс кто-то за пределами видимости.

– Не. Вроде дышит ещё, – сплюнул другой.

Я почувствовал, как из носа течёт кровь. Сломан, не иначе.

– Его тупую башку и поленом не проломишь, – хихикнул третий.

Ничего понять я не успел, но уже чувствовал, как внутри растекается злоба и ярость. Я неуклюже попытался встать, меня замутило и едва не вырвало, но я сдержался. Руки, которые я увидел перед собой, принадлежали кому-то другому. Рядом валялась какая-то суковатая палка, я схватил её, опёрся на палку и встал, обводя мутным взглядом всё вокруг.

Передо мной стояли трое подростков. Посмеивались. Все они были в домотканой льняной одежде, заношенной донельзя, и если бы не это, походили бы на реконструкторов. Лица их казались смутно знакомыми, будто я их знал когда-то, но знакомство это, очевидно, было недобрым. Вокруг только лес, а под ногами рассыпан валежник.

– Ну, чего вылупился? – произнёс один из них, тощий и долговязый.

Они снова начали подходить с трёх сторон. Я заметил их прищуренные глаза и сжатые кулаки. Кто они? Что им нужно? Я не знал. Но я чётко понимал, чего они хотят, и не желал сдаваться без боя.

– А теперь повторишь, что ты там сказал, Сиги? – насмешливо протянул другой, явный вожак. Высокий, широкий в кости, даже можно было бы назвать его красивым, если бы не маленькие глазки, злобно горящие из-под кустистых бровей. Похоже, это его называли Бьярни.

А я, получается, Сиги? Занятно.

– А ты с первого раза не расслышал? – мой высохший язык ворочается с трудом, будто кит, выброшенный на берег.

Получается гнусаво. Смеются, но не над моими словами, а над тем, как я говорю. Я бы и сам посмеялся, но сейчас я чувствовал только злость.

– Бьярни, он ещё просит, – сказал долговязый. Руки у него длинные, достанет издалека.

– Точно, просит, – поддакнул третий и тут же хрустнул костяшками пальцев. Кулаки крепкие, сбитые, этот выглядит самым опасным.

Но нападать они не спешат, заметно побаиваются. Почему? Непонятно. Мои кулаки тоже сбиты, и что-то мне подсказывает, что я и раньше с ними дрался. И не раз. Не факт, что в таком же составе, но наверняка дрался и побеждал.

Я сплюнул на землю. Кровь, конечно. Но зубы вроде все были на месте.

Они стали медленно приближаться, я так же медленно пятился назад. Под ногами захрустел рассыпанный валежник, и мне представилось, будто это их кости. Я ухмыльнулся.

– Чего лыбишься, придурок? – Бьярни даже остановился.

Боится всё-таки. Даже держится от меня чуть дальше, чем остальные.

– Да так… Вспомнил, как обещал твоей мамаше сильно тебя не бить. Но раз уж вы втроём, то и я сдерживаться не буду, – ответил я.

– Ах ты, сукин сын!

Бьярни взревел и бросился на меня первым. Ему следовало бы почаще пользоваться мозгами, но он, похоже, не умел.

Я отскочил влево, уклонился от его кулака, сам ударил его в ухо, но тут меня попытался схватить тощий. Пришлось с размаха садануть его локтем под рёбра. Тот согнулся от боли, и я вырвался из его объятий, тут же добавляя ему по косматой голове.

Времени на раздумья не было. Я только разъярил их, да переместился так, чтоб враги стояли один за одним и мешали друг другу. Очень скоро они меня обойдут и навалятся втроём. Драться они всё же умели.

– По одному подходите, сволочи! – прохрипел я, сжимая кулаки изо всех сил. Воздуха сильно не хватало.

Второй раз приглашать не пришлось. Тощий попробовал снова достать меня издалека, но Бьярни оттеснил его назад и снова попёр в бесхитростную атаку. В этот раз отступать было некуда — сбоку и сзади густые заросли каких-то кустов. Я закрылся локтями, попробовал ударить коленом — не вышло. Бьярни наседал, пытаясь ударить меня в лицо, по сломанному носу, сзади его подталкивали дружки, тоже стараясь достать меня, нагадить исподтишка, но только мешали своему лидеру.

– В рыло дай ему! Бьярни, руки выше держи! – оба лезли с непрошеными советами, а гордый Бьярни будто специально делал всё наперекор.

За то и поплатился.

Он хотел пробить в печень, и в этот момент открылся для прекрасного удара. А я такими возможностями не разбрасывался. Я ударил его головой в нос, возвращая долг. Хруст раздался на всю округу, а следом за ним — истошный вопль Бьярни, который отшатнулся прямо на руки дружкам. У меня от этого удара на мгновение потемнело в глазах, по лицу снова прошла волна боли, но внутри я искренне радовался.

– А-а-а! Он мне нос сломал! Сука! Нос сломал! Ведьмин ублюдок! – вопил Бьярни, практически повиснув на руках у своих друзей.

– Я тебе вообще все кости переломаю, – сказал я.

Вся схватка длилась не больше минуты, но мне казалось, что прошла целая вечность. Я изо всех сил старался выровнять дыхание, но воздуха всё равно не хватало.

Эти двое переглянулись, отпустили кричащего Бьярни и молча двинулись на меня. Вот это уже было опасно. Теперь, когда и я им кровь пустил, будут драться до последнего. Я заметил на земле палку, быстро схватил и крутанул перед собой.

– Виги, Убби, валите его! – всхлипнул Бьярни. Ну, теперь я хотя бы знаю, как их всех зовут.

– Эй! Палку брось! – воскликнул крепыш. Виги, получается.

– Это нечестно! – крикнул тощий. А этот, видимо, Убби.

А втроём на одного — честно? Я всего лишь уравнял шансы. Ничего объяснять я не собирался, лишь воспользовался их заминкой и сам бросился в бой.

Палка обрушилась на Убби, попала по руке, он не успел отдёрнуть свои загребущие лапы, раздался характерный хруст. Тут же попытался достать Виги, но этого ублюдка просто так не достать, он отскочил и набросился на меня сам, одной рукой пытаясь вцепиться в оружие, а второй рукой выколачивая пыль из моих рёбер.

Я ударил Виги кулаком в ухо, но тот лишь мотнул головой, продолжая молотить по корпусу. Я чувствовал, как с каждым его ударом что-то ломается и трясётся внутри меня. Наконец, я изловчился, двинул ему коленом в пах и выскользнул из его объятий. Виги скорчился и упал на землю.

Палка отправилась в недолгий полёт, в кусты, а я, наконец, смог перевести дух. Поле битвы осталось за мной. Убби и след простыл, я видел, как он убегает, прижимая руку к груди. Виги лежал, катаясь по земле, по его щекам струились слёзы. Только Бьярни я упустил из виду, но этот мерзавец, похоже, просто сбежал, бросив своих дружков.

Но только он поступил иначе и сумел меня подловить. Он уполз в кусты и наблюдал, а когда я потерял бдительность и отвернулся — накинулся на меня сзади. Был бы умным — накинулся бы с кулаками, но Бьярни, похоже, не был умён. Он прыгнул на меня, опрокидывая на землю, и мы оба повалились вниз, словно дерущиеся коты, осыпая друг друга проклятьями и тумаками.

Он был крупнее меня, но ему недоставало ловкости, и вскоре я уже восседал на его груди и стёсывал кулаки о его зубы. Тот, в свою очередь, изо всех сил пытался вывернуться и сбросить меня, а когда понял, что это не удастся — протянул руки к моей шее и начал меня душить.

Сил почти не осталось. Я вцепился в его запястья, и это стало моей главной ошибкой. Бьярни в тот же миг сбросил меня вниз и сам уселся на моей груди, продолжая сжимать моё горло. Я пытался разжать его хватку, но сил не хватало. В глазах стало темнеть, меня накрыла паника. Бьярни уже не шутил, он всерьёз хотел убить меня.

Я со всей силы попытался ударить его в уже сломанный нос, но Бьярни вовремя отшатнулся, и удар пришёлся на скулу, так что он не прекратил меня душить. Всё лицо его было в крови, только сверкали бешеные глаза, в которых я видел смерть.

Тогда я ударил его в висок.

Бьярни обмяк и повалился набок, а я наконец смог вдохнуть. Воздух прокатился по моему горлу обжигающей волной, начался приступ раздирающего кашля, безумно хотелось пить.

Я повернул голову. Бьярни лежал рядом, лицом вниз. Я не мог понять, жив он или мёртв, но в тот момент мне было без разницы. У меня не было сил даже пошевелиться.

Послышался звук шагов. Я встрепенулся, собрался, но это был всего лишь Виги, ковыляющий к нам. Что-то в его виде подсказало мне, что драться он не станет, и я успокоился, но на всякий случай поднялся на ноги и отошёл, хоть и с превеликим трудом. Меня мутило и качало.

Виги скользнул по мне взглядом, видимо, понял, что я тоже не хочу продолжать, и сел на корточки рядом с товарищем. Бьярни лежал и не двигался.

– Ты… – тихо выдохнул Виги.

По коже пробежал холодок. Убивать я его точно не хотел.

– Поверни его, – прохрипел я и снова закашлялся.

Он повернул.

Бьярни ещё дышал. Норны приготовили ему судьбу похуже, чем смерть.

Его лицо, распухшее и сплошь залитое кровью, напоминало грубо вылепленную маску. Из уха вытекала тонкая струйка крови. Я как-то ухитрился сломать ему височную кость. Выглядел он паршиво.

– Колдун ебучий… – прошипел Виги.

А вот этого я совсем не понял. Это я-то колдун? Я, в отличие от нашего вокалиста, никогда подобным не интересовался. И, похоже, зря. Он-то в итоге оказался прав. Меня закинуло в какую-то дремучую старину.

– Домой его надо тащить, – сказал я.

– Не донесём, – возразил Виги. – Давай, делай что-нибудь! Ты же колдун!

Я вздохнул и сплюнул кровавые слюни в траву. Несколько зубов шатались.

– Никакой я не колдун, – ответил я.

Виги пробурчал что-то невнятное, но я догадывался, о чём он говорит. Наверняка называл меня лжецом и безродным ублюдком, и что я просто не хочу помочь человеку.

Но здесь я был бессилен. Тут бы скорее пригодилась карета скорой помощи.

– Надо тащить, – сказал я, хотя не был уверен, что мы его сможем хотя бы поднять.

Виги снова выругался, но всё-таки послушал меня. Аккуратно взяли с двух сторон за руки, приподняли. Голова Бьярни мотнулась и запрокинулась назад, и мне пришлось придерживать его тупую башку другой рукой.

– Тяжёлый, собака, – произнёс Виги.

Я промолчал, экономя силы и дыхание. Мы наконец сумели поднять Бьярни, закинув его руки себе на плечи. Но едва сделав пару шагов, мы поняли, что это была так себе идея. Бьярни был выше нас обоих, и его ноги волочились по земле, цепляясь за всё, что только можно. Нам не помешал бы третий носильщик, но Убби позорно сбежал.

Каждые несколько шагов мы останавливались передохнуть, потому что я не мог слишком долго идти, все мои мускулы ныли и просили пощады. Виги тоже шёл с большим трудом. Приложил я его от всей души. Один только Бьярни висел на наших плечах, не прилагая усилий.

– Может… За помощью… – просипел я, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.

– Не… Близко уже… – ответил Виги.

Опушка леса и в самом деле была уже недалеко. А сразу за ней виднелась деревня. Низкие деревянные домики, зелёные, крытые дёрном крыши. И стоило нам только доковылять до окраины, как поднялся переполох. Ещё бы, мы оба с Бьярни залиты кровью, рваные рубахи измазаны грязью, Виги прихрамывает. Будто мы нарвались в лесу на тролля, или что-то в этом духе. Новость о том, что мы вынесли окровавленного Бьярни, распространялась как лесной пожар.

А я всё больше падал духом, видя, куда меня занесло. Я хоть и был историком, но больше специализировался на истории двадцатого века, а все эти мечи, грязь и дремучая серость средневековья меня совсем не привлекали. Хотя я знал некоторых коллег, которые отдали бы всё на свете, лишь бы оказаться на моём месте.

Смутные образы узнавания пролетали перед внутренним взором, когда мы проходили мимо того или иного дома, видели местных бондов, их жён, детей, чумазых рабов-трэллей. Ни одного имени вспомнить я не мог, но лица всё же выглядели знакомыми, и я надеялся, что чужая память всё-таки откроет свои секреты.

Хотя бы о том, кто я на самом деле такой. Они несколько раз назвали меня Сиги, и это, похоже, было производным от Сигурда, но я не мог быть уверен полностью. А ещё меня назвали колдуном и ведьминым ублюдком, и это тоже оставляло простор для воображения и догадок. Я, судя по всему, был ровесником этих ребят, значит, мне было около пятнадцати-шестнадцати лет. А если я ведьмин ублюдок, по их словам, то значит, ведьмой была моя мать. Это, пожалуй, многое осложняло.

Было бы неплохо посидеть где-нибудь в тишине и спокойствии, чтобы всё обдумать, но я не мог себе этого позволить.

Мы тащили бесчувственное тело Бьярни через всю деревню, медленно приближаясь к длинному дому на холме, и что-то мне подсказывало, что Бьярни не был простым деревенским парнишкой. И мне вряд ли спустят с рук то, что он остался безмозглым овощем. Не уверен, что мозги там были раньше, но теперь их вообще не осталось, а Бьярни сможет только пускать слюни и мычать. Этим он сейчас и занимался, пока мы его несли.